Эрика Адамс – Игрушка палача (страница 4)
Я подошёл ближе, приближая маску к лицу Тайры. Иллюзия маски была потрясающей. Будто под тонкой материей шевелилось нечто живое. А маленькие смерчи, жадно тянущиеся своими воронками к моей жертве, лишали её способности двигаться.
Да, птичка, тебе крупно не повезло сегодня. Тайра от ужаса сползла вниз по стене, лишаясь чувств. А меня изнутри душил смех, вырывающийся из глубины на поверхность громовыми раскатами.
Глава 5. Тайра
Когда я пришла в себя, то обнаружила, что так и лежу распростёртой на полу возле самого входа. Единственное, как мог бы Палач проявить свою заботу, это привести меня в чувство пинками и вытереть об меня ноги. Так что я даже была рада, что очнулась сама. Я осторожно села, подтянув колени к себе. Голова ныла, я чуть дотронулась до нее рукой и ойкнула от боли. Наверное, ударилась при падении. Я обвела взглядом комнату. Кажется, она была пустой. Я облегчённо вздохнула, осторожно прислонившись головой к стене. Небольшая передышка перед… перед чем?
Одно из кресел, стоящих напротив входа, плавно повернулось вокруг своей оси. Оно было настолько глубокое и огромное, что даже Палач помещался в нём полностью, положив одну ногу щиколоткой на колено другой.
– Наконец-то! – прорезал тишину его глубокий, низкий голос.
Я предпочла зажмуриться, чтобы не смотреть на ужасающую маску.
– Я думал, что ты решила поспать, так долго ты была в отключке. И уже начал терять терпение.
Зловещий тон, которым были сказаны последние слова, не сулил ничего хорошего. Я инстинктивно сжалась, искренне желая, чтобы два моих маленьких сердца разорвались от испуга прямо здесь. Но они упорно не желали этого делать. Сердца продолжали учащенно колотиться в грудной клетке.
– Встань!
Я продолжала сидеть, делая вид, что не понимаю значения слов, сказанных Палачом. Я не решалась поднять взгляд выше носков его ботинок. Плач поднялся и неторопливо подошёл по мне, встряхнув меня, будто мешок:
– Встань!
Я продолжала рассматривать пол. Он стоял напротив меня, откровенно разглядывая меня, не пропуская ни единой детали. Протянул руку и дотронулся до щеки, проведя пальцем до подбородка, обхватил его и поднял моё лицо вверх.
– Не делай вид, будто не понимаешь, о чём я говорю. Я ещё в лифте заметил, как ты пялилась на световую панель, явно понимая, на какой уровень тебя поднимают. И в коридоре тоже была видна твоя реакция.
Допрыгалась… Меня начало трясти от страха, из-под закрытых век опять полились слёзы.
– Прекрати трястись!
Он отпустил моё лицо и начал прохаживаться возле меня.
– Реакция всех смертных всегда одна и та же. Страх, шок, удивление, трепет… Но чуть позже, когда маленькие глупые птички понимают, кто именно стоит перед ними, они начинают пускать в ход свои чары. Сладкоголосо поют, льнут изо всех, предлагают себя… А ты до сих пор трясешься… Спой, птичка.
Палач остановился напротив, выжидающе глядя на меня. А я не смогла бы исполнить его приказ, даже находясь под страхом самой лютой смерти.
Терраэны прозвали нас птичками за то, что наш язык похож на птичье щебетанье. Прозвище считалось бы похвальным, ведь птицы считались нашими предками-покровителями. Если бы Боги не любили держать птичек в неволе, словно выпивая их красоту и молодость до последней капли, а после сворачивали им шеи, выкидывая, будто мусор.
Век птички был недолог, но оттого желающих хоть ненамного прикоснуться к жизни тех, кого называли Богами, не уменьшалось. Все фаэлины женского пола, взятые на корабль, старались обратить на себя внимание господ, вплетая в волосы яркие украшения, подчёркивая молочную белизну почти прозрачной кожи полосами ярких румян.
Они нанизывали побрякушки и колокольчики, которые должны были вторить их пению. Они начинали весело щебетать, едва в поле зрения оказывался один из Богов. Похоже, их и в самом деле не заботило, что, в конце концов, они оканчивали свой недолгий путь, подобный яркому росчерку пера, одинаково. Они просто исчезали.
Сегодня не досчитались одной птички, завтра другой… Какая разница, если один из нижних подуровней до отказа забит капсулами с птичками, пребывающими в искусственном забытье до тех пор, пока не понадобится заменить одну птичку другой.
Пой, птичка! А я не могла выводить сладкоголосые мелодии и оттого всё время пребывала на ступень ниже всех. На меня смотрели сочувственно, с жалостью.
Фаэлин, не умеющий петь. Когда-то меня это огорчало. Но ровно до того момента, как мне начала открываться правда о Богах, и о той роли, что нам уготована в их жестоких играх.
Служба на корабле не изменила моего мнения, а лишь укрепила его. Потому, когда все остальные птички вставали гораздо раньше положенного, чтобы привести себя в порядок, я ещё сладко спала.
