Эрик Рассел – Миг возмездия (страница 67)

— Совершенно верно.

— Таким образом, я буду судить о ваших показаниях в зависимости от тех ответов, которые мы получим. — Он в упор посмотрел на собеседника. — И если эти ответы не подтвердят ваши слова, то я буду знать, что вы — бессовестный лгун. Учтите, у нас есть весьма эффективные методы обращения с лгунами.

— Этого следовало ожидать. Но если ответы подтвердят мою правоту, тогда вы поверите?

— Нет, — отрубил комендант.

Теперь пришел черед удивиться Лимингу.

— Как же так?

— Как я сказал, вы вряд ли могли установить прямую связь с пленными землянами. Но это еще ничего не значит. Ваш Юстас мог сговориться с их Юстасами…

Откинувшись в кресле, он рывком выдвинул ящик и спрятал в него «надуватель Лиминга». Затем еще один, и еще. Целую кучу «надувателей».

— Ну, — со зловещим торжеством спросил он, — что вы на это скажете?

Глава 9

Лиминг был близок к отчаянию. Он понимал, что имеет в виду собеседник. Ведь он мог общаться со своим Юстасом, а тот, в свою очередь, с другими Юстасами.

Надо скорее выбираться из этой западни!

Обычно он соображал очень быстро, но после трех месяцев полуголодного существования ум его, казалось, стал терять остроту. Сказывалось отсутствие приличной еды. Как Лиминг ни старался подстегнуть мысли, они еле-еле ворочались.

Троица за столом так и застыла в ожидании. Они ловили выражение его лица, считая секунды, которые понадобятся для ответа. Чем дольше он будет думать, тем менее убедительно прозвучит ответ. И наоборот, чем быстрее он придумает что-нибудь подходящее, тем правдоподобнее оно будет. На их лицах начало проступать злорадство. Лиминг совсем было пал духом, как вдруг нашел зацепку и ухватился за нее.

— Вы ошибаетесь сразу по двум причинам.

— Назовите их.

— Во-первых, Юстасы не могут общаться через такие огромные расстояния. Их мысленные сигналы не распространяются так далеко. Для того, чтобы беседовать с другими мирами, Юстасу необходима помощь землянина, у которого, в свою очередь, должна быть аппаратура.

— Это все только слова, — заметил комендант. — Если Юстас действительно может общаться через любые расстояния, то вам есть прямая выгода это скрыть. Было бы совершенно глупо признаться.

— У меня нет ничего, кроме слов. Неважно — верите вы им или нет.

— Не верю, во всяком случае, пока.

— Но ведь ни один отряд землян не бросился мне на помощь. А это обязательно случилось бы, если бы Юстас сообщил им о моей беде.

— Ха! — воскликнул комендант. — Чтобы сюда добраться, у них ушло бы куда больше времени, чем то, которое вы здесь сидите. Может быть, вдвое больше. И то при условии, что им каким-то чудом удалось бы прорваться через линию фронта. Отсутствие спасителей еще ничего не значит, — он подождал и, так как ответа не последовало, закончил:

— Так что, если у вас есть еще что-нибудь, постарайтесь все же убедить меня.

— Есть, есть, — заверил его Лиминг. — И тут уже дело не в моих словах, а в ваших.

— Что за чушь! Я ничего не говорил о ваших Юстасах.

— Напротив, вы говорили, что они могут сговориться.

— Ну и что же?

— А то, что сговориться они могут только в том случае, если существуют на самом деле. Если же я солгал, то Юстасов нет. А несуществующие создания никак не могут сговориться.

Комендант сидел не двигаясь, по его лицу разливался слабый румянец. Он выглядел, да и чувствовал себя как охотник, попавший в свой же капкан. Было видно, что офицер слева от него с трудом сдерживается от непочтительного смеха.

— Если вы не верите в Юстасов, — вдохновенно продолжал плести сети лжи Лиминг, — то по законам логики вы не можете верить и в сговор между ними. С другой стороны, если вы верите в возможность сговора, то вам придется поверить и в Юстасов. Конечно, если вы в здравом уме и, к тому же, в брюках с лампасами.

— Стража! — взревел комендант, злобно указывая пальцем на Лиминга. — Отвести его обратно в камеру!

Охранники с готовностью погнали пленника к двери, но комендант внезапно передумал.

— Стойте! — крикнул он. Схватив изобретение Лиминга, он помахал им перед его лицом. — А где вы взяли материал вот для этого?

— Юстас принес. Кто же еще?

— Убирайтесь!

— Мерс, фаплап! — стали подгонять его охранники, подталкивая прикладами. — Амаш! Амаш!

Остаток дня и все следующее утро он провалялся на скамье, обдумывая случившееся, планируя дальнейшие шаги, а в минуты отдыха — восхищаясь собственным превращением в отчаянного и беззастенчивого лгуна.

