Эрика Джеймс – Мистер (страница 14)
«Почему, Кит? Ну почему?»
Погода ухудшается, будто отражая мое настроение. Я подхожу к стеклянной стене и смотрю на реку и противоположный берег. Навстречу друг другу по Темзе двигаются две баржи: полицейская – на восток, и речной трамвайчик – к Пирсу Кадоган. Сколько живу у реки, а так ни разу не прокатился на речном трамвайчике. В детстве я надеялся, что нас с Марианной покатает мама, но она всегда была занята. Всегда. И ни разу не попросила наших нянь покатать нас. Это лишь одна из длинного списка обид, который я готов предъявить Ровене. Кита тогда с нами не было, он уже уехал в пансион.
Качая головой, я обхожу рояль и вдруг замечаю нотные листы, над которыми работал все выходные. При виде недавних достижений я с гордостью улыбаюсь и, оставив компьютер, сажусь за рояль.
Из трех кухонь, которые приходится убирать Алессии, эта ее любимая. Стена, нижние панели шкафчиков и столешницы сделаны из бледно-голубого стекла, которое легко мыть. На кухне просторно, все на своем месте, совсем не так, как в загроможденной всякой всячиной кухне ее родителей. Алессия заглядывает в духовку – вдруг Мистер что-то испек? Там чистота. Скорее всего, хозяин даже не открывает дверцу духового шкафчика.
Алессия вытирает последнюю тарелку, когда из гостиной доносится музыка. Девушка замирает, тут же узнав мелодию. Эти ноты написаны от руки на листе, который стоял на рояле. Она много раз видела их, но сегодня пьеса не обрывается, музыкальная фраза звучит мягко и грустно, окутывая ее печальными синевато-серыми тонами.
Такого нельзя пропустить.
Она осторожно ставит тарелку на столешницу и выскальзывает из кухни в коридор. В гостиной хозяин сидит за роялем. Он играет, закрыв глаза, погруженный в музыку, каждая нота отпечатывается на его лице. Лоб нахмурен, голова склонилась к плечу, губы приоткрыты… У нее перехватывает дыхание.
Она ошеломлена.
Его красотой.
Музыкой.
Талантом.
Мелодия очень грустная, тоскливая, звуки эхом откликаются в ее голове, рождая нежные всполохи голубого и серого цветов, которые мелькают у нее перед глазами. Он поразительно красив. Она никогда не встречала таких удивительных мужчин. Он даже прекраснее, чем…
«Нет! Синие, холодные, как льдинки, глаза смотрят на меня. С яростью».
«Нет. Не думай об этом чудовище!»
Она слушает задумчивую мелодию, которую играет Мистер, до самого конца. Прежде чем он, обернувшись, наверняка заметил бы ее, Алессия на цыпочках крадется на кухню – ей вовсе не улыбается предстать перед хозяином лентяйкой, которая следит за ним, вместо того чтобы трудиться.
Заканчивая уборку на кухне, девушка снова и снова проигрывает в голове прекрасную мелодию. Осталось убрать только одну комнату – гостиную, в которой сидит хозяин.
Собравшись с духом, она подхватывает полироль и мягкую ткань и выходит из кухни. Остановившись у открытой двери, смотрит на хозяина – он сидит за компьютером. Подняв голову, он с удивлением обнаруживает Алессию и радостно улыбается.
– Можно мне войти, мистер? – спрашивает она и показывает бутылкой с полиролью на мебель в гостиной.
– Конечно. Входи. Делай, что тебе нужно, Алессия. И кстати, меня зовут Максим.
Она сконфуженно улыбается и подходит к дивану, чтобы поправить подушки и стряхнуть крошки на пол.
Так… работать с ней рядом я не могу…
Разве можно сосредоточиться, если она так близко? Я делаю вид, что читаю исправленную и дополненную версию договора о перепланировке многоквартирных домов в Мейфере, а на самом деле слежу за каждым ее шагом. Она двигается с непринужденной, чувственной грацией, склоняется над диваном, вытягивает тонкие, но мускулистые руки, собирает хрупкими пальчиками крошки с сиденья и стряхивает их на пол. Меня охватывает дрожь, тело, полное сладостного напряжения, вдруг натягивается, как струна, настроившись на нее.
Это невозможно! Она так близко, а до нее нельзя даже дотронуться. Девушка взбивает черные подушки на диване, халат у нее на спине натягивается, сквозь ткань просвечивают розовые трусики.
У меня перехватывает дыхание, из груди рвется стон.
«Да я чертов извращенец!»
Девушка выпрямляется и устремляет на меня взгляд. Я старательно пытаюсь уткнуться в документ с таблицами, который сжимаю в руках, однако волосы на затылке сами собой поднимаются, как по тревоге. Брызнув полиролью на мягкую тряпочку, девушка направляется к роялю. Еще один взгляд в мою сторону, и она принимается медленно натирать деревянную поверхность, заставляя ее блестеть. Распластавшись по крышке рояля, она встает на цыпочки, а халат приподнимается, открывая сзади ее колени.
