Эрика Адамс – Пленённая (страница 16)

– Его стало ещё больше, – ровным голосом замечает отец. Перед подножием появляется очередные дарители – тучный, дородный старик и молодой мужчина. С одного взгляда становится понятно, что это отец и сын.

– Алвиан из рода Валент и его сын Рексенор.

– Не помню их совершенно, – я напрягаю память, пытаясь извлечь из неё знания об этой семье. Отец заставлял запоминать фамилии знатных семейств и чем они прославились. Но здесь – ничего, пустота.

– Не пытайся, – усмехается отец, – они обосновались в Верксале после твоего отбытия. Золотоносные рудники и добыча опалов.

Я благосклонно киваю. Руки отца и сына – на первый взгляд, казалось бы, пусты. Но потом слуга на небольшой золотой тарелочке подаёт Рексенору занятную безделушку, которую он ставит у моих ног. Тонкие пальцы мужчины поворачивают ключ в боку птички золотой птички, и она послушно разевает клюв, из которого доносится мелодичный перезвон. Среди обилия массивных золотых украшений и аляповатого кича безделушка смотрится намного выигрышнее. Я рассматриваю птичку, отмечая изысканность работы, от глаза не ускользает россыпь мелких бриллиантов на крыльях и зелёные изумруды вместо глаз.

– Туго набитый золотой мешок? – спрашиваю я у отца едва слышно.

– Под завязку, – в тон мне отвечает он, – но на многое не претендует, держатся скромно.

– Ещё бы, для остальных они – чужаки.

Я перебрасываюсь словами с Рексенором, отмечая, как ровно и послушно выскальзывают слова из его рта. Они звучат правильно и так, как, до́лжно быть, но создаётся впечатление, что мыслями он витает далеко отсюда. Но, по крайней мере, на него приятно смотреть и взгляд его лишён той нагловатой заинтересованности, что у прочих. Как ,например, у крепкого коренастого мужчины, темноволосого, с тяжёлым лицом и надбровными дугами, выступающими далеко вперёд.

– Что ещё интересного, Артемия?

– Ничего особенного, отец. Кроме того, что мне не нравится вон тот, – я улыбаюсь мужчине и поднимаю бокал вина.

– Ке́лсий из Мемоса, – усмехается отец, – и чем же он тебе не нравится?

– Он смотрит так, будто всё здесь уже принадлежит ему. И я в том числе.

– Мемос крупнее, чем Верксал. В нём жителей больше, чем у нас.

– Но это не значит, что он богаче и укреплённее. Или за два года моего отсутствия что-то изменилось?

Отец смеётся – в глазах пляшут весёлые огоньки.

– Просто проверяю, совпадают ли наши с тобой мнения.

– Это либо неуважение, либо отсутствие воспитания. Будь на то моя воля, я бы преподала ему урок.

– Надолго он здесь не задержится, – едва улыбаясь, замечает отец. Ему Ке́лсий из Мемоса явно не пришёлся по вкусу.

***

Пир затянулся далеко за полночь. И моё пробуждение на следующий день довольно позднее. Голова тяжёлая и противно звенит – даже нескольких бокалов вина оказывается слишком много для меня. И я даю себе зарок на будущее – лишь делать вид, что пью. По дворцу снуют слуги и во внутреннем дворе прогуливаются гости. Издалека замечаю Келсия в окружении его людей и нескольких наших советников, направляющихся к тренировочным полям. Я отправляюсь следом – интересно знать, что ему понадобилось именно там.

Келсий оглядывает всё сверху тем же победным взором. Заносчивый, неприятный тип. О чём-то спрашивает советников, кивая. Внизу, на песке проводят обычную тренировку стражники дворцовой охраны. Моё внимание привлекают не они, но всполохи бронзы на краю поля. Инсар, кажется, уже окончил тренировку – разоружается, снимая доспехи. Под кожей буграми перекатываются мышцы, солнце отражается на коже, лоснящейся от пота. Меня бросает в жар, словно я исподтишка подсматриваю за ним. И понимаю, что впервые смотрю на него не как на молчаливого спутника и раба, но как на мужчину, привлекательного резкой красотой. Он красив не изысканными чертами, но грубыми небрежными линиями лица и точёными движениями тела, с запертой внутри мощью и сноровкой.

–… мой воин способен положить на песок любого, – доносится до меня обрывок разговора Келсия. Во мне взметается раздражение на него и на советников, допустивших его туда, куда не следует. Не стоит чужаку разглядывать тренировки стражи, подмечая детали. Я неспешно подхожу.

– Должно быть, твой воин силён и сноровист, – замечаю я.

– Так и есть.

– Я хотела бы взглянуть на него.

– Навряд ли женщина, даже столь блистательная, как дочь Ликомеда, по достоинству оценит его мастерство, – вальяжно отвечает Келсий.

Я не столь глупа, чтобы проглотить оскорбление, завёрнутое в оболочку комплимента.

– И всё же я настаиваю. Только если тебе на самом деле есть что продемонстрировать, а не сотрясать воздух пустой похвальбой, – отвечаю, улыбаясь мягко и дружелюбно, но слова резки. Он мрачнеет, явно не ожидал подобного. Келсий поворачивается боком и делает знак одному из своих людей, веля ему спуститься, на пески поля. Здоровяк кланяется и неторопливо спускается по лестнице, неспешно снимает рубаху, оставаясь лишь в коротких штанах и кожаных сандалиях. Ну что ж, ему есть что продемонстрировать – широченные плечи и длинные руки, бёдра, словно ствол дерева. Воин потирает огромные кулаки, поглядывая на тренирующихся.

