Эрика Джеймс – Мистер (страница 108)
Алессия не сопротивляется, лишь пристально смотрит ему в глаза. В их ледяной голубизне она видит всю черноту его сердца. Его ненависть. Его гнев. Его неадекватность. Руки сжимаются, выдавливая из нее жизнь. Кружится голова.
«Вот как я умру…»
Прямо здесь, где-то во Франции. И пусть. Лучше погибнуть, чем жить в страхе, как ее мать.
– Убей меня, – произносит она одними губами.
Рыкнув нечто неразборчивое, Анатолий отпускает ее.
Схватившись за горло, Алессия судорожно дышит. Тело борется за жизнь, втягивая драгоценный воз-дух.
– Вот почему я не хочу за тебя замуж, – хрипит она.
– «Женщина рождена, чтобы терпеть», – оскалившись, шипит Анатолий.
Алессия смотрит в его жестокие глаза, и по лицу текут горячие слезы. Анатолий процитировал древний «Канун» Лека Дукаджини, родовой феодальный кодекс, которому веками следовали горные племена севера и востока Албании.
– Я лучше умру, – бесстрастно произносит Алессия.
– Не будь дурой. – Нахмурившись, он поднимается. – Вставай.
Потом хватает ее за локоть и ведет в гостиницу. Там достает паспорт и кредитную карту. Оказывается, он бегло говорит по-французски. Впрочем, Алессия слишком устала, чтобы удивляться.
В их скромном номере две комнаты. Часть гостиной, обставленной темно-серой мебелью, выделена под небольшую кухню. Стена за диваном разрисовала яркими разноцветными полосами. Через открытую дверь спальни Алессия видит две двуспальные кровати и с облегчением вздыхает. Две кровати. Не одна, а две.
Анатолий ставит ее сумку на пол, снимает пальто и швыряет его на диван. Алессия настороженно наблюдает за ним, прислушиваясь к пульсирующему в ушах биению сердца, оглушающе громкому в тишине ком-наты.
«Что теперь? Что он сделает?»
– У тебя лицо грязное. Иди, приведи себя в порядок. – Анатолий указывает на ванную.
– И кто в этом виноват? – фыркает Алессия.
Он зло смотрит на нее, и впервые Алессия замечает его покрасневшие глаза и бледную кожу. Он явно устал.
– Иди умойся. – Даже голос его звучит устало.
Алессия идет в спальню, затем в ванную и хлопает дверью так громко, что и сама подпрыгивает от неожиданности.
В маленькой ванной светит лишь тусклая лампа над зеркалом. Алессия смотрит на себя в зеркало и потрясенно вздыхает. Одна щека покраснела от удара, на другой царапины. На горле красные следы пальцев – завтра они превратятся в синяки. Но больше всего ее поражает безжизненный взгляд из-под припухших век.
Она уже мертва.
Алессия умывается быстрыми механическими движениями, вздрагивая, когда мыльная вода попадает на царапины. Промокнув лицо полотенцем, она возвращается в гостиную.
Анатолий снял пиджак и роется в мини-баре.
– Есть хочешь?
Алессия качает головой.
Он наливает себе спиртное – наверное, скотч – и залпом выпивает весь стакан. Прикрыв глаза, смакует. Выпивка его явно успокаивает.
– Снимай пальто.
Алессия не шевелится.
– Я не хочу с тобой сражаться, – поморщившись, вздыхает он. – Я устал. Здесь тепло. Завтра мы снова выйдем на мороз. Пожалуйста, сними пальто.
Она неохотно снимает пальто, испытывая неловкость под его пристальным взглядом.
– Мне нравится, как ты выглядишь в джинсах.
Когда он хвалит ее, Алессия чувствует себя призовой овцой на аукционе. Раздается звон бутылок – Анатолий достает из холодильника минералку «Перье».
– Возьми, ты, наверное, хочешь пить. – Он наливает минералку в стакан и предлагает ей.
Поколебавшись, Алессия берет стакан и пьет.
– Уже почти полночь. Нужно поспать.
Она встречается с ним взглядом, и Анатолий усмехается.
– Ах,
«Не тронь меня!»
– Ты такая красивая, – бормочет он себе под нос. – Но у меня сейчас нет сил. А добровольно ты не уступишь, да?
Алессия закрывает глаза, борясь с подкатывающей к горлу тошнотой.
Анатолий усмехается и нежно целует ее в лоб.
– Ничего, ты научишься любить меня, – шепчет он и, подхватив сумки, относит их в спальню.
«Никогда!»
Ее сердце принадлежит другому. Оно всегда будет принадлежать Максиму.
– Иди, переоденься в ночнушку.
Алессия качает головой.
– Я буду спать так.
Анатолий склоняет голову набок, его лицо твердеет.
– Снимай одежду. В ночнушке ты хотя бы не сбежишь.
– Нет. – Она складывает руки на груди.
– «Нет» – ты не сбежишь? Или не снимешь одежду?
– И то и другое.
Он раздраженно кривится.
– Я тебя не понимаю. И не понимаю, почему ты сбегаешь.
– Потому что ты злой и жестокий. С чего мне хотеть жить с тобой?
Анатолий пожимает плечами.
– Я устал от разговоров. Ложись.
Выждав немного на случай, если он вдруг передумает, Алессия поспешно идет в спальню и, сняв сапоги, сворачивается калачиком на кровати, спиной к Анатолию.
Она слышит, как он ходит по комнате, снимает и складывает одежду. Ее беспокойство растет с каждым звуком. Вечность спустя к ней приближаются мягкие шлепки босых ног. Тихо дыша, Анатолий стоит у кровати и шарит взглядом по ее телу. Она зажмуривается, притворяясь спящей.
Алессия слышит фырканье, затем шелест простыней. Как ни странно, Анатолий ее укрывает, затем выключает свет, и кровать прогибается под его телом.
«Нет! Он ведь должен спать в другой кровати!»
Алессия цепенеет, но Анатолий лежит под покрывалом, а она поверх. Он обнимает ее и придвигается ближе.
– Так я узнаю, если ты попробуешь выбраться из кровати, – бормочет он и целует ее в макушку.
Охваченная отвращением, Алессия стискивает в ладони золотой крестик.