Эрик Рыжебородый – Ошибка инженера Петрова (страница 1)
Эрик Рыжебородый
Ошибка инженера Петрова
«Петров Дмитрий, ведущий инженер, образование высшее, холост, обладает феноменальной интуицией, обширными профессиональными знаниями, имеет награды и поощрения за...». Люблю перечитывать личное дело. Приятно, знаете ли, когда тебя нахваливают. Не подумайте: я не нарцисс какой-нибудь. Нет. Просто считаю правильным, когда вышестоящее начальство признаёт твои заслуги в полной мере. Скажу без ложной скромности: для меня нет проблемы быстро отыскать и ловко устранить любую неисправность, и неважно, поломавшийся ли это механизм, сгоревшая микросхема или заражённый компьютерным вирусом вычислительный центр. Идеальное личное дело идеального специалиста. Если бы не одно «но»: на страничке «Взыскания» имеется запись. Единственная. Выговор, объявленный «за допущенную ошибку, повлёкшую потерю дорогостоящего оборудования».
Общаясь с коллегами, я подметил: подавляющему большинству свойственно тяжело переживать профессиональные неудачи. Люди стараются уйти от публичного обсуждения ошибок, скапливая негатив внутри себя. При этом чем ляпов меньше, тем больше человек склонен их анализировать, искать верные пути решения, терзаться тем, до чего тогда не смог додуматься. Происходит самоуничижение на протяжении долгого времени. А у меня выговор один. Значит, по логике вещей, я должен просто сгореть от самобичевания. Но, нет. Ситуация обратная. Я не анализирую свой «прокол» и не желаю его исправления. Впрочем, вспоминаю, конечно.
Это случилось пять лет назад. Мне едва исполнилось двадцать пять. Только отметили, как буквально через два дня отправляют в командировку. Знаете, я не люблю летать, хоть и прекрасно осознаю, насколько это ненормально и противоестественно для человека XXIII века, но ничего не могу с собой поделать. Бескрайняя тьма космоса с бесконечно далёкими, едва различимыми невооружённому взгляду пылинками звёзд, гнетущая тишина окружающей корабль пустоты, столь непривычная для жителя мегаполиса, монотонный шум вентиляции и вибрация корпуса угнетают, наводят на мрачные мысли, мешают сосредоточиться, создают вполне конкретные неудобства во время работы. Отдельный пунктик – перегрузки, неизбежные при старте и посадке корабля на Землю. Резкое увеличение веса тела, сжатие грудной клетки, мешающее дышать, неестественное напряжение мышц, нарушение периферического зрения и прочие прелести ускорения в несколько g делают из тебя беспомощную аморфную массу. Б-р-р! И это не просто физические неудобства, которые, положа руку на сердце, можно вынести. Раздражает именно неспособность что-либо изменить. В психологическом плане. Ты просто сидишь и терпишь. Я могу решить самую головоломную техническую проблему, преуспеть там, где развели руками другие талантливые инженеры, но здесь оказываюсь бессилен. Беспомощность угнетает, как бы намекая: «Нет, братец, не всё тебе подвластно!»
Но любому неудобству, и полёту в том числе, приходит конец. Я, несмотря на перегрузки, почувствовал облегчение, когда челнок начал торможение. «Внимание! Приготовиться к стыковке!» – загорелось на экране. Повсюду разом замигали разноцветные огоньки – управление перешло к искусственному интеллекту стации №52. Внешняя автоматическая боевая платформа, а именно так официально именовался данный объект, являлся частью «СФЕРЫ» – оборонительного периметра, состоявшего из шестидесяти четырёх станций на орбите Земли и предназначенного для уничтожения вражеских кораблей. Человечество хорошо усвоило урок XXII века и не желало повторения внезапного вторжения, приведшего к миллионам жертв, когда беспечность и вера в братство по разуму поставили цивилизацию на грань исчезновения.
Станция – конечная цель миссии. Я не занимался стыковкой в ручном режиме. Да, собственно, я и не пилотировал корабль: шаттл со старта вели с Земли, а сейчас подключился Ахилл – искусственный интеллект стации, о чём как раз свидетельствовала световая индикация. Теоретически в кресле по соседству со мной мог располагаться пилот. Он, обладая приоритетом в принятии решений, имел возможность отказаться от автоматики и перейти в ручной режим для самостоятельного выполнения манёвра стыковки. Однако я был в шаттле один. Удалённые тесты Ахилла показали полную исправность искусственного интеллекта, а значит, пилот-человек не требовался.
