Эрика Блэк – Среди волков (страница 11)
– Ты серьезно?
– Поедем на Мауи, тебе там понравилось… Помнишь ту виллу?
Еще бы! Мы жили как в раю. Один раз ездили туда до свадьбы, другой – год спустя. Уединенная вилла на пляже принадлежит кому-то из деловых партнеров Роба. Очень романтичное место: закаты, шум волн прямо под окнами… мы только и делали, что занимались любовью, – настоящий рай.
Я не раз просила мужа поехать туда вновь, но он оправдывался тем, что слишком занят.
– Ты про дом в Кихеи? – прикидываюсь дурочкой.
– Да, про него, – говорит Роб, разворачивая меня лицом к себе. – Разве не круто? Ты и я, и никого вокруг. – Он нежно целует меня, я млею в его объятиях. – Я узнал: дом в нашем распоряжении. Завтра утром есть рейс, а вернемся в понедельник…
– Ты правда хочешь полететь? – Я краснею, расплываясь в счастливой улыбке.
– Конечно! Соглашайся!
Мечта, а не мужчина! Поднявшись на цыпочки, обнимаю мужа за шею и тянусь за поцелуем. Он наклоняется и, обняв меня за талию, целует. С улыбкой командует:
– Я куплю билеты, а ты собери вещи. – И, развернувшись на пятках, уходит, соблазнительно покачивая тугим задом под белым полотенцем.
До меня долетает сигнал входящего на его мобильный. Роб отвечает и, судя по звуку, закрывается в ванной комнате. Выглянув в коридор, прикидываю, получится ли незаметно подобраться к дверям и подслушать… Но прочь подозрения и ревность! Мы ведь летим на отдых, не так ли? Я иду к столешнице, где меня ждут кусочки нарезанного помидора. Откусив немного, выбрасываю остальное в мусорный контейнер и, выполняя распоряжение мужа, направляюсь в гараж за чемоданами.
Мне частенько приходится собирать его сумки. Да, Роб способен горы свернуть, если надо, но в некоторых вещах беспомощен, как младенец.
Чемоданы собраны и стоят возле двери. Мы с мужем лежим в постели и, впервые за много месяцев, разговариваем по душам. Не занимаемся любовью, а делимся радостью от предстоящей завтрашней поездки. Рассуждаем, как оба замотались в последнее время.
На Мауи мы прилетаем пьяные от любви. В самолете всю дорогу не сводили друг с друга глаз, и кто-то даже спросил, не медовый ли у нас месяц, а мы в ответ рассмеялись.
Роскошный, экстравагантный дом у моря ровно такой, каким я его помню.
Вещи распакованы и разложены: место сразу выглядит более обжитым. Роб находит бутылку вина, и мы идем на шикарное патио с панорамным бассейном и видом на пляж. С моря дует освежающий тропический бриз.
Роб протягивает бокал вина.
– Выпьем, любовь моя!
Не взяв предложенный напиток, отступаю назад. Роб с бокалами в руках недоуменно хмурится. Развязываю бретельки платья: шелковая ткань струится на бетонный пол. Обнаженная, соскальзываю в бассейн; муж, не выпуская бокалов из рук, следует за мной.
Подплыв, мы остаемся висеть в воде у края и, попивая стоящее на бортике вино, любуемся танцем бирюзовых волн у белого песчаного пляжа.
– Ммм, вино – просто сказка, – смакует Роб. Кажется, он еще немного навеселе от выпитого в самолете.
– Согласна. На вкус как то, за которое я проголосовала в клубе. Помнишь?
– Да. – Мы целуемся.
– Знаешь, Роб, я все еще хочу открыть дегустационный зал.
Слегка опьянев, я забыла, как сильно мы из-за этого спорили, и вновь подняла вопрос. Я тогда болела этой идеей, а он считал ее бредом.
Я жду ответа.
– Ну, учитывая, что с перепродажей домов ты отлично справилась…
– …и со всеми другими начинаниями тоже, – добавляю я.
– Почему бы и нет? Если тебе нравится, давай откроем.
Роб ставит бокал на уходящий в бесконечность край бассейна и тянется забрать мой. Я допиваю остатки вина и призывно улыбаюсь. Он обнимает меня сильными руками, я обхватываю его ногами за талию, и, слившись в единое целое, мы покачиваемся в теплой воде.
Висящий у меня на шее крестик встает боком и впивается в нас обоих.
– Больно! – Роб потирает оставленную крестом вмятину на груди.