– Выглядит внушительно, но насколько он изворотлив и быстр?

– Лучший из лучших. Он может уложить любого, не пролив ни капли собственной крови.

– Вот как? Хотелось бы взглянуть на это поближе.

Я спускаюсь по ступенькам и даю знак слуге, чтобы тот подозвал «бессмертного». Инсар появляется передо мной.

– Я хочу посмотреть на что ты способен.

Инсар молча склоняет голову и ступает назад.

– Подожди, – я снимаю лёгкую, тонкую шаль с плеч. Она белая и прозрачная, словно паутина.

– Обвяжи вокруг себя. Воин Келсия может уложить любого, не пролив ни капли собственной крови. Посмотрим, удастся ли это сделать тебе. Думаю, бой на коротких клинках будет кстати.

Слуга расторопно кидается прочь, готовя клинки для боя.

– Постарайся не замарать ткань кровью, Инсар. Ни своей, ни чужой.

Инсар перекидывает тонкую ткань через шею, обвязывая вокруг торса, и смотрит на меня.

– Медленно или быстро? – спрашивает он,

– Быстро и красиво. У меня полно дел.

Инсар быстрым шагом приближается к сопернику и склоняет голову, приветствуя того. Мужчины легонько стукают короткими клинками, зажатыми в двух руках, друг о друга и встают в боевую позу. Первым атакует воин Келсия. Крупный мужчина на самом деле оказывается быстр. Я не ожидала от этой горы, размером превосходящей даже Инсара, подобной прыти. Но Инсар тенью скользит в сторону, уходя от удара. Здоровяк вновь наступает, на этот раз он быстро приседает, целясь в живот. Инсар отпрыгивает назад и лишь ударяет по клинку соперника.

– Похоже, что твой воин годится только для того, чтобы отступать, – насмешливо замечает Келсий, глядя, как Инсара теснит его воин. Звон клинков всё ближе – здоровяк теснит Инсара прямиком к нам, намереваясь бросить триумфальную победу прямиком к ногам своего господина.

– Если ты прав, я поблагодарю тебя за то, что помог обнаружить слабейшее из звеньев.

В этот момент воины находятся напротив нас. И в следующее мгновение здоровяк оказывается пойман на клинок Инсара – тот полосует его по плечу. Через мгновение «бессмертный» оказывается уже с другой стороны, расчерчивая тело противника красным. Он перемещается быстро и взгляд едва успевает отследить его перемещения. Взмахи рука настолько быстрые и размазываются пятном в воздухе – словно дрожащие крылья стрекозы. Здоровяк кажется просто неуклюжим увальнем по сравнению с бронзовым всполохом, кружащим вокруг него. Это не битва, а танец – так неуловимы и точны касания лезвий под лёгкий перезвон металла. Последний рывок и здоровяк замирает – с клинком Инсара у самой глотки. Тут и там сочится кровь из ровных поперечных порезов, спускающихся по спирали.

– Достаточно.

Большего доказательства мастерства не требуется – но Инсар, отбросив клинки, разматывает ткань, обёрнутую вокруг тела, демонстрируя её. Ни единой капли крови, ни даже пореза. Внезапно он склоняет голову. Покорный и преданный, но, протягивая ткань мне, смотрит прямо в глаза. В его взгляде читается вызов. Первая эмоция, понятная мне с момента приезда. И приятная. Я принимаю ткань из его рук. Хочется обернуть её вокруг своей шеи, вдыхая пряный мужской запах, но вместо этого я накидываю ткань на шею Келсию. Тот, словно очнувшись, спрашивает:

– Это лучший из воинов?

– Лучший? – я пожимаю плечами, глядя на Инсара, – понятия не имею. Я отсутствовала длительное время и обратила внимание на первого, попавшегося на глаза.

Глава 15. Прошлое

Келсий уходит посрамлённый. Советники что-то бормочут, посмеиваясь, и раздувают от гордости грудь колесом, словно сами показали всё, на что способны. В глазах Инсара читается ожидание. Чего? Похвальбы? Доброго слова?.. Я разворачиваюсь и удаляюсь – отец приглашал на прогулку по городу. Вместе со мной и почётными гостями. Наверняка она затянется до самого вечера. Так и происходит – мы разъезжаем по городу, посещая Храмы и сады, прогуливаемся в тени садов и ведём разговоры, неспешные, как ленивое журчание ручья, но полные подводных камней. Я утомлена событиями целого дня и возвращаюсь во дворец, желая оказаться как можно дальше от надоевших лиц.

В тени дворцовых стен прохладно. Прогуливаюсь по коридорам, выглядывая то в одни окна, то в другие: отовсюду открывается разный вид на город. Улицы, запруженные людьми, уже пустеют – после заката на них останется всего несколько случайных зевак. С балкона дальнего крыла видны стройные пристройки. С первого взгляда кажется, что это дома обывателей, но это город в городе, квартал дворцовых рабов, живущих в небольших домишках. Глаз замечает знакомую фигуру. Инсар стоит на одной из боковых улиц рядом с какой-то рабыней – её выдают широкие браслеты на запястьях. Невысокая, ладная женщина рассказывает что-то взахлёб, посмеиваясь, и изредка касается локтя мужчины рукой. Инсар отвечает ей, кажется, так же немногословно, как и всегда, но отвечает.