Эрик Рассел – Миг возмездия (страница 39)
— Как вы умудрились вырваться из этого ада? Что произошло?
— Мы с напарником урезонили пятерку, болтавшуюся в вестибюле, — ответил Воль, потирая ушибленное колено и морщась от боли. — Потом услыхали, как началось побоище наверху. Тогда шестеро наших поспешили тебе на подмогу. В лифтовых шахтах эхо грохотало — не приведи господи. Вскоре двое вырвались оттуда, словно черти из пекла, и приволокли тебя. Бесчувствен был, аки скот зарезанный! — Воль снова погладил колено и тихонько выругался. — Говорят, вы ускользнули прямо из-под носа у витонов.
— А Хетти?
— Вон там, — Воль протянул ему полевой бинокль. — Отправилась за профессором Майо.
— Выбросилась из окна?
Воль утвердительно кивнул. Грэхем погрузился в раздумье.
Выходит, ее несчастный, искореженный ум обременяла тройная задача. Исполнив приказанное, Хетти должна была покончить с собой.
Он печально поглядел на кучку окровавленного тряпья, застывшую у тротуарной бровки. Скоро ее подберут, подобающе похоронят…
А пока им повезло: успели ускользнуть вовремя и быстро, поди отличи преследуемых среди многомиллионной толпы усталых, прячущихся по углам, по крысиным норам нью-йоркцев!
Их можно опознать лишь по счастливой случайности или с помощью витоновских прихвостней, но с таким же успехом пришлось бы отыскивать иглу в стоге сена или пчелу в огромном рое. Неплохое сравнение — пчелиный мятеж! Та же неприметность защитила бы от пасечника нескольких сметливых насекомых, вздумай те помозговать и напитать свои жала ядом каракурта. Не поздоровилось бы хозяину от подобных пчелок!
— Постой, ты говоришь, меня вынесли двое? Только двое? — Грэхем вопросительно оглядел всю четверку измочаленных боем офицеров; двое неловко переминались с ноги на ногу. — А… остальные четверо?
— Двое погибли в схватке. — Один из разведчиков махнул рукой в сторону Манхэттенского Банка. — А Батхерст и Крэйг задержались…
— Почему?
— Большинство безумцев, были убиты или ранены. Тогда в дело вмешались витоны. Появились как раз тогда, когда мы пытались вынести вас с этажа. Батхерст и Крэйг велели нам убираться вместе с вами, потом развернулись и встретили эту сволочь. Ну и… — офицер умолк.
— И прикрыли отступление, зная, что остаются на верную смерть? — подсказал Грэхем.
Собеседник молча кивнул.
Итак, двое остались отвлечь и задержать заведомо неодолимого, к тому же разгоряченного схваткой врага; остались беспомощно метаться, кричать и умереть или присоединиться к тошнотворным безумцам. Они устремились назад, понимая, что обречены, что спасения нет, но понимая: пока с ними совладают и высосут непокорный разум, остальные успеют уйти, затеряться, слиться с неисчислимыми людскими толпами и окажутся в безопасности.
Ради них эти двое пожертвовали жизнью. Грэхем промолчал: сейчас любые слова звучали бы невыносимой фальшью; он понимал — никто не ждет и не требует от него никаких слов. Разведчики просто исполнили свой долг — сообразно пониманию долга, прививаемому служебной традицией, вот и все.
Он приподнял тонкую повязку на пульсирующей, ноющей левой руке. Пустяковая царапина.
— Рада Бora, извлеки урок! — произнес Воль. — Не суйся туда, куда не всякий ангел решился бы ступить! Ведь погляди, что вышло — сплошное горе и несчастье!
— Не совсем так. Надеюсь, мы немного заработали на пропуск в рай, — отрезал Грэхем и, не обращая внимания на озадаченный вид приятеля, повернулся к остальным. — Вы, двое, поспешите в Йонкерс. Прямиком туда не попасть, по дороге наткнетесь на радиационное заражение. Добираться надо кружным путем, но добраться следует любой ценой.
— Будьте спокойны, мы не подведем, — заверил один из офицеров.
— Вот и отлично. Передайте Стиву Кенигу: пускай срочно займется волной ноль целых пять десятых сантиметра! Это, как говорят газетчики, горячая новость. Вам лучше разделиться и, по возможности, выбрать разные пути, тогда шансы на успех возрастут вдвое. Ноль пять десятых — это все, что нужно знать Кенигу.