– Ну надо же, – смеюсь я и сжимаю в ладони украшение, которое не снимала со дня смерти матери.
– Выходит, кресты и правда защищают, – поддразнивает он и целует меня. – Люблю тебя, зая.
– Я люблю тебя больше, Робби.
– Робби?.. Смотри, по скользкой дорожке идешь! – шутливо угрожает он, а его прекрасные карие глаза смеются.
– Что-то не так,
Он ненавидит имя Робби. Так его называет мать, когда собирается сказать что-то провоцирующее. Эта женщина обожает играть на нервах домочадцев.
Муж шаловливо, но ощутимо сжимает меня в объятиях.
– Ты прекрасно знаешь, что не так. – И пародируя голос матери, вещает: – «Робби, сынок, почему ты так редко приезжаешь?»
Мы смеемся, медленно кружась в воде.
– Вообще-то, нам и правда пора съездить к твоей маме. И по Лондону я скучаю.
Он игнорирует мою реплику и меняет тему.
– Искупаемся на «Литтл-Бич»?
– Пока нет, – говорю я, касаясь его под водой.
– Продолжай, – шепчет Роб сквозь шум ветра, гуляющий в пальмовых листьях.
Мы целуемся, его глаза вспыхивают страстью.
Он любит меня по-прежнему – я чувствую. И я люблю его, до безумия. Секс для нас лучше любого наркотика; мы хотим друг друга, как наркоман жаждет очередной дозы.
Здесь я на седьмом небе от счастья. Стараюсь не думать о том, какие трения ждут нас дома.
Все наладится, я уверена.
День мы проводим на нудистском пляже, наблюдая за обнаженными отдыхающими. Я сняла верхнюю часть купальника, а Роб, гордо поглядывая на меня, расхаживает в длинных плавках.
На обед покупаем завернутую в лепешку жареную рыбу махи-махи из нашего любимого кафе на колесах. Роб так внимателен ко мне, что я уже оттаяла и почти не сержусь. Только вряд ли получится долго удерживать внимание мужа.
Из его пляжных шорт слышен сигнал мобильного. Роб тут же скользит рукой в карман и выключает звук.
На обратном пути, когда мы идем от пляжа к машине, замечаю поросшую растительностью тропинку. Ее начало отмечает почти невидимый под зеленой листвой деревянный столб: его захватила в плен лоза, словно желая возвратить обратно в природу. На столбе нет никакой таблички, однако проглядывает резная отметина размером с ладонь. Ближе становится видно, что символ мне знаком: такую же форму имела маленькая хромированная булавка, которую я видела на столе Роба в ночь, когда в наш дом проник незнакомец. Отпускаю руку мужа и подхожу к столбу.
У Роба в кармане вновь звонит телефон, и он так же быстро заглушает его и кладет сотовый обратно.
– Тебе знаком этот символ? – Провожу указательным пальцем по давно прорезанным бороздкам: толстая непрерывная линия образует пирамиду и вертикально проходящий через нее знак бесконечности.
Роб застывает на месте и качает головой, беспокойно загребая пальцами песок под ногами.
– А я когда-то его видела, только не помню где, – вру я и возвращаюсь обратно на дорожку, беру протянутую ладонь Роба и еще раз спрашиваю: – Уверен?
– Конечно, – усмехается он. – Первый раз вижу.
Затем разжимает руку и заключает меня в крепкие объятия.
По возвращении домой обнаруживаю устроенный Робом приятный сюрприз: накрытый на патио стол для ужина под чарующую гавайскую музыку. За столом нас обслуживает работающий в доме персонал. Нам приносят несколько блюд и даже мой любимый гавайский десерт «Кулоло»[7]: Роб позаботился и об этом. За ужином мы весело проводим время, смеемся, пьем и едим… Однако мое неземное счастье постоянно затмевают тревожные мысли об изменах и вранье мужа. Странная встреча с Беном, слова того незнакомца на футбольном матче и визит следователей не выходят из головы.
Наверняка Роб не знает о Бене, иначе он жестоко отомстил бы за измену. Я тщательно скрывала наши встречи, однако навязчивая идея, что он не просто так уволил Бена, не дает мне покоя.
Устроившись в мягкой кровати-беседке с видом на океан, мы созерцаем танец лунного света в океане и наслаждаемся шумом прибоя. Положив голову мужу на грудь, я поигрываю пальцами в его густой темной шевелюре.
– Зая? – тихо окликает меня Роб сквозь шелест волн.
– Что?..