Эрик Рассел – Ниточка к сердцу (страница 41)
Марва, не отрывая глаз, смотрела на него, но ничего не ответила. Слабый, нежный запах исходил от ее волос.
– Я сказал: никто из моих людей не ходит по гостям, – повторил он. – Смешное заявление, не правда ли? Не думайте, что я так уж глуп. – Круин выпрямился. – Ну мне пора, – прибавил он. – Пойду делать перекличку.
Спускаясь по холму, Круин чувствовал, что вся компания провожает его взглядом. Все молчали, только Сэм тоненько пискнул: «Пьивет!» Круин сделал вид, что не слышит.
Ни разу не обернувшись, он подошел к флагману, поднялся по металлическому трапу, вошел в рубку и приказал Джусику немедленно сделать перекличку.
– Что-нибудь случилось, сэр? – спросил встревоженный Джусик.
– Немедленно сделать перекличку, – взорвался Круин, сдернув с головы шлем. – Тогда и увидим, случилось что-нибудь или нет.
Еле сдерживая ярость, он резким движением повесил шлем на крючок, сел, вытер лоб.
Джусика не было почти целый период. Наконец он вернулся. Лицо у него было озабоченное, но решительное.
– С прискорбием докладываю, что восемнадцать человек отсутствуют, сэр.
– Они смеялись надо мной, – тихо, с горечью произнес Круин. – Они смеялись, потому что знали! – Он сжал подлокотники кресла, и суставы его пальцев побелели.
– Прошу прощения, сэр? – Брови Джусика удивленно поползли вверх.
– Сколько времени они отсутствуют?
– Еще утром одиннадцать были на дежурстве.
– Значит, остальные семь отсутствуют со вчерашнего дня?
– Боюсь, что вы правы, сэр.
– И никто не счел нужным доложить мне об этом?
– Никто.
– Что еще вы держите от меня в тайне?
Джусик замялся, лицо у него исказилось, как от боли.
– Выкладывайте!
– Эти люди ушли из лагеря не в первый раз, – сказал Джусик, с трудом выговаривая слова, – и не второй. И даже, наверное, не в шестой.
– Сколько времени длится этот обман? – Круин подождал ответа и, не дождавшись, заорал: – Отвечайте! Вы что, язык проглотили?!
– Дней десять, сэр.
– Сколько капитанов знали об этом и не сообщили мне?
– Девять, сэр. Четверо из них ожидают за дверью ваших распоряжений.
– Где остальные пятеро?
– Они… они… – Джусик облизнул пересохшие губы.
Круин угрожающе поднялся.
– Что вы тянете? Ведь сказать все равно придется.
– Они тоже в самовольной отлучке, сэр.
– Ясно. – Круин подошел к двери, остановился. – Вывод напрашивается сам собой: остальные также были в самовольной отлучке, но, к счастью, успели вернуться до переклички. Им повезло. Вижу, что установить точное число нарушивших приказ не представляется возможным. Они ускользали с кораблей неслышно, как ночные твари, и так же неслышно возвращались. Дезертиры все как один. А дезертирство в военное время карается только…
– Но, сэр, учитывая обстоятельства…
– Никаких обстоятельств! – голос Круина сорвался от ярости. – Смерть – наказание дезертиру. – Подойдя к столу, Круин постучал кулаком по разбросанным на столе брошюрам. – Смертная казнь в присутствии всего личного состава в соответствии с Дисциплинарным уставом. Дезертирство, саботаж, неповиновение командованию, злостное нарушение Устава и неисполнение моих приказов – все это карается смертью. – Голос Круина, поднявшийся было до визга, вдруг сорвался. – Кроме того, мой дорогой Джусик, – продолжал он уже на низких нотах, – если мы сознательно уклонимся от исполнения долга, сознательно нарушим параграф устава и заменим смертную казнь другим наказанием, что ожидает нас?
– Смерть, – Джусик в упор посмотрел на Круина. – По крайней мере на Гульде.
– А мы на Гульде! Я объявил эту планету колонией Гульда. И теперь это Гульд.
– Осмелюсь заметить, сэр, объявили на словах.
– Джусик, вы что, заодно с бунтовщиками?
Глаза Круина лихорадочно заблестели, рука потянулась к пистолету.
– Никак нет, сэр! – На лице первого помощника отразилось смятение. – Но позвольте заметить, сэр, что все мы здесь связаны почти братскими узами, долгое космическое путешествие в этих тесных каморках спаяло нас. Мы многих потеряли и еще потеряем на обратном пути. Вряд ли можно ожидать, чтобы люди…
– Я требую повиновения! – Круин не снимал руки с пистолета. – Я требую железной дисциплины и полного, беспрекословного, незамедлительного повиновения! Тогда мы победим. Если этого не будет, мы потерпим поражение. – Круин указал рукой на дверь. – Капитаны кораблей, ожидающие допроса, приведены в надлежащий вид, как предписано Уставом?
