Эрика Блэк – Среди волков (страница 26)

Усилием воли открываю глаза и просыпаюсь. Спокойствие, которое царило в душе во время сна, сменяется тревогой. Скидываю одеяло со взмокшего тела и встаю.

Чтобы прийти в себя, иду в ванную, умываюсь ледяной водой и чищу зубы. Липкий сон тяжело висит в груди, как надоедливая простуда, которая никак не желает проходить.

Накидываю просторный махровый халат. И вдруг вижу, что он, так же как хлопчатобумажная ночная рубашка из сна, доходит до щиколоток и прикрывает запястья. Сбрасываю его с себя как ошпаренная и оставляю лежать на полу гардеробной. Вместо халата достаю любимую шелковую пижаму с цветами магнолии. Трясущимися руками надеваю верхнюю часть, затем просовываю ноги в штанины и затягиваю тесемки на талии. Какая же я худая! Кости на бедрах выпирают. На ватных ногах иду на кухню. Может, выпив кофе, удастся стряхнуть застрявшее в груди чувство тревоги и нависшей опасности?

Оказавшись на кухне, с удивлением вижу, что Роб уже там. Просматривает что-то на телефоне, улыбается… Ублюдок, как пить дать строчит очередной шлюшке! Мое появление застает его врасплох. Он изображает на своем смазливом лице приветливую улыбку. Как же я его ненавижу! Меня так и подначивает отпустить язвительное замечание, но, потанцевав на языке, колкость не выстреливает.

– Привет, красавица, – приветствует меня Роб, откладывая предварительно заблокированный мобильный на кухонную столешницу экраном вниз.

Я натягиваю улыбку и неторопливо подхожу к нему. Время поиграть в «Я ничего не видела, дорогой».

Обычно, общаясь с мужем, я стремлюсь расшифровывать каждый жест и движение: взмах ресниц или характерное подергивание губ служат надежными знаками предательства и обмана. Однако он прекрасный актер, и я редко выхожу победительницей. Сегодня впервые отказываюсь от нашего негласного состязания: я слишком вымотана, да и других забот слишком много, чтобы играть в эти игры.

– В котором часу приехал? – спрашиваю я, глядя ему в лицо. Он выглядит посвежевшим после поездки.

– Поздно, не хотел тебя будить.

Роб обнимает меня за талию, крепко прижимает к себе и целует в губы. Заметил ли он, как я отощала?

Упираясь ладонями ему в грудь, предлагаю сделать чай. Он благодарит и отказывается.

С каждой новой тайной пропасть между нами ширится. Изо всех сил стараюсь не выдать себя – еще одна игра, в которой я не очень преуспела.

Глядя на мужа через поднимающийся от чашки пар, наблюдаю, как он тянется к звонящему мобильному телефону и выключает звук. Даже спрашивать не буду, кто звонил: зачем мне очередная ложь?

– Как съездил?

– Отлично! У нас все получилось. Думаю, Эйб скоро закроет сделку, – сообщает Роб, гордо выпятив грудь. – Вот увидишь, благодаря мне Эйб разбогатеет!

Его самодовольство заполняет комнату, как ядовитый газ. Я вяло поддакиваю и перевожу взгляд в окно: багровое небо предвещает бурю. Роб продолжает объяснять, насколько «замечательно» прошла командировка. Наблюдая за движущимися по дороге машинами, я пытаюсь избавиться от посетившего меня во сне наваждения.

Витающий за пределами комнаты разум возвращает на место телефонный звонок. Роб забирает мой смартфон и приветствует невидимого собеседника:

– Алло? Да, а кто ее спрашивает?

Вот черт! Кто там?

– Подождите, сейчас она ответит… Зайка, это Келли, – говорит он, не выпуская телефона из рук и вынуждая к нему тянуться.

Я растерянно гляжу на свой мобильный в ладони мужа. Он никогда не отвечал на мои звонки. Никогда. Значит, теперь я тоже могу брать его телефон…

– Алло, – говорю в трубку, не переставая удивленно глядеть на Роба.

– София, это Аделла. Не волнуйтесь, я представилась другим именем.

Ловко придумано. Только что я скажу Робу, когда он спросит, кто такая Келли?

– Привет, Келли. Как дела? – спрашиваю я, физически страдая от беспокойства.

– Если неудобно говорить, скажите: «Извини, у меня нет ее номера», и мы пообщаемся позже.

– Хорошо. Все отлично, спасибо, – присаживаюсь за обеденный стол, боясь, что ноги не выдержат тяжести тела.

– Тогда слушайте. Бенджамин Бут невиновен. – Каждое ее слово бьет меня словно током. – Алиби у него нет, но мы получили результаты анализа крови. В постели убитой Эбби Ашер нашли сперму. Когда придет образец крови Роберта Клэра, то мы сравним этот образец с его ДНК.

Она зачем-то называет фамилию Роба, будто я не знаю, кого она имеет в виду.

– Отлично! Рада, что ты придешь! – оживленно говорю я с вымученной улыбкой. Гладко врать оказалось не так уж сложно.

