Эрика Адамс – Игрушка палача (страница 13)
Кто мог откликнуться на мой зов? Кому нужны возмущенные писки птички, чей хозяин решил немного развлечься и взять, наконец, своё? Палач наклонился надо мной, лизнул грудь и укусил сосок, зажав его между зубами и потянув на себя. Выпустил его изо рта и довольно засмеялся:
– Кричи, птичка. Кричи как можно громче! Я ещё даже не начинал…
Палач коленом раздвинул мне ноги и содрал бельё, разорвав его. Я почувствовала, как его жестокие пальцы скользнули вниз, нагло раздвигая складки и вонзаясь внутрь. Грубое, животное движение, предназначенное только для того, чтобы сделать как можно больнее, унизить. Довольно рыкнув, он склонился к груди, впиваясь в кожу, оставляя на ней следы синяков. Втянул в рот сосок и обвёл языком, а следом в ход пошли его зубы. Палач сжал сосок зубами так сильно, что из глаз брызнули слёзы. Одновременно с этим на месте пальцев оказался его член, ворвавшийся внутрь с намеренной грубостью. Палач утробно застонал и, подхватив мои ноги под коленями, закинул их повыше, чтобы проникнуть в лоно как можно глубже.
Моё тело покрылось испариной ужаса, я боялась хоть немного пошевелиться, зная, что малейшее сопротивление принесет ещё больше боли. Я не знала минут в своей жизни, хуже, чем эти. Тело ныло от жестоких прикосновений Палача. Моё лоно терзал член, растягивающий последнюю преграду.
Палач раздвинул мои ноги ещё шире и последним движением разорвал плоть, не выдержавшую этого дикого напора. На мгновение он застыл, будто ошарашенный тем, что первым проник и заполнил меня до упора. Но передышка была недолгой, Палач опустил мои ноги чуть ниже, заставив обхватить его мощный торс.
Его губы накрыли мои в дерзком поцелуе, язык нахально проник в мой рот и начал выплясывать танец страсти. Но я, содрогавшаяся от ужаса и боли, не могла и не хотела ответить на это грубую ласку.
Я отвернула лицо, но тут же пощёчина обожгла кожу. Палач обхватил мою шею, угрожая сломать её одним нажатием, и вновь впился в губы. Провёл языком по губе, нащупал кровоточащую ранку и прикусил зубами, терзая её. Я завопила от ужаса, но вместо этого раздалось лишь невнятное мычание. А Палач довольно стонал мне в рот, вновь ускоряя темп своих движений, вбиваясь в меня как можно глубже, не обращая внимания на кровь, струившуюся из разорванного лона.
Время будто остановило свой неумолимый бег и замерло на месте, превращая минуты страданий в часы пыток. Может быть, и на самом деле проходили часы. Я не знаю. Меня будто разделило надвое.
Часть меня будто со стороны, отрешенно наблюдала за тем, как Палач вторгался в меня раз за разом, ненасытно, жадно, зло. Эта часть меня лишь фиксировала в памяти очередную позу, в которой изверг решил поиметь меня.
Я знала, что как бы я ни желала забыть часы унижений после, та самая часть меня не позволит мне этого сделать. Она будет подсовывать мне моменты, в которых я, застывшая в неудобной позе, служу лишь инструментом для удовлетворения похоти мучителя. Она не даст мне забыть и будет терзать меня картинами унижений для того, чтобы я никогда больше не смогла бы и мысли допустить о том, что Палач может быть способен на нечто большее, кроме насилия, что у него есть душа.
Запомни всё, что он с тобой сделал, до самого мельчайшего движения, говорила эта часть меня, запомни навсегда, что он всего лишь Пёс, сорвавшийся с цепи. Пёс, Палач – и больше никто.
Вторая часть меня изнывала от жестоких прикосновений, от грубого вторжения, от грязных слов, которые шептал со стоном сладострастного удовольствия мне на ухо этот изверг. Лживая сука… И Палач ставил меня на четвереньки, заставляя прогибать спину, врываясь в меня сзади, щипая ягодицы, сминая их сильными руками. Или наматывал мои волосы на кулак, заставляя опуститься на колени, чтобы приласкать его ртом.
Этого я не могла бы сделать и под страхом смерти, потому что от привкуса собственной крови на его члене меня накрывало рвотными позывами. Палач что-то недовольно рыкнул и вновь поставил меня на четвереньки. Он обхватил мои бёдра сзади и бешено вдалбливал в меня свой член, продолжая говорить что-то. Но я уже не разбирала слов, чувствуя, как моё сознание всё же смилостивилось надо мной и решило покинуть меня.
В этот момент Палач одной рукой схватил меня за волосы и что было сил потянул голову на себя. Острая жгучая боль охватила кожу головы, я выгнулась и закричала, чувствуя, как он горячей струёй изливается в меня. Лишь после этого Палач довольно поднялся, утёр пот со лба, и, поцеловав меня в лоб, издевательски-нежно прошептал на ухо:
– Добрых снов, птичка.