Снова и снова Лиминг связывал свой путь к освобождению, который он прокладывал с помощью одного лишь языка, с попытками ригелиан добыть свободу голыми руками. Кому повезет больше? И, что еще важнее, кто, вырвавшись на свободу, там и останется? Ясно одно: его метод менее утомителен для изголодавшегося обессиленного тела, но зато гораздо более изнурителен для нервной системы. У него есть еще одно преимущество — пока что ему удается отвлекать их от намерения выжать из него военные тайны. Так ли это? А может быть, с их точки зрения, его откровения о двойниках землян гораздо важнее всех подробностей вооружения, которые могут оказаться ложью? Во всяком случае, ему удалось на какое-то время избежать допроса, который мог бы оказаться очень жестоким и болезненным. Таким образом, оттянув расправу, он только подтвердил весьма мудрое изречение: мысли пачкают Мозги.

Из любви к искусству он дождался подходящего момента, и охранник, заглянувший в глазок, застал его в разгар произнесения цветистой благодарности в адрес Юстаса за некую таинственную неназванную услугу. Как и ожидалось, это заставило перепуганного Марсина задуматься: кто же именно стал жертвой Юстаса. Наверняка, скоро и начальник караула задаст себе такой же вопрос. А в свое время — и другие офицеры.

Около полуночи, не в силах уснуть, Лиминг пришел к выводу: нет смысла делать дело наполовину. Если дело стоящее, то и выполнить его нужно как следует. Это относится и ко лжи, и к злодейству, и ко всему прочему. Мало довольствоваться многозначительной усмешкой, узнав о неприятностях врага.

Нужно идти гораздо дальше. Никто не застрахован от капризов судьбы. И удачи, и неудачи случаются во всех уголках вселенной. Так почему бы не приписать и то, и другое Юстасу? И почему бы ему не присвоить себе право карать и миловать?

И это еще не все. Удача и неудача — это событие со знаком плюс. А можно, минуя нулевую область, завладеть событиями со знаком минус. С помощью Юстаса он сумеет поставить себе в заслугу не только то, что происходило, — как хорошее, так и плохое, — но и то, чего не случилось. Тогда ему останется только заявлять права на события, а в промежутках — стричь купоны с несуществующего.

Лиминг не смог побороть искушения начать немедленно. Вскочив со скамьи, он заколотил кулаками и сапогами в дверь. Охранник только что сменился, потому что глаз, заглянувший в камеру, принадлежал Колуму — тому самому, который недавно больно толкнул Лиминга. Колум мог дать Марсину сто очков на перед: ведь он умел считать на всех двенадцати пальцах — если, конечно, дать ему достаточно времени для раздумий.

— А, это ты! — сказал Лиминг, демонстрируя огромное облегчение. — Как я рад! Я постарался, чтобы он отстал от тебя, и хоть ненадолго оставил в покое. Он чересчур горяч и слишком суров. Я вижу, что ты гораздо умнее других, а значит, можешь измениться к лучшему. Я объяснил ему, что ты слишком сообразителен, чтобы ходить в сержантах. Его нелегко убедить, но для тебя я постараюсь.

— Ну да? — изрек наполовину польщенный, наполовину испуганный Колум.

— Так вот, пока он оставил тебя в покое, — повторил Лиминг, зная, что собеседник не сможет его опровергнуть. — Он еще ничего тебе не сделал… пока. — Он усилил нажим. — Я постараюсь как можно лучше убедить его в том, что только тупые грубияны заслуживают немедленной смерти.

— Вы правы, — с готовностью поддакнул Колум. — Вот только…

— Теперь, — решительно перебил его Лиминг, — все зависит только от тебя. Докажи, что я не ошибся, доверяя тебе. И ты избегнешь участи, которая ждет дураков. Мозгами работать нужно, не так ли?

— Да, но…

— А вот тот, кому Бог не дал мозгов, не может пустить их в ход. Ты согласен?

— Вроде так, но…

— Все, что тебе нужно сделать, чтобы доказать свою сообразительность, — это передать записку коменданту.

Колум так и вытаращил глаза от ужаса.

— Никак не могу. В это время его нельзя беспокоить. Начальник караула не позволит. Он…

— Тебе и не нужно нести записку сию же минуту. Отдашь ему утром, когда проснется.

— Тогда другое дело, — с явным облегчением сказал Колум. — Только должен вас предупредить: если записка ему не понравится, отвечать будете вы, а не я.

— Меня он не тронет, а то я его так трону… — заявил Лиминг, как будто изрекал непреклонную истину. — Пиши.

Прислонив ружье к противоположной стене коридора, Колум разыскал в недрах кармана карандаш и бумагу. Глаза его, казалось, вылезли из орбит от напряжения. Он готовился к невероятно трудному делу — нацарапать десяток-другой слов.

— Его Высокородию Самому Мерзкому из Надзирателей.

— Что такое «Самый Мерзкий из Надзирателей»? — спросил Колум, борясь с незнакомым написанием земных слов.

— Это такой титул, вроде «Вашего Высочества». Ведь он у вас и вправду высокий, — Лиминг почесал нос, наблюдая, как охранник трудится над письмом.