Через пять минут я ступил на борт станции. Она ничем не отличалась от своих собратьев. Бесформенная типовая металлическая конструкция из соединённых между собой цилиндрических модулей и нескольких десятков ферм, расходящихся от центра объекта под разными углами. Усыпанная пусковыми ракетными установками, боевыми лазерами и скорострельными пушками станция являла собой бастион – первый рубеж обороны от потенциальных захватчиков. Ахилл – искусственный интеллект, построенный на базе самых передовых многофункциональных микросхем на одном чипе, то есть КОР-чипов, управлял объектом. Благодаря многократному дублированию система была практически безотказна. Требовалась лишь регулярная проверка и замена выходящих из строя элементов, тех же КОР-чипов и чипсетов – комплектов взаимосогласованных по характеристикам микросхем. С этой стандартной процедурой искусственный интеллект станции прекрасно справлялся и без участия человека.
Представьте себе, например, Змея Горыныча. Три головы. Каждая знает то же, что и другая, и может управлять сказочным зверем в одиночку. Вдруг у одной из них начинаются проблемы – повреждён мозжечок. В целом для Змея Горыныча это не вызывает затруднения, две другие головы по-прежнему обеспечивают безошибочную координацию движений. Третью «отключают», лечат и через некоторое время возвращают в строй. Так и на станции: потеря одной, пусть и самой важной, микросхемы не приводит к катастрофическим последствиям. Ахилл в процессе самодиагностики выявляет дефект, отправляет дрона на склад, доставляет новую микросхему и производит замену. Легко, просто, надёжно. Круглосуточное тестирование не оставляет ни малейшего шанса на выход станции из строя. Тем не менее истории не было, если бы вмешательство человека не потребовалось. Внешняя автоматическая боевая платформа №52 периодически потребляла непропорционально много энергии.
– Обрати внимание, – талдычил на брифинге главный инженер, указывая на график выработки энергии атомным реактором станции, – за последние три месяца установленный проектом уровень, то и дело пересекается резкими всплесками, в пять раз превышающими норму. Причём с течением времени они становятся более длительными, а периоды между ними сокращаются. Такая вот закавыка.
Он часто произносил «вот такая загвоздка» или «такая вот закавыка». Эти фразы означали в его устах непонимание происходящего. А случались подобные затруднения часто. Главный инженер был профессиональным руководителем. Он классно разбирался в управлении, прекрасно распределял работы, понимая, кому какую задачу можно поручить. Однако самостоятельно решить даже пустяковую техническую проблему не мог. Честно говоря, я бы предпочёл видеть на данной позиции дипломированного инженера, а не классического менеджера. Но как говорится: имеем, что имеем.
– Почему Ахилл ничего не предпринял? – резонно заметил я, невольно ещё более усугубляя неловкость начальника, – алгоритмы подразумевают устранение нештатных ситуаций.
Однако главный инженер не смутился. Как видно, к брифингу, он подготовился неплохо.
– Искусственный интеллект не видит ошибки. Диагностика систем станции не выявила источника повышенного потребления энергии.
– Получается, неисправен чипсет атомного реактора, – сделал я логичный вывод. –Микросхемы время от времени выдают ошибочные импульсы на увеличение подачи энергии, а на КОР-чип системы управления отправляются ложные сигналы. И если бы не самодиагностика, мы бы не узнали о возникшей проблеме. Решение – замена чипсета.
– Да-да, – снисходительно кивнул главный инженер, теперь настала его очередь «перейти в атаку». – Самодиагностика ни при чём. Данные получены от независимых источников. Их снял патрульный флот. Что же касается чипсета, то так и сделали. Ахиллу отдали прямой приказ. Комплект микросхем реактора заменили. Ошибка осталась. Вот такая загвоздка.
– Решение опять-таки очевидно, – не сдавался я, – бракованная партия чипсетов на складе станции. Необходимо отправить с Земли автоматический ремонтник АРД-7 с новой партией микросхем.
– Вот чем ты мне нравишься, Дмитрий, так это умением разбираться в ситуации и найти самое рациональное решение, но сейчас ты слишком торопишься. Дослушай до конца.
Это было классическое для управленца построение фразы: прежде чем отругать подчинённого, его следовало похвалить.
Главный инженер встал, прошёлся из угла в угол.
– Наверху, – он указал пальцем в потолок, – принято решение послать специалиста, человека. Объект посетить. Причину выяснить. Поломку устранить, – буднично и немногословно поставил задачу главный инженер.
– Так что с автоматическим ремонтником? – робко переспросил я в ответ, ещё не утратив надежды избежать перспективы неприятной командировки в космос.
Главный инженер сморщил нос, всем видом показав: «уж от кого, а от тебя не ожидал столь глупого вопроса».