Они взбивали в пышные замысловатые прически волосы всех оттенков от светло-голубого до небесно-синего, раскрашивали яркими цветами свои лица… А я заплетала тёмно-синие волосы в тугою косу, натягивала униформу, которую все остальные от души ненавидели, потому что она не подходила к их яркому облику, и спокойно шла оттирать грязь и подбирать мусор. Я старалась не привлекать внимание к себе.
– Я не умею петь, – мой голос, произносящий слова их языке, казался мне чужим.
– Я был прав. Ты понимаешь наш язык и даже умеешь произносить слова на нём. Ох, птичка, ты не так проста, как хочешь казаться. Посмотри на меня! Живо!
Сильные пальцы опять захватили лицо в тиски. Я осторожно открыла глаза, не решаясь посмотреть Палачу в лицо, чтобы не видеть эту ужасающую маску.
– И где же ты выучила наш язык? В твоём файле не сказано ни слова о том, что ты проходила специализацию.
Глава 6. Тайра
Я не хотела отвечать и молчала, прикусив губу.
– Молчишь? Лучше не сопротивляйся, птичка, я одной рукой могу сломать твою хрупкую шейку.
Словно в подтверждение слов Палач положил руку на шею и несильно сжал её, ненадолго перекрывая дыхание. Он отступил на пару шагов назад, наблюдая за тем, как я судорожно хватаю ртом воздух.
– Раздевайся!
Палач вновь сел в кресло и вытянул вперёд свои длинные ноги, положив одна на другую.
Я стояла, не двигаясь, вцепившись рукой в плотную материю униформы.
– Я приказал тебе раздеваться! – разделяя слово по слогам, с угрозой в голосе прорычал он. – Или мне помочь тебе?
Я отрицательно покачала головой и трясущимися руками схватилась за молнию, расстегивая её самого низа, выскользнула из комбинезона, оставшись в ботинках и нижнем белье.
– Всё остальное тоже снимай, – прикрикнул Палач, нетерпеливо постукивая ботинком о пол.
Я скрестила руки на груди, не решаясь обнажиться перед этим зверем. Он в два счёта оказался рядом, расцепил мои крепко сжатые руки и рванул ткань на себя. Она жалобно затрещала по швам, не выдержав натиска.
– Снимай всё, – сильный тычок вниз по голове. Я неловко наклонилась и сняла ботинки.
– Почему мне попалась на глаза трясущаяся от страха и к тому же неумелая идиотка! – прорычал Палач, наклоняясь надо мной.
Страшные чёрные вихри бушевали над поверхностью маски, тёмные провалы глаз не обещали ничего, кроме боли и унижения. Он подцепил пальцем ткань трусиков, которая натянулась и больно задела промежность, отшвырнул в сторону обрывки ткани и толкнул меня вперёд.
– Шагай к той двери!.. – указал Палач рукой.
Я сделала несколько шагов, прикрывая руками оголённый зад. Палач держался позади меня, больно хлестнув меня чем-то по рукам.
– Не прикрывайся.
Дверь плавно отъехала в сторону. Помещение за ней было чем-то вроде кабинета. Так подумала я, увидев длинный стол, кресла и ниши, содержимое которых было скрыто от любопытных глаз туманной завесой.
– Садись, – мне на плечо легла тяжёлая рука Палача, толкая в одно из кресел, – руки на подлокотники, голову откинь назад.
Едва я успела выполнить сказанное, как запястья зафиксировали плотные серебристые ленты, а на шее сжался обруч. То же самое происходило с ногами: щиколотки и колени плотно удерживались на месте. Ни пошевелиться. Наверное, это пыточная, с ужасом подумала я.
Палач тем временем взялся за кресло и вытолкал его вместе со мной на середину комнаты, а сам вольготно расположился неподалеку в кресле напротив. Коснулся рукой скрытой кнопки у себя на кресле.
– Голосовое управление активировано, – информировал автоматический голос.
– Отлично. Итак, раскрытие на сорок пять градусов.
Раскрытие? Неужели мне раскроят черепную коробку? О нет, реальность была совсем иной. Кресло, на котором я сидела, снизу разделилось и половинки начали медленно разъезжаться в стороны, раздвигая мои ноги. Палач довольно хохотнул:
– Постепенно увеличивай раскрытие до 100 градусов. Для начала.
Для начала? Кажется, большего унижения я ещё в жизни никогда не испытывала. Я сидела перед Цепным Псом. Мои ноги были так широко разведены в стороны, что Палач мог разглядеть промежность в мельчайших подробностях. Чем он, собственно говоря, и занимался.
Я всей кожей чувствовала, как по ней скользит взгляд Палача, тяжёлый, оценивающий, задерживающийся в особенно укромных местечках. В укромных? Мне начало казаться, что в таком положении не осталось ничего укромного.
Палач встал и прошёл к одной из ниш. Туманная рябь немного расступилась, но Палач знал содержимое полок наизусть, так что ему не пришлось долго искать. Он просто сунул руку и уверенно вытащил длинный тонкий металлический предмет, похожий на трость. Палач подошёл ко мне и встряхнул предмет в руке. Тот, будто зная желания хозяина, видоизменился, превратившись в хлыст с широким, жёстким шлепком на конце.