Эрика Адамс – Соблазнённая (страница 9)

– А знаете, вы были правы. Мне по-настоящему нравится танцевать. Может быть, пригласите на танец? – лёгкая, призывная улыбка на губах и красноречивый взгляд. Максимилиан же отрицательно покачал головой:

– Увы, не танцую. Если только вы не желаете, чтобы моя третья нога отдавила вам пальцы.

Эмилия расстроенно протянула:

– Жаль, – и тут же добавила вполголоса: – Кажется, я понимаю, отчего умерла ваша жена. Она просто зачахла от тоски рядом с таким чёрствым и скучным мужчиной.

Глаза Максимилиана в ответ полыхнули негодованием, а пальцы, лежавшие на трости, стиснули её набалдашник так, что побелели костяшки пальцев. Эмилия развернулась и отошла от него, застывшего без движения.

– Говорят, вы неплохо танцуете? – мягкий голос Лаэрта донёсся сбоку. Голубые глаза были устремлены на её лицо, всё ещё полное триумфа.

– Не знаю даже, что вам ответить. Может, для вас мои способности покажутся более чем скромными.

– И всё же я рискну.

Эмилия согласилась и, когда на талию легла рука Лаэрта, притягивая её к себе, едва не растаяла от радости. Вёл Лаэрт замечательно, в его умелых движениях чувствовался немалый опыт и то самое чувство ритма, которое знакомо не каждому. Не нужно было думать и заботиться ни о чём. Как там говорил Максимилиан? Ловить телом ритм танца, отдаваясь на волю этого пылкого любовника, единственного, кто волнует по-настоящему сильно? Она улыбнулась, прикрывая глаза и давая себе раствориться полностью в сладком вихре, в котором, кроме музыки и неё, не было никого, даже Лаэрта.

Глава 5. Первый шаг

– Я хотел созвать гостей, – объявил Эдвард Тиммонс за завтраком, – был бы рад, если бы ты занялась рассылкой приглашений.

– Хорошо, отец. Может, обсудим список конкретных персон?

– Я уже составил его, моя дорогая. Пройдём после завтрака в мой кабинет и обсудим некоторые нюансы.

– Есть что-то необыкновенное? – удивлённо воздела брови вверх Эмилия.

– Нет, ничего такого, что мы не обсуждали с тобой ранее, – улыбнулся отец.

Однако удивил её новостью: глава семейства Томпсонов, устроивший совсем недавно отличный приём, обмолвился парой фраз с Эдвардом о возможном браке Эмилии и его старшего сына.

– Разумеется, нет, – отрезала Эмилия.

– Это всего лишь разговор, ни к чему не обязывающий. Но я бы посоветовал тебе присмотреться к Тому.

– Том Томпсон, – фыркнула Эмилия, – лучше не придумаешь. Нет, отец… Во-первых, начнём с того, что они всего лишь недавно поправили своё положение и нет никакой гарантии, что это не кратковременный взлёт. Хотелось бы тебе, чтобы потом я была женой обедневшего отпрыска рода Томпсонов?

– Ты преувеличиваешь. Мы достаточно состоятельны. Ты не останешься с пустыми руками в любом случае. К тому же Том сейчас подаёт надежды в политике. Кто-то даже пророчит ему вхожесть в кабинет при парламенте.

– Мало ли других мужчин, добившихся подобных же высот? На самом деле, отец, я всего лишь пытаюсь сказать тебе, что желала бы видеть в супругах того, к кому тянется сердце…

– И я желал бы тебе того же, моя дорогая. Но всё же приглядись к Тому. Он человек достойный во многих отношениях, а в своей жене будет души не чаять.

Мне этого мало, отчётливо подумала Эмилия. Она и сама желала быть расположенной к супругу, а не только принимать знаки внимания. Глаза девушки быстро пробегались по списку, составленному её отцом. Надо же, про Лаэрта он не забыл… А вот Максимилиана в списке не было.

– А как же Хромой? – невольно вырвалось у неё.

– Эмилия, – строго одёрнул её отец, – негоже высмеивать физические недостатки. Это всё равно что обозвать твою приятельницу пышнотелой.

– Извини… Но мне казалось, я слышала, как вы собираетесь обсуждать с ним какие-то вопросы сотрудничества?

– Ровере? – усмехнулся отец и подался вперёд. – Чем обусловлен твой интерес к его персоне, Эмилия? Неужели только моими делами? Значит, Томпсон тебе не по душе, а этого нелюдимого наглеца ты готова привечать в нашем доме?

Лицо Эмилии вспыхнуло от досады. Отец не знал об истинных причинах её интереса к нему и выдвинул свои предположения.

– Не самый подходящий кандидат для тесного знакомства, – покачал головой отец, – слишком напорист и не считается с условностями. Он вдвое старше тебя, моя дорогая. Разумно ли увлекаться подобными мужчинами?

– Отец!..

– Погоди. Я не договорил. Дело даже не в его нарочито небрежном поведении. Не в его происхождении, уступающем нашему. Да, у него есть какое-никакое имя. И у него есть состояние, побольше нашего, хотя по нему и не скажешь. Дело в том, что он – чужак. О семье Ровере мало кто был наслышан до его появления в наших краях. Он пришлый и чуждый. А я, уходя на покой, хотел бы быть уверенным, что моя девочка находится среди людей, близких и понятных её натуре.

