Эрик Рассел – Ниточка к сердцу (страница 54)
– В пункте 148-А подчеркивается, что силовое противодействие должно носить систематический характер, и содержится предупреждение о том, что единичные стычки не могут расцениваться как доказательства враждебности планеты.
С раздраженным видом посол повернулся к высшему должностному лицу:
– Когда вы вернетесь на Терру,
Прежде чем должностное лицо успело придумать достойный его статусу ответ, который при всем при этом не содержал бы возражений по поводу сказанного послом, дверь распахнулась. На пороге возник старпом Морган, он лихо козырнул и протянул капитану Грейдеру лист бумаги.
– Первая очередь на увольнение, сэр. Вы одобряете?
В начале дня четыреста двадцать человек вошли в город. Они спешили с видом людей, соскучившихся по нормальной жизни, то есть с величайшим нетерпением и предвкушением, и сбивались в небольшие группки из двух, трех, шести или десяти товарищей.
Глид держался рядом с Харрисоном. Каждый из них был единственным представителем своего чина. Глид – единственным сержантом, которого отпустили в увольнение, а Харрисон – единственным десятым инженером. А еще им обоим было не по себе, так как они единственные были в штатском. Глид скучал по своей армейской форме, а Харрисон чувствовал себя голым без своего велосипеда. Этих мелких деталей оказалось достаточно, чтобы у них хотя бы на один день возникли товарищеские отношения.
– Вот красота-то! – с нескрываемым энтузиазмом заявил Глид. – Мне много раз доводилось ходить в увольнения, но сейчас – особый случай. Во всех таких вылазках у ребят возникала одна загвоздка – чем заменить деньги? Поэтому они высаживались как батальон санта-клаусов, нагруженных разным барахлом, которое можно было на что-то обменять. Правда, примерно девяносто процентов из всего этого оказывалось совершенно бесполезным и нам приходилось тащить вещички обратно.
– На Персефоне, – рассказал Харрисон, – один голенастый милик предлагал мне чистейший двадцатикаратный голубой алмаз в обмен на мой велосипед.
– Ничего себе! И ты не согласился?
– А какой мне от этого прок? Мне бы пришлось возвращаться на шестнадцать световых лет, чтобы достать еще один такой же.
– Мог бы и обойтись на какое-то время без велосипеда.
– Я могу обойтись без алмаза. На нем ведь нельзя ездить.
– Зато ты не сможешь продать свой велосипед по цене спортивного лунолета.
– Почему, еще как могу! Я же сказал тебе, что этот милик предлагал мне камень, словно то было обычное яйцо.
– Какая жалость! Ты ведь мог получить двести или даже двести пятьдесят тысяч кредитов за такой камешек, если он был настолько безупречным. – Сержант Глид даже причмокнул при мысли о том, каково это – разом огрести такие деньжищи. – Чем больше кредитов, тем лучше. Я это люблю. Вот почему эта наша вылазка такая чудесная. В предыдущие разы Грейдер всегда читал нам сначала лекцию о том, что мы должны произвести хорошее впечатление на местных, вести себя, как цивилизованные космонавты, и все в таком духе. В этот раз он говорил только о кредитах.
– Это посол его надоумил.
– Все равно мне это нравится, – сказал Глид. – Десять кредитов, бутылка коньяка и внеочередное увольнение за каждого взрослого ганда, мужчину или женщину, которые согласятся с нами общаться.
– Эту награду будет не так-то просто заслужить.
– Сто кредитов тому, кто разузнает имя и адрес городского чиновника. Тысяча кредитов за название и точное расположение столицы этой планеты. – Он радостно присвистнул и добавил: – Кто-то будет купаться в деньгах, и этим человеком точно будет не Бидуорси! Ему такие фокусы не по зубам, нет, ни в коем разе!
Он замолчал и посмотрел вслед проходившей мимо высокой грациозной блондинке. Харрисон дернул его за рукав:
– Вот магазинчик Бейнса, про который я тебе рассказывал. Давай зайдем туда?
– Давай. – Глид неохотно последовал за ним, продолжая смотреть на улицу.
– Добрый день, – весело сказал Харрисон.
– Не такой уж он и добрый, – возразил Джефф Бейнс. – Торговля идет из рук вон плохо. Сегодня полуфинал и половина города там. О своих желудках они вспомнят, когда я уже закроюсь. Наверняка завтра с утра выстроится огромная очередь, и я не успею быстро всех обслужить.
– Как вы можете говорить о плохой торговле, если не берете денег, даже когда дела идут хорошо? – поинтересовался Глид, сделав разумный вывод из тех сведений, которые сообщил ему Харрисон.
Джефф медленно смерил его взглядом своих больших и круглых, как луны, глаз, а затем обратился к Харрисону:
– Еще один недотепа с вашего корыта? О чем он говорит?
– О деньгах, – объяснил Харрисон. – Мы используем их, чтобы упростить процесс обмена. Их печатают на бумаге, это как задокументированные обы разного достоинства.
