Эрик Сунд – Из жизни кукол (страница 56)
Вообще-то мальчишки заехали сюда поискать бабочку-вампира. Они страшно редкие и во всей Швеции водятся только здесь, а еще они сосут кровь, как самые настоящие вампиры. При случае даже человеческую. Это интереснее, чем какие-то волки и медведи.
Мальчишки искали бабочку почти всю большую перемену, но сдались и на обратном пути наткнулись на могилу.
Твердую землю присыпало снегом, но у них получилось разрыть ее руками. На дне ямы виднелось что-то, по очертаниям похожее на пластиковый пакет.
Возле ямы размером с футбольный мяч был воткнут в землю маленький крест. Две палочки, связанные черной резинкой для волос.
Мальчишки опоздают на физкультуру минут на десять.
Надеяться на чудо
“Ведьмин котел”
Луве отпил кофе, но тут же выплюнул его обратно в чашку. Кофе остыл. Открутив крышку термоса, чтобы налить нового, Луве обнаружил, что кофе кончился.
Луве ушел на кухню и включил кофеварку. Слушая, как пыхтит машина, Луве пытался увидеть мир с точки зрения Мерси.
Мерси возмущает, что никого в Швеции, похоже, не интересует, как обстоят дела в Нигерии. После мятежа “Боко харам” террористическая группа сделалась сильной, как никогда, а ее новый лидер оказался куда харизматичнее прежних. Теперь “Боко харам” обрушилась и на мусульман, на всех недостаточно правоверных, и хотя в боевиков стреляли, они продолжали нападать; под действием наркотиков им все было нипочем. Они как зомби, как и она сама, как Мерси Беспощадная, черный разлом.
В мире Мерси все клокотало, перекипало и исходило бешенством.
Отец говорил Мерси: тот, кто не стоит любви, не стоит и ненависти. Астагфируллах.
Луве поздоровался с уборщицей, потом с медсестрой, которая совершала первый обход. “Ведьмин котел” потихоньку просыпался.
Луве спал плохо, но таблетки ему все равно не понадобились.
Он вышел в регистратуру, проверить почту. Могло прийти несколько новых заявлений насчет возможных насельниц, надо на них ответить. После ухода Алисы и исчезновения Новы и Мерси в интернате освободились три места, а частному предприятию не выгодно, чтобы эти три места пустовали дольше необходимого. Государство платит за каждую койку, и пустые койки означают потерянные деньги.
В почтовом кармане лежал конверт, адресованный Луве Мартинсону. По мнению Луве, в конверте содержалось не заявление от соцслужбы с предложением принять новую девочку.
Похоже, в конверте было частное письмо.
Едва Луве вскрыл конверт, как тут же понял, что там нечто гораздо большее.
Чудо означает, что произошло что-то хорошее, и само собой разумеется, что чудо — дело крайне редкое, в принципе несуществующее по сравнению с какими-нибудь страшными событиями. Катастрофами, например.
У надежды на ядерную аварию больше шансов сбыться, чем у надежды на чудо.
И все же Луве надеялся. Ведь чудо может означать то же самое, что и счастье.
У них похожий почерк, подумал Луве.
Отец Мерси жив.
Совсем как ты
Квартал Крунуберг
Эмилия ушла, и Кевин остался в кабинете для совещаний один на один с Лассе.
Некоторое время шеф задумчиво молчал.
— И… Как Луве Мартинсон оказался в программе по защите свидетелей? — спросил Кевин. — По словам следователя, с которым я разговаривал, он сменил имя полтора года назад. Я решил его проверить, потому что мне показалось — с ним что-то не так.
Лассе снова кивнул.
— Понимаю. Но учитывая то, что мне известно, проверка — пустая трата времени.
— И что же тебе известно?
— То, что я знаю, должно остаться между нами.
Лассе сцепил пальцы и перегнулся через стол.
— Луве в программе по защите свидетелей с 1988 года, со своих восемнадцати лет. Он помогал нам в одном расследовании, и я был одним из тех, кто рекомендовал включить его в программу. Когда в 2011 году решение пересматривали и начинали процедуру смены имени, без меня тоже не обошлось. Тогда он тоже давал показания, в рамках совершенно другого дела.