– Отец! Ты неверно всё истолковал. О боже, нет. Я не заинтересована в сведении с ним близкого знакомства, но имела неосторожность ответить ему довольно резко. И всего лишь переживаю, как бы это не сказалось на твоих деловых отношениях.

– Вот это было крайне неразумно с твоей стороны, Эмилия. Держись подальше от подобных мужчин. Играть с ними опасно, как и позволять себе бросаться лишними словами.

Эдвард Тиммонс немного помолчал, ослабил шейный галстук и вымолвил:

– Хорошо. Пригласим и его. Составь приглашения и отдай приказ прислуге разослать их.

Приглашения были разосланы. На большинство из них ответили сразу же, не откладывая дело в долгий ящик. Пришло и письмо от Лаэрта, написанное столь изящным и аккуратным почерком, словно буквы и слова выписывала женская рука. Или будто бы Лаэрт долго упражнялся в искусстве каллиграфии, в котором добился успеха. Эмилия перечитывала раз за разом строки обыкновенно вежливого ответа, мало чем отличающегося от прочих других, отыскивая в нём малейшие признаки хотя бы какого-нибудь расположения. В то время как воображение рисовало фривольную картину. Кабинет, выполненный в бежевых тонах, залитый солнечным светом, голова с золотистыми локонами склонена над бумагой. Белая просторная рубаха расстёгнута на груди…

Эмилия вздохнула чуть глубже, откладывая письмо Лаэрта, и развернула непритязательный конверт из шероховатой серой бумаги, без имени отправителя. Изящные пальчики девушки надрезали конверт острым лезвием ножа. Внутри него не было ничего. Какая глупая шутка!.. И вдруг она заметила на внутренней поверхности конверта надпись. Отправитель не удосужился даже вложить отдельный лист, схватил первый попавшийся клочок низкосортной бумаги, наспех набросал послание и отправил, запечатав кое-как. Кривые размашистые буквы, вдавленные в бумагу, гласили одно-единственное «Нет», а ниже инициалы М. Р. Лицо полыхнуло краской стыда и недовольства. Нет? Что значит «нет»?..

Рука сама потянулась за новым конвертом и застыла над листом бумаги, желая выплеснуть что-то ядовитое и столь же пренебрежительное в ответ, но тут же остыла. Она обвела пальчиком острые кривые буквы и аккуратно положила письмо в ящик стола. Это ещё не значит ровным счётом ничего. Вскоре он будет есть у неё из рук, моля о большем, чем простое касание пальцев. Нужно всего лишь подзадорить его, дав приблизиться, а затем оттолкнуть, но удерживать достаточно близко, чтобы наглец не сорвался с крючка. Кажется, краем уха она слышала, что он в числе прочих важных лиц будет присутствовать на открытии нового парка? Чудесно. И погода для подобной прогулки самая подходящая.

Эмилия опоздала к открытию. Намеренно. Она не собиралась выслушивать напыщенную речь местного градоуправителя и степенно распивать прохладительные напитки. Экипаж остановился у парка в тот самый момент, когда поздравительные речи были произнесены, а основное торжество уже плавно расползлось на весь парк, сосредоточившись то там, то здесь. Мягкие лучи закатного солнца подсвечивали всё приятным жёлтым и соблазнительно играли на драгоценностях, коими были украшены шейки местных прелестниц. Знакомые лица встречались неизбежно, Эмилия перебрасывалась парой фраз, ища тем временем глазами ту компанию, в которой она могла бы пересечься с Максимилианом. К счастью, долго искать не пришлось.

Какая удача быть хорошенькой – мужчины сами искали её общества. К ней подошёл Том Томпсон. На лице Эмилии расцвела улыбка – она вспомнила разговор с отцом, в то время как Том принял её на свой счёт и, польщённый вниманием, начал заливаться соловьём. Долговязый, с рыжеватой шевелюрой и простым незапоминающимся лицом. Возможно, отец был прав – подобный простак души бы в ней не чаял. Но с ним было так… пресно. Его речь и не совсем удачные шутки навевали тоску, как и сейчас. Эмилия поймала себя на мысли, что предпочла бы перебрасываться ядовитыми фразами с Максимилианом, чем чахнуть от тоски рядом с Томом…

А вот и сам Максимилиан. Он стоит немного поодаль с таким угрюмым выражением лица, словно находится на похоронах. Губы, сжатые в узкую линию, и тяжёлый взгляд добавляли возраста его лицу, поневоле хотелось перевести взгляд на лицо иного собеседника, чей облик более располагал бы к себе. Но Максимилиан, похоже, не утруждал себя задачей понравиться окружающим. Мужчина изредка бросал фразы, такие же едкие и неприятные, как и он сам. И этого насупившегося чёрного ворона она собирается расположить к себе? Она едва уже было не отказалась от своей глупой затеи, как вдруг он почувствовал её взгляд. Светлые глаза поймали её и разглядывали не таясь. Лёгкая полуулыбка, полуусмешка тронула губы. Проклятие! Вынести его взгляд было непросто… Он въедался в кожу и разливался по ней, начинавшей гореть в ответ.