«О господи!»
Алессия неторопливо обходит рояль, натирая его до блеска, ее дыхание учащается. Это невыносимо. Я закрываю глаза и представляю, что мог бы сделать, чтобы она так же дышала в моих объятиях.
Черт!
Положив ногу на ногу, я прячу естественные реакции моего вполне здорового тела. Это уже какой-то фарс. Она всего лишь натирает мой чертов рояль.
Девушка смахивает пыль с клавиш, рояль не издает ни звука. Она снова бросает на меня взгляд, и я горблюсь над страницами, которые сжимаю в руке, но ничего не вижу: цифры расплываются, слова не имеют смысла. Улучив мгновение, я оглядываюсь на нее – Алессия склонилась над нотами, смотрит на мою пьесу, наморщив лоб в глубокой задумчивости.
«Неужели она знает ноты?»
«Читает и понимает, что там написано?»
Она поднимает голову и смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, и девушка нервно облизывает верхнюю губу, смущенно распахнув темные глаза. Ее щеки розовеют.
Черт!
Отведя взгляд, она опускается на пол, прячась за роялем, чтобы смахнуть пыль с его ножек или отполировать табурет.
Это невыносимо.
Звонит мой телефон, и я в испуге подскакиваю. Оливер.
Никогда еще я не был так рад неожиданному разговору. Мне нужен предлог, чтобы выйти из гостиной.
«Дьявол, я же обещал себе, что не стану от нее бегать!»
– Да, Оливер. Что случилось?
– Возникли кое-какие вопросы с планированием работ. Без вас не обойтись.
Я выхожу в коридор, слушая разглагольствования Оливера о новых лампах и переноске стен в Мейфере.
Когда он выходит из комнаты, у нее над головой как будто проходит штормовая волна, чтобы нести разрушения дальше – может, куда-нибудь в холл? Алессия с облегчением вздыхает. Хозяин разговаривает по телефону. У него низкий, однако очень мелодичный голос. Раньше она никогда не чувствовала себя так стесненно рядом с мужчинами.
Прекрати думать о нем и убирай квартиру!.. Алессия заканчивает натирать рояль, по-прежнему чувствуя на себе взгляд хозяина, которым он следил за ней совсем недавно.
Нет. Исключено.
Зачем ему смотреть на меня?
Может, он проверял, хорошо ли она исполняет свою работу? Как миссис Кингсбери? Глупости. А ведь она согрелась, ей уже не так холодно, как утром, когда она вошла в квартиру. Что же согрело ее? Тепло снаружи или изнутри?
Рядом с ним ей жарко.
Смехотворные мысли! Алессия усмехается. Пока его нет, она быстро выходит за пылесосом. Мистер стоит в дальнем конце коридора, разговаривая по телефону. Он прислонился к стене, его длинные ноги вытянуты, ступни притопывают в такт разговору.
Он говорит негромко, но провожает ее взглядом, когда она идет на кухню. Когда Алессия приносит пылесос в гостиную, хозяин снова за столом, разговаривает по телефону. При виде Алессии встает.
– Погоди, Оливер. Продолжай, – говорит он девушке, взмахнув рукой, и снова выходит. Он расстегнул черный свитер с капюшоном, и под ним видна серая футболка с черным венцом и надпись LA 1781. Заметив выбивающиеся над треугольным вырезом футболки волоски, Алессия краснеет. Ей кажется, что она слышит недовольный голос матери:
«– Алессия! Что ты делаешь?
– Я смотрю на мужчину, мама. Это очень привлекательный мужчина. Я смотрю на него, и кровь в моих жилах бежит быстрее».
Она воображает, как рассердится мама, и улыбается.
«– Ах, мама. В Англии все по-другому. Мужчины. Женщины. Они иначе ведут себя. Иначе разговаривают».
Алессия вспоминает мрачные минуты. Его.
«Нет. Я не стану думать о том мужчине».
Она в Лондоне. В безопасности. С Мистером. И просто будет работать.
На красном боку пылесоса Henry нарисованы два больших глаза и улыбка. Всякий раз, увидев Henry, Алессия улыбается. Она включает провод в розетку и начинает пылесосить ковер и деревянный пол. Всего пятнадцать минут – и в комнате чисто.
Когда она тащит Henry в его колыбельку – шкаф в прачечной, – Мистера в коридоре уже нет. Алессия дружески похлопывает пылесос по боку и идет на кухню.
– Привет, – встречает ее у столешницы Мистер. – Мне надо идти. Я оставил деньги на столике, в холле. Ты сможешь запереть дверь и включить сигнализацию?
Она кивает, снова ослепленная его широкой улыбкой, и опускает глаза. В ее душе разворачивается пружинка счастья – он уйдет, и можно будет поиграть на рояле!
Помедлив мгновение, хозяин протягивает ей большой черный зонт.
– Пожалуйста, возьми себе. На время. Сегодня льет как из ведра.