Эрика Джеймс – Еще темнее (страница 54)
– Пойдем, Ана, – торопит Миа и ведет Ану к маленькой сцене, где стоят несколько девушек.
– Джентльмены, начинается самое интересное! – провозглашает в микрофон церемониймейстер, перекрывая гул толпы. – Этой минуты вы все давно ждете! Двенадцать прелестных леди согласились выставить на аукцион свой первый танец с тем, кто предложит самую большую ставку!
Ане некомфортно. Она глядит под ноги, потом переводит взгляд на свои сцепленные пальцы. Лишь бы не смотреть на группу молодых мужчин, приближающуюся к сцене.
– Итак, джентльмены, призы вас ждут. Выбирайте, кого вы хотите пригласить на первый танец. Перед вами двенадцать милых и послушных дев.
Когда это Миа уговорила Ану участвовать в этой нелепой затее?
Они словно рабыни, которых продают на рынке.
Понимаю, что все затеяно с благими целями, но все равно.
Церемониймейстер объявляет первую девушку и расписывает ее вымышленные достоинства. Ее зовут Джейда. Танец быстро продается за пять тысяч долларов. Миа разговаривает с Аной. Ана внимательно ее слушает.
Что говорит ей Миа?
За Джейдой следует Мария. Кажется, ее смущают хвалебные слова ведущего, и я не осуждаю ее за это. Миа с Аной продолжают разговаривать – и я знаю, что речь идет обо мне.
Первый танец Марии продан за четыре тысячи.
Ана глядит на меня, потом опять на мою сестру. Миа страшно увлечена происходящим.
Далее следует Джил – танец с ней купили за четыре тысячи.
Ана глядит на меня. Я вижу, как у нее блестят глаза, но не представляю, о чем она думает.
– А теперь позвольте представить красавицу Ану.
Миа выталкивает Ану на середину сцены, и я пробираюсь сквозь толпу. Ане не нравится быть в центре внимания.
Черт побери, Миа, зачем ты втянула ее в это?
Но Анастейша прекрасна и здесь.
Ведущий произносит очередное напыщенное и нелепое представление.
– Красавица Ана играет на шести музыкальных инструментах, бегло говорит по-мандарински, любит йогу… ну, джентльмены…
– Десять тысяч долларов, – кричу я.
– Пятнадцать. – Это вмешался какой-то неизвестный парень.
Я поворачиваю голову и смотрю, кто это посягает на мою девушку. Это Флинн, дорогостоящий шарлатан, как называет его Ана. Я узнаю его где угодно. Он приветствует меня вежливым кивком.
– Ну, джентльмены! Сегодня у нас высокие ставки. – Ведущий бурлит от восторга.
Какую игру ведет Флинн? Как далеко он намерен зайти?
В шатре затихают все разговоры. Толпа глядит на нас и ждет моего ответа.
– Двадцать, – негромко говорю я.
– Двадцать пять, – объявляет Флинн.
Ана с беспокойством смотрит то на меня, то на Флинна. Она в ужасе. Честно говоря, я тоже. Какую игру затеял Флинн?
– Сто тысяч долларов! – выкрикиваю я так, чтобы все меня услышали.
– Ни фига себе… – ахает кто-то из девиц за спиной Аны. В окружающей меня толпе тоже раздаются удивленные возгласы.
Я гляжу на Флинна. Он поднимает руки в знак поражения и смеется. Он сдался.
– Сто тысяч долларов за прелестную Ану! Сто тысяч раз… сто тысяч два… – Ведущий замирает и смотрит на Флинна, но тот качает головой и галантно кланяется.
– Продано! – торжествует церемониймейстер под оглушительные аплодисменты и ликование. Я выхожу вперед и подаю руку Ане.
Я победил и выиграл мою девушку.
Она радостно улыбается мне с явным облегчением. Я помогаю ей сойти со сцены, целую ей руку и обнимаю за плечи. Мы направляемся к выходу из шатра, игнорируя поздравления и вопли восторга.
– Кто это был? – спрашивает Ана.
– Ты познакомишься с ним позже. А сейчас я хочу тебе кое-что показать. До первого танца у нас еще приблизительно двадцать минут. Потом нам нужно вернуться на танцпол, чтобы я смог насладиться танцем, за который заплатил.
– Очень дорогой танец, – неодобрительно бормочет она.
– Я не сомневаюсь, что он будет стоить того.
Наконец-то. Она со мной. Миа осталась на сцене и не может меня остановить. Я веду Ану через лужайку к танцполу, зная, что за нами следуют двое моих секьюрити. Мы входим во французские двери, которые ведут в гостиную. Гул аукциона затихает. Двери я оставляю открытыми, чтобы парни тоже могли зайти в дом. Из гостиной мы попадаем в холл и поднимаемся по двум лестничным пролетам в мою детскую спальню.
Для меня это тоже в первый раз.
Зайдя в спальню, я запираю дверь изнутри. Охрана пускай ждет снаружи.
– Это моя комната.
Ана останавливается в середине комнаты и с любопытством разглядывает мои постеры, доску с фотографиями. Все. Ее глаза фиксируют все это, потом останавливаются на мне.
– Я никогда еще не приводил сюда девушек.
– Никогда?
Я качаю головой. В моей душе бурлит восторг подростка. Девушка. В моей комнате. Что скажет мама?
Губы Аны приоткрываются. Глаза под маской кажутся совсем темными и неотрывно смотрят на меня. Я шагаю к ней.
– У нас немного времени, Анастейша. Но, судя по нашему голоду, нам много и не нужно. Повернись. Дай-ка я извлеку тебя из этого платья.
Она немедленно поворачивается.
– Не снимай маску, – шепчу я ей на ухо.
Она стонет, а ведь я даже не прикасался к ней. Я знаю, что она жаждет облегчения, ведь она так долго носила в себе шарики. Расстегиваю на ней платье и помогаю снять. Вешаю его на спинку стула и снимаю пиджак.
Она остается в корсете.
И в длинных чулках.
И на каблуках.
И в маске.
За ужином она довела меня до исступления.
– Знаешь, Анастейша. – Я приближаюсь к ней, развязывая на ходу бабочку и расстегивая верхние пуговицы рубашки. – Я так разозлился, когда ты купила мой аукционный лот. Всякие мысли пронеслись в голове. Мне пришлось напомнить себе, что наказание вычеркнуто из нашего меню. Но потом ты сама попросила… – Я стою совсем близко к ней и смотрю на нее. – Зачем ты это сделала?