– Да, теперь многое прояснилось, – заметил Джефф Бейнс. – Мне стало ясно, что людям, которые печатают документы на каждый об, не стоит доверять, потому что они не доверяют даже друг другу. – Переваливаясь с ноги на ногу, он подошел к своему высокому табурету и забрался на него. Дыхание у него было тяжелым и хриплым. – Верно нас учили в школе – антиганд облапошит даже свою овдовевшую мать.
– Ваши учителя все неправильно поняли, – заверил его Харрисон.
– Может, и так. – У Джеффа, судя по всему, не было никакого желания вступать с ними в спор. – Но мы предпочитаем проявлять осторожность до тех пор, пока не сможем убедиться в обратном. – Он окинул их взглядом. – Так что вам двоим нужно?
– Совет, – быстро вмешался Глид. – Мы в увольнении. Где тут можно хорошо поесть и развлечься?
– Сколько у вас времени?
– До завтрашней ночи.
– Тогда все бесполезно. – Джефф Бейнс с сожалением покачал головой. – Вы просто не сможете наложить столько обов, чтобы получить желаемое. Кроме того, большинство здешних жителей не захотят нести обы перед антигандами. Они в этом плане очень придирчивы.
– Послушайте, – сказал Харрисон, – мы сможем хотя бы заработать себе на сытный обед?
– Даже не знаю. – Джефф задумчиво потер несколько своих подбородков. – Может, у вас и получится, но я вам на этот раз не смогу помочь. Мне от вас ничего не нужно, так что и вы не сможете воспользоваться обами, которые кто-то имеет передо мной.
– Можете хотя бы что-нибудь посоветовать?
– Если бы вы были местными, все обстояло бы иначе. Вы могли бы прямо сейчас взять все, что захотите, а потом исполнить свои обы в будущем, когда представится подходящий случай. Но сомневаюсь, что кто-нибудь рискнет дать кредит антигандам, которые сегодня здесь, а завтра и след их простыл.
– Никуда мы завтра не полетим, – заметил Глид. – Когда Имперского посла отправляют на какую-нибудь планету, это означает, что земляне тут надолго.
– Кто это сказал?
– Империя. И вы ее часть, ведь так?
– Не-а, – возразил Джефф. – Мы не являемся чьей-либо частью и не желаем ею быть. И более того, никто не заставит нас этой частью стать.
Глид оперся о прилавок и рассеянно уставился на большую банку со свиной тушенкой.
– Видите ли, я сейчас не в форме и не при исполнении, так что могу посочувствовать вам, хотя и не должен об этом говорить. Мне и самому бы не понравилось, если бы моим телом и душой стали распоряжаться какие-нибудь инопланетные бюрократы. Но вы, ребята, так просто от нас не отделаетесь. И ничего тут не попишешь.
– Ничего у вас не выйдет, вы не знаете, что у нас есть, – заметил Джефф. Вид у него был весьма самоуверенный.
– Да нет у вас ничего особенного, – фыркнул Глид, но его слова прозвучали скорее как дружеское замечание, чем откровенно презрительный выпад. Он обратился к Харрисону: – Ведь нет же?
– Судя по всему, нет, – рискнул предположить Харрисон.
– Внешний вид бывает обманчивым, – сообщил Джефф. – У нас есть много такого, о чем вам никогда не догадаться!
– Что же, например?
– Ну, для начала, мы обладаем самым могущественным оружием, какое только может изобрести человек. Мы ведь ганды, понимаете? Нам не нужны корабли, пушки и тому подобные игрушки. У нас есть кое-что получше. И намного эффективнее. То, против чего невозможно защититься.
– Хотелось бы взглянуть на это, – с вызовом сказал Глид. Информация о новом и невероятно мощном оружии была бы намного ценнее, чем адрес мэра. На Грейдера это произвело бы такое сильное впечатление, что он без труда повысил бы вознаграждение до пяти тысяч кредитов. С легким сарказмом в голосе он добавил: – Но, разумеется, я и не надеюсь, что вы выдадите свои секреты.
– Нет здесь ничего секретного, – с нескрываемым удивлением ответил Джефф. – Вы можете получить это совершенно бесплатно, когда только захотите. Любой ганд отдаст вам это, стоит только попросить. И знаете почему?
– Почему же?
– Потому что это оружие действует только в одном направлении. Мы можем использовать его против вас, но вы не сможете воспользоваться им против нас.
– Этого не может быть! Не изобрели еще такого оружия, которым ты не мог бы воспользоваться, если оно попало тебе в руки и ты знаешь, как им управлять.
– Уверены?
– Абсолютно, – без колебаний ответил Глид. – Я прослужил в космических войсках двадцать лет, а за это время, хочешь не хочешь, научишься разбираться в любом оружии: от луков до водородных бомб. Вы пытаетесь меня одурачить, но ничего не выйдет. Не существует такого однонаправленного оружия.