– Да, сэр, они разоружены и под стражей.
– Ввести! – опершись ладонями о стол, Круин готовился вынести приговор подчиненным. Минута ожидания показалась ему вечностью.
Нежный запах ее волос.
Взгляд зеленых, как льдинки, глаз.
Но железная дисциплина – наш девиз.
Такова цена власти.
Глядя на четверых капитанов, он почувствовал, что ищет лазейку, как бы на законном основании смягчить приговор: заменить высшую меру наказания разжалованием. К счастью, такую лазейку Устав предусматривал.
Капитаны стояли перед ним в ряд, с белыми как полотно застывшими лицами, мундиры на них были расстегнуты, ремни сняты. По обеим сторонам замерла безучастная к происходящему стража. Круин дал волю гневу, он осыпал их бранью, упреками, ударяя правым кулаком по левой ладони.
– Но поскольку, – наконец смягчился он, – вы в момент переклички оказались на своих местах и таким образом формально я не могу обвинить вас в дезертирстве, поскольку вы незамедлительно подчинились моему распоряжению и явились с повинной, на вас налагается не самое суровое наказание: вы все разжалованы в рядовые и ваше недостойное поведение будет занесено в ваш послужной список. Все!
Круин резко взмахнул белой перчаткой, отпуская арестованных. Те молча вышли. Командор взглянул на Джусика:
– Сообщите помощникам этих капитанов, что они производятся в капитаны и что им предписывается наметить кандидатуру для замещения должностей, освободившихся в результате их повышения. Всех намеченных кандидатов прислать ко мне в течение дня.
– Будет сделано, сэр.
– Поставьте их также в известность, что им предписано принять участие в суде над всеми солдатами и младшими офицерами, возвращающимися из самовольной отлучки. Сообщите капитану Сомиру, что он назначается командиром взвода, который будет приводить в исполнение приговор немедленно после его вынесения.
– Будет сделано, сэр.
Джусик с ввалившимися глазами, постаревший на десять лет, повернулся и, щелкнув каблуками, вышел из рубки.
Когда дверь автоматически закрылась за ним, Круин сел за стол, оперся на него локтями и спрятал лицо в ладони. Если дезертиры не вернутся, их нельзя будет наказать. Ни у кого во всей вселенной нет власти покарать отсутствующего преступника. Закон бессилен, если его граждане лишены весьма существенного свойства: быть в пределах досягаемости. Все законы, все уставы Гульда не могут вызвать дух сбежавшего дезертира и повести его на расстрел.
Но он должен примерно наказать злостных нарушителей приказа. Он понимал, что тайные посещения вражеского стана стали весьма частым явлением и даже, наверное, вошли в привычку. Нет сомнения, эти перебежчики сейчас с комфортом гостят у кого-нибудь, заняв комнату для гостей, вкусно едят, смеются, развлекаются. Нет сомнения, они прибавили в весе; разгладились морщины, оставленные годами космического полета; потускневшие глаза снова жизнерадостно заблестели. Они ведут беседы при помощи знаков и рисунков, участвуют в играх, учатся сосать эти дымящие штуки и гуляют с девушками в зеленых дубравах.
Круин смотрел в окошко иллюминатора. На его бычьей шее сильно билась жилка: он ждал, что внутри тройного кольца охраны вот-вот появится первый задержанный дезертир. Где-то очень глубоко в подсознании жила предательская надежда (хотя он никогда бы не признался в этом), что ни один дезертир не вернется.
Потому что пойманный дезертир – это четкое, неторопливое движение страшного взвода, хриплый крик «Целься!», затем «Огонь!». И последний милосердный выстрел Сомира.
Будь проклят Устав.
Стемнело. Прошел период, начался другой, как вдруг в рубку ворвался Джусик и, едва отдышавшись, отдал командору честь. Падающий с потолка свет углубил морщины на его худом лице, каждая щетинка на небритом подбородке была видна как сквозь увеличительное стекло.
– Сэр, я должен донести вам, что люди вышли из повиновения.
– Что, что? – нахмурив брови, Круин грозно посмотрел на Джусика.
– Им стало известно о недавнем разжаловании. О том, что назначен военно-полевой суд над дезертирами… – Джусик перевел дыхание. – Они знают, какое наказание им грозит.
– Ну?