— Значит, Луве и раньше нам помогал?
— Да, и учитывая его профессию, это неудивительно. Еще когда я в первый раз звонил Луве, у меня возникло чувство, что он может оказаться тем самым человеком. Я ведь не знал, как его теперь зовут, но в его манере говорить есть что-то особое. И выбор профессии в его случае совершенно логичен.
— Логичен?
— Да. В детстве Луве пережил сексуальное насилие. Как и ты.
— И когда вырос, захотел помогать другим людям, оказавшимся в той же ситуации?
Кевин представил себе Луве, вспомнил, каким почти болезненно-хрупким он выглядел во время их разговора в интернате неделю назад. Кевин тогда решил, что терапевт воспринял эту хрупкость от девочек, с которыми работает.
Но возможно, она идет изнутри.
Из раны.
В ожидании высылки
“Ведьмин котел”
Тринадцать месяцев назад, в день, когда Мерси высадилась из автобуса в двухстах метрах от “Ведьмина котла” в сопровождении двух медсестер из Брэкке, в Мальмё, в конторе на Винтергатан, сидел и смотрел на экран компьютера некий мужчина.
Мужчина (он был служащим Департамента по делам миграции) узнал одну фамилию в списке тех, кто ходатайствовал о предоставлении убежища, но получил отказ. Служащий тут же распечатал документы, касавшиеся означенного человека.
Кто-то совершил ужасную ошибку. Служащий надеялся, что ее еще можно исправить.
Тринадцать месяцев спустя Луве Мартинсон держал в руках письмо и спрашивал себя, чем они там, в миграционной службе, занимаются.
Какой у отца Мерси красивый почерк.
В социальной службе отцу Мерси указали на Луве как на ближайшее контактное лицо, так как Мерси не отправили жить в какую-нибудь семью.
Он рассказывал, что за год с небольшим дважды посетил Швецию, чтобы попросить убежища. Во второй раз он явился в стокгольмский офис Департамента по делам миграции, где ему сообщили, что его дочь, по всей вероятности, находится в Швеции.
Дожидаясь ответа на свой запрос, он увидел фотографии дочери в шведских газетах; по тому, что писали о ней журналисты, он ее не узнал.
Если написанное было правдой, то после Гамбурга, с тех пор как они расстались, в жизни Мерси творилась какая-то совершенная жуть.
Луве хотелось заорать.
Отец Мерси должен был получить статус беженца уже в свой первый приезд в Швецию.
Луве, не веря своим глазам, читал дальше.
Возникла новая бюрократическая проблема.
Недавно шведская полиция объявила отца Мерси скончавшимся, и миграционная служба ссылалась на один циркуляр. Шведские органы местной государственной власти: 2005:52, порядок действий в отношении скончавшихся.
Формально отец Мерси находился сейчас в морозильной камере перевозящего трупы самолета, летящего в нигерийский Кано, а не сидел в стокгольмском офисе миграционной службы.
Кафка, подумал Луве и перевернул страницу. Конечно, когда покойник явился просить убежища, завыли все сирены; отец Мерси писал, что в первые часы после прибытия был уверен: он попал в дурной сон. Для начала у него конфисковали паспорт, на том основании, что паспорт наверняка поддельный, потому что человек, за которого он себя выдает, мертв. Один из служащих связался с полицией, и ему сообщили о мертвеце, обнаруженном на мосту в центре Стокгольма.
Согласно отчету о вскрытии, он или погиб от холода, или задохнулся в люке для шасси, после чего выпал из этого люка и приземлился на мост, где его переехала машина. Опознать труп было в принципе невозможно, но удостоверение личности, найденное при мертвеце, совпадало с документами отца Мерси.
Причиной того, что отец Мерси написал письмо, а не приехал сам, был тот факт, что он не мог передвигаться свободно: отец Мерси сидел в Стокгольме под стражей, в ожидании высылки.
Луве отметил, что почерк стал энергичнее и более наклонным, словно отец Мерси теперь писал быстрее.