Роб смотрит коршуном.

– София, – продолжает Круз, – Роберт – единственный подозреваемый. Теперь нужно выбрать удачные условия для ареста. Нельзя брать его в присутствии адвокатов… – Она умолкает, затем шепотом тараторит: – Это он, София! Мне очень жаль! – Ее голос одновременно полон сожаления и тревоги за меня.

– Да, увидимся там… хорошо. Начало в семь тридцать. Спасибо, Келли! Пока.

Вешаю трубку. Чувствую, как Роб смотрит мне в затылок, и с нетерпением жду, когда же он заговорит.

Он молча выходит из комнаты и возвращается с бутылкой фирменного вина. Повозившись с пробкой, как в замедленном кино, достает бокалы. Краем глаза вижу, что, налив вино, он идет ко мне. Темные глаза пронзают меня насквозь и недобро поблескивают.

– Попробуй, любовь моя. – Он указывает на бокал «Тиффани» из дутого стекла.

– Не рановато ли для вина? – Отодвигаю предложенный бокал.

А ведь ему ничего не стоит подсыпать мне наркотик, если захочет…

– Поверь, вино удалось на славу; попробуй. – Роб двигает бокал обратно ко мне.

Я присматриваюсь к бледно-красной жидкости: на дне лежат темные ошметки – обычный винный осадок. Роб сидит по другую сторону длинного стеклянного стола и вертит в руке бокал, взбалтывая вино. Комнату заполняет склизкое молчание. Устремив на меня сквозящий злобой взгляд, Роб подносит бокал к губам. Пробует, морщится и со снисходительной улыбкой высказывает экспертное мнение:

– Здесь что-то скрыто, не могу понять, что именно… – Сверлит меня глазами. Не осмеливаюсь спросить, говорит ли он обо мне или о напитке.

Я придумала бы, что сказать и как поступить, не будь я до мозга костей пропитана подозрением и страхом. Меня хватает лишь на то, чтобы поднять бокал. Выхода нет: делаю маленький глоток, позволяя красной субстанции пропитать язык.

Роб пристально смотрит, словно ожидая, что я скажу. Сделав крошечный глоток, я лишь беззащитно улыбаюсь.

– Ну, как провела время с Мелани, пока меня не было?

В курсе ли он, что я вместо ужина с подругой поехала в тот дом?.. Я выбираю ложь. Мы ведь только и делаем, что врем, разве не так?

– Хорошо. Ты же знаешь, Мелани всегда найдет, что рассказать.

Словно читая мои мысли, Роб продолжает спрашивать:

– Знаю-знаю. В гости никто не заезжал, пока меня не было?

По его тону ясно, что вопрос не должен остаться без ответа.

– В гости? Нет. – Я скорбно опускаю уголки губ и еле заметно качаю головой.

Он обжигает меня неискренней улыбкой и, подняв бокал, произносит:

– За тебя, любовь моя.

И ждет, что я подниму свой.

Отпив еще немного, лихорадочно вспоминаю, что рассказывал Фред о созданном в лаборатории «Анексы» фентаниле и как мало его нужно, чтобы убить человека. Если вино отравлено, я давно получила смертельную дозу.

Роб продолжает безжалостный допрос:

– Зайка, а Кэссиди не заезжала?

– Ах да! Какая же я рассеянная, – легонько хлопаю себя по лбу. – Заезжала. Откуда ты знаешь? – Ожидаю симптомов действия фентанила. Как он там говорил? Сначала головокружение, помутнение сознания, а затем полная его потеря…

Тревога перерастает в панику, меня бросает в жар, ноги колет, словно иголками.

– Она позвонила и попросила новый код от сигнализации. Сказала, что у нее все еще есть ключ, но боялась, что сработает сирена. – Роб явно раздосадован тем, что ключ от нашего дома до сих пор у сестры.

– Да, она приехала в город и заглянула. – У меня на коже выступает испарина. Чтобы пресечь дальнейшие вопросы, быстро меняю тему: – Не забудь о благотворительном бале. Мне понадобится твоя помощь к пяти часам. Надень, пожалуйста, смокинг.

– Как скажешь, любовь моя, – с ехидной ухмылкой произносит Роб, поднимая бокал в воздух, после чего запрокидывает голову и залпом допивает. Встав из-за стола, подходит ко мне и спрашивает, указывая на бокал: – Что, не нравится?

Не спускаю глаз со своего бокала и медленно качаю головой. Сердце готово выскочить из груди.

– Хорошо, – шипит он на выдохе, хватает бокал и, наклонив голову, выпивает остатки моего вина. – Ты меня недооцениваешь, София. В этом твоя ошибка.

Задержавшись на мгновение, Роб обжигает меня дерзким взглядом и вылетает из комнаты как ошпаренный. Через пару секунд шины его «Ауди» визжат на подъездной дорожке.

Я наконец-то расслабляюсь. По мне словно катком проехали. Усталость затмевает все тревоги и опасение, что Роб мог меня отравить.