Эрика Джеймс – Еще темнее (страница 178)
– Хорошо. Спроси у нее одну вещь, которая меня интересует.
– Конечно.
– Мне надо узнать, брала ли она фотографии, которые лежали в моем сейфе.
– А-а. Да. Она рассказала мне об этом.
– Правда?
– Ты знаешь, какая она озорница. Ей хотелось напугать Ану.
– Что ж, ей это удалось.
– Мы можем обсудить потом и это.
К нам подходят Рос и Гвен. Я знакомлю их с Аной.
– Я рада наконец-то познакомиться с тобой, Ана, – говорит Рос.
– Спасибо. Ты уже пришла в себя после вашего приключения?
Рос кивает, и Гвен обнимает ее.
– Это было нечто, – продолжает Рос. – Как Кристиан сумел посадить вертолет, просто чудо. Он превосходный пилот.
– Это было везение, а еще я очень хотел вернуться домой к моей девочке, – смеюсь я.
– Конечно, хотел. И кто тебя осудит за это? – говорит Гвен.
Грейс объявляет, что фуршет накрыт на кухне.
Беру Ану за руку, быстро пожимаю, чтобы убедиться, что у нее все в порядке, и мы идем вместе с гостями в заднюю часть дома. В коридоре на нее налетает Миа, в руках у нее два бокала с коктейлем, и я подозреваю, что сестрица что-то задумала.
Ана бросает на меня панический взгляд, но я отпускаю ее. Они заходят в столовую, и Миа закрывает за ними дверь.
В кухне ко мне подходит с поздравлениями Мак.
– Пожалуйста, Мак, называй меня Кристиан. Ведь ты на моей помолвке.
– Я слышал про аварию. – Он внимательно выслушивает мой подробный рассказ.
Мама устроила ужин в марокканском стиле. Накладываю себе закуски на тарелку, и мы с Маком говорим про «Грейс».
Подложив себе вторую порцию таджина из мяса ягненка, я удивляюсь, что Ана и Миа еще не пришли. Что они там делают? Я отправляюсь спасать Ану, но у дверей столовой слышу ее крик:
– Не смей меня учить!
– Когда ты поймешь: это не твое собачье дело! – бушует Ана.
Я пытаюсь открыть дверь, но там кто-то стоит. Наваливаюсь и распахиваю ее. Ана бурлит от гнева, у нее даже покраснело лицо. Перед ней стоит Элена с мокрым лицом. Видно, Ана чем-то ее облила. Я закрываю дверь и встаю между ними.
– Элена, мать твою, что ты тут вытворяешь? – рычу я.
Она вытирает лицо тыльной стороной руки.
– Она не пара тебе, Кристиан.
– Что? – ору я так громко, что наверняка напугал Ану, потому что Элена буквально подпрыгнула. Но мне плевать.
Я предупреждал ее. И не один раз.
– Откуда ты знаешь, мать твою, что мне хорошо, а что нет?
– У тебя есть особенные потребности, Кристиан, – ласково говорит она, и я знаю, на что она намекает.
– Я уже говорил тебе: не твое это собачье дело. – Сам удивляюсь своей злости. – Ах вот оно что? – усмехаюсь я. – Ты считаешь, что ты мне подходишь? Ты? Что ты мне пара?
У Элены меняется лицо, суровеет; глаза смотрят словно два кремня. Она расправляет плечи и делает шаг ко мне.
– Я была лучшим, что когда-либо случалось с тобой, – надменно шипит она. – Ты погляди на себя, какой ты теперь. Один из самых богатых и успешных предпринимателей в Штатах – ты хозяин своего мира, ты самодостаточный.
Я отступаю от нее на шаг. С отвращением.
– Тебе это нравилось, Кристиан, не обманывай себя. Ты шел по пути саморазрушения, а я спасла тебя от этого, спасла тебя от жизни за решеткой. Поверь мне, мой мальчик, именно там бы ты и оказался. Это я научила тебя всему, что ты знаешь, всему, что тебе нужно.
Я не помню, чтобы меня когда-либо разрушала внутренняя злость.
– Ты научила меня трахаться, Элена. Но это все пустое, как и ты сама. Неудивительно, что Линк тебя бросил.
Она задыхается от возмущения.
– Ты никогда не удерживала меня. Ты никогда не говорила мне, что любишь меня.
Она щурит свои голубые льдинки глаз.
– Любовь – это для дураков, Кристиан.
– Вон из моего дома, – раздается холодный и яростный голос Грейс.
Три головы поворачиваются к дверям, где стоит моя мать, ангел возмездия. Она смотрит на Элену так, словно готова ее убить. Еще немного, и Элена станет кучкой пепла.
Я гляжу то на Грейс, то на Элену, а у той отхлынула с лица вся краска. Грейс направляется к ней, а Элена, кажется, не в силах ни пошевелиться, ни что-то произнести под презрительным взглядом моей матери. Грейс с силой ударяет ее по лицу, удивив всех нас, и звук удара эхом отражается от стен столовой.
– Убери свои грязные лапы от моего сына, ты, шлюха, и убирайся из моего дома – немедленно! – шипит Грейс сквозь стиснутые зубы.
Элена с ужасом держится за щеку. Она часто моргает, глядя на Грейс. Потом выскакивает из комнаты, не потрудившись закрыть за собой дверь.
Грейс поворачивается ко мне, и я не смею прятать от нее глаза.
Я вижу на ее лице обиду и тревогу.
Она ничего не говорит, мы смотрим друг на друга. Комнату наполняет давящее, невыносимое молчание.
Наконец она нарушает его:
– Ана, прежде чем я передам тебе моего сына, ты не возражаешь, если я поговорю с ним наедине пару минут? – И это не просьба.
– Конечно, – шепчет Ана.
Я смотрю, как она выходит и закрывает за собой дверь.
Мама сверкает глазами, ничего не говорит и смотрит на меня так, словно видит в первый раз.
Она видит монстра, которого растила, но не создавала.
Я капитально влип. У меня шевелятся на голове волосы, а губы побелели от страха.