Эрик Рассел – Считайте его мертвым (страница 6)

Во взгляде Ледсома не осталось ни следа от вчерашнего дружелюбия.

— В какое время вы уехали из «Катэя»?

— Около двух, плюс-минус пять минут.

— А потом?

— Поехал в Хейнсборо. Сегодня у меня были дела в лаборатории Шульца-Мастерса.

— Вы ехали по тому же шоссе?

— Конечно. Прямой дорогой.

— В какое время вы вчера проезжали мимо лесной дороги? — В четыре.

— А теперь расскажите подробно, что произошло после.

— О господи! Я ведь уже все вам рассказал. Вы все записали.

— Знаю. И теперь хочу услышать снова.

«Лжецу нужна хорошая память, — добавил капитан, ошибочно полагая, что мысли его остаются в секрете, — Туг-то мы и найдем противоречия в его истории. Если такие противоречия будут».

Харпер мрачно изложил всю историю во второй раз под мерное жужжание магнитофона. Рассказ его ничем не отличался от вчерашнего. Он это знал, и Ледсом тоже знал.

— Насчет вашего пистолета, — сказал Ледсом. — У вас ведь нет привычки носить еще один, скажем, тридцать второго калибра?

— Нет.

— В лесу имеется достаточно большой и глубокий пруд, примерно в пятидесяти ярдах от того места, где был убит Элдерсон. Вы заметили?

— Я не заходил в лес.

— Вы знали о существовании пруда?

— Нет.

— Вы сказали, что свернули в лес с определенной целью. Вероятно, то, что вы обнаружили, помешало вам ее осуществить. Но потом вы выполнили то, ради чего свернули с шоссе?

— Да.

— Когда?

— После того как связался с Форстом по радио.

— Вы нашли Элдерсона, вызвали полицию, а после углубились в лес?

— Мне незачем было углубляться в лес, рядом не было женщин.

Не обращая внимания на это замечание, Ледсом продолжал:

— В какое время вы уехали из гостиницы вчера утром?

— Вы уже спрашивали. В половине десятого.

— И где провели все утро?

— На эпидемиологической станции. Если вы пытаетесь меня на чем-то подловить, зря теряете время. Мы можем потратить на это целую неделю.

— Ладно. — Ледсом сменил тактику. — Если у вас были дела у Шульца-Мастерса, почему вы отправились туда только сегодня?

Харпер устало вздохнул.

— Во-первых, встреча была назначена на сегодня, а не на вчера. Во-вторых, я добрался до Хейнсборо слишком поздно, чтобы заниматься делами. Собственно говоря, было уже слишком поздно, когда я уехал отсюда.

— Именно это нас и интересует, — сообщил Ледсом, пристально глядя на Харпера. — Когда мы закончили разбираться с вами, вы уже сильно опаздывали. Но несмотря на это, потратили время на поиски четырех человек в «тандербаге». Зачем?

— Элдерсон умер у меня на руках. Мне это не понравилось.

Ледсом вздрогнул, но не сменил тему.

— То была единственная причина?

— Главная.

— А не главная?

— Мой день все равно был испорчен. Пара часов уже ничего не меняла.

— И у вас не было других мотивов?

— Был один, — неохотно признался Харпер.

— Назовите его.

— Я получил некоторое удовлетворение, лично найдя следы убийц.

— Если они были убийцами, — заметил Ледсом.

Он выключил запись и, немного подумав, сказал:

— Несколько часов назад я не сомневался в этом, но теперь уже не так уверен.

Капитан не сводил с собеседника глаз, ожидая реакции.

— Мы откачиваем воду из того пруда. Возможно, найдем пистолет и узнаем, кто им воспользовался.

— Вы имеете в виду меня?

— Я этого не говорил.

— Каждая черточка вашего лица намекает на это. — Харпер пренебрежительно махнул рукой. — Я не могу винить вас в том, что вы подозреваете всех и каждого. Я мог убить Эддерсона. Время, место и обстоятельства вполне сходятся. Недостает только оружия и мотивов. Вам потребуется чертова уйма времени, чтобы попытаться найти мой мотив. До того момента я ни разу не видел Эддерсона.

— У нас тут года четыре назад случилось бессмысленное убийство, — ответил Ледсом. — Двое братьев поссорились из-за какой-то ерунды, каждый не хотел уступать, постепенно от споров они перешли к оскорблениям, а затем бросили друг другу вызов. Наконец более горячий застрелил другого, после чего попытался скрыть вину, отвлекая внимание от собственной персоны. Ему это почти удалось — но все-таки не удалось!

— Значит, я поехал следом за Элдерсоном, остановил автомобиль позади его машины, обменялся с ним парой фраз. Слово за слово, я не сдержался, дважды выстрелил в него, бросил пистолет в пруд и вызвал вас, чтобы вы приехали взглянуть на место преступления. — Харпер криво усмехнулся. — Пора проверить, все ли у меня в порядке с головой.

— Я вынужден рассматривать любые возможности, — сказал Ледсом. — Я только что задал вам множество вопросов. Вы согласны снова ответить на них с использованием детектора лжи?

— Однозначно — нет!

Ледсом глубоко вздохнул.

— Вы понимаете, что нам придется сделать выводы из вашего отказа?

— Можете делать с ним что угодно. Полиграф — всего лишь возмутительное псевдонаучное устройство, и его показания не принимаются в качестве законного свидетельства.

— С его помощью удалось получить несколько признаний, — возразил Ледсом.

— Да, у девиц и сосунков. Я сам разрабатываю высокоточные научные приборы. Только притащите полиграф в суд, и я все время буду твердить, какого я о нем мнения.

Эти слова встревожили Ледсома. Судя по его мыслям, он верил, что Харпер вполне на такое способен и имеет на то право. Капитан отказался от идеи применить детектор лжи, пожалев, что вообще о нем упомянул.

— Вы еще упомяните скополамин! — для полной меры предложил Харпер. — Только дайте мне шанс — и я добьюсь, чтобы скополамин вообще запретили.

Он подался вперед, зная, что их роли поменялись, пусть на мгновение: на несколько секунд он стал следователем, а Ледсом — подозреваемым.

— С точки зрения закона чем я подозрительнее тех панков из «тандербага»? Или вы считаете их всего лишь моей выдумкой и думаете, будто я подкупил свидетелей, чтобы подтвердить свой рассказ?