Он ушёл, а я лишь смогла провести его обнажённое мускулистое тело глазами, желая, чтобы он скорее сдох в страшных мучениях. На большее у меня не хватало сил, меня скрутило от рвотного позыва. Я стояла на коленях, исторгая из себя всё съеденное и выпитое накануне. И даже когда мой желудок выбросил из себя всё, что в нем было, меня продолжали сотрясать мучительные спазмы.
Меня рвало желчью, тело прошибал озноб, слезы градом катились по лицу, застилая мне глаза. Трясущиеся руки больше не смогли выдержать веса собственного тела и согнулись в локтях, я обессилено упала на пол, наблюдая, будто со стороны, как моё истерзанное тело, больше напоминавшее кучу мусора, лежало на полу у лужи рвоты, не будучи в силах пошевелить и пальцем.
Глава 19. Палач
Я всегда просыпался мгновенно. Экран на передатчике едва начал мигать, а я уже сидел в постели, готовый к действию настолько, насколько может быть готов терраэн, опоенный первоклассным гирраном. Наркотик действовал на меня не так сильно, как на остальных, но мне всё равно не нравилось то измененное состояние сознания, в котором я пребывал.
Будто кто-то в моей голове выкрутил одни вентили по полной, перекрыв в это же время другие. Реакция была притуплённой, но эмоции захлёстывали. Проклятье. Для того, чтобы успешно выполнить задание, мне необходимо быть чистым и ясным, не зацикленном ни на чём, кроме цели. Как только вернусь, озадачу нашего умника вопросом: сделать так, чтобы мой организм сам выкидывал из себя всю дрянь, не успевая ею отравиться. Пусть поломает голову.
Я быстро оделся и вышел в пустынные коридоры. Изредка встречающиеся солдаты, патрулирующие уровень, не обратили на меня особого внимания, лишь почтительно склонили голову. В моих ночных бдениях не было ничего необычного. Я часто соскакивал посреди ночи и, полностью экипированный, мчался крушить тренировочный зал, срывая на бездушных снарядах злость, душившую меня. Я проник в технический отсек и вывел на экран видеопроекцию Императора.
– Ты в отсеке 32-17?
– Да.
– Отлично. Пока всё идет по плану. Что-то не вижу на тебе особенного оружия…
Я коснулся рукой широких острых лезвий, надежно прикрепленных к телу.
– Самое нужное со мной. Если понадобится, разживусь необходимым на месте.
Император согласно кивнул.
– Хорошо, поступай так, как считаешь нужным. Мне плевать, как ты это сделаешь. Главное – результат. А сейчас слушай внимательно. Через минуту я перезагружу систему. У тебя будет три минуты, чтобы забраться внутрь маленького челнока и отправиться отсюда восвояси. Поспеши. Как только выполнишь задание, отправишь оттуда сигнал.
Я молча кивнул и, не желая тратить попусту ни секунды, рванул в нужном направлении. Дождался, пока погаснут основные датчики, сигнализирующие о перезагрузке системы корабля, и вручную открыл потайной люк отсека. Отлично. Внутри был челнок: небольшая, но очень быстрая и маневренная капсула, предназначенная максимум для двоих.
Челнок был хорошо оснащён и полностью независим от основного корабля. Я уселся в кресло управления, запуская двигатели. Таймер внутри отсчитывал оставшуюся в запасе минуту. Нужно поторопиться. Наружный люк медленно пополз в сторону, открывая глазам чёрную бездну космического пространства.
Я потянул рычаг управления на себя, и капсула плавно вылетела из брюха корабля. Нажал максимальное ускорение, чтобы за полминуты рвануть, как можно дальше от корабля. Маскирующее поле включилось автоматически, лишь на экране мигнуло уведомление. Я вбил в систему координат данные по местонахождению интересующего меня корабля и только после этого позволил себе вздохнуть спокойно.
Вывел в воздух трехмерную проекцию данных, что переслал мне Император. Планы корабля, чертежи уровней, данные о численности экипажа. Скорее всего, уже умерщвлённого…
Согласно плану Императора капсула должна была незаметно прилипнуть к отсеку, подобного тому, откуда стартовал я. Добраться до люка мне предстоит самому, как и проделать всю грязную работу. Признаться, я не верил, что это удастся сделать. Я не мог поверить, что можно было скрыть наличие потайного отсека с готовой к вылету капсулой от экипажа. Не мог поверить, что информация могла не просочиться туда, куда ей не следует. Я надеялся на то, что его план провалится, что он окажется неправ… Совсем скоро я узнаю, потерпит ли он поражение хотя бы раз. Хотя бы один грёбаный раз…