— Теперь слушайте вы. Компания Маркони разместила свой завод в подземном городе неподалеку от Куинса. Там орудуют на собственный страх и риск, не дожидаясь указаний из Вашингтона, однако наши сведения пригодятся даже им. Скорее в путь и передайте Дикону: имеются убедительные основания полагать, что волна длиною пять десятых сантиметра — именно то, что нам требуется.
— Будет сделано, мистер Грэхем.
Под конец он сказал, обращаясь ко всем сразу:
— Еще передайте: если кто-либо добьется успеха, пусть не зевает, не то успеху долго не протянуть, да и лабораториям тоже. Первая собранная установка должна защищать сами цеха и станции, которые питают их электричеством. Только после этого, и ни мигом раньше! можно приниматься за выполнение правительственного заказа. Скажите, пускай не слушают никаких высокопоставленных олухов, не подчиняются ни единому распоряжению, покуда не обеспечат защиту себе, своим установкам и электростанциям. Ясно?
— Так точно, мистер Грэхем. — Они быстро и неслышно удалились.
Лицо Грэхема было застывшей маской решимости.
— Если только удастся получить действенное оружие, нельзя допустить, чтобы его уничтожили в зародыше или на корню, — сказал он Волю.
— Совершенно справедливо, — согласился тот, вскидывая на приятеля вопросительный взгляд: — А ты, никак, опять что-то измыслил, Билл?
— Да, я успел узнать у Хетти одну подробность, связанную именно с тем, что ей было поручено выпытать у меня самого. Не сомневаюсь: витоны сразу высосали бы из сознания девушки требуемую информацию и немедленно приняли соответствующие меры. — Он вынул из кармана опустевшую фляжку, с сожалением встряхнул и отбросил ее. — Хетти должна была выяснить местоположение любой группы, экспериментирующей с волнами длиной пять десятых сантиметра или около того. Узнай она это — группы разгромили бы в мгновение ока. А заодно, пожалуй, уничтожили бы и прочие команды, только ради того, чтобы запутать нас. И не осталось бы никакого ключа к нужной длине волны, а уж ту, единственную, обезвредили бы навеки.
— Ну, дьяволы! — в голосе Воля возмущение смешивалось с восторгом. — Выходит, за этим ты и сунул голову прямо им в пасть? Ай да мы! Значит, витоны сами открыли нам свой секрет?
— Сами открыли, — кратко ответствовал Грэхем. — Любезно поведали устами своей пособницы. Обходительная публика, чтоб им пусто было! — Он поглядел на часы: — Отсчет начинается прямо с этих секунд. Еще несколько часов, и ответ будет ясен. Поляризация — запутанная штука; ведь мы имеем дело не с обычными волнами света!
— Ну и что? — флегматично осведомился Воль. — До сих пор ты отлично управлялся.
— Я… Ты хотел сказать «мы». Как насчет правильной расстановки местоимений?
— Нет, именно ты, — настаивал Воль. — Ты прекрасно справляешься. Все обойдется. И сам знаешь: нет худа без добра… Золотой ты наш, серебряный!
— Поскорей бы уж хоть немного добра увидать! Иначе… — Он умолк, потрогал раненую руку и поглядел на приятеля: — Погоди… Фотоны, отражаясь от полированного серебра, изменяют траекторию с двойной восьмерки на чистую спираль…
— Ну и что? После десятой рюмки виски я выписываю двойную восьмерку, а после пятнадцатой — спираль. Вполне естественно.
— Серебро! — закричал Грэхем, оставляя шутку приятеля без внимания. — Ведь главная задача — добиться преломления, а не отражения, и серебро — именно то, что нам необходимо. Короткая волна может пойти по спирали, если воспользоваться серебряной пластиной, отразить от нее луч! А если еще пристроить к делу электромагнитный ускоритель Бергстрома и придать серебру требуемую твердость и прочность, поглощение исключается начисто!
— Убей меня, коль скоро я что-нибудь уразумел, — осклабился Воль. — Но убежден, получится в точности, как ты сказал. Я вижу это сверхчувственным восприятием!
— Один шанс из тысячи, — бормотал Грэхем. — Стоит попробовать, если Дункан Лори не изобрел ничего получше. — Кончив исследовать свою рану, Грэхем внезапно оживился: — Шевелись, Арт, мы возвращаемся к Лори.
Сотня опытных рабочих не покладая рук трудились в огромном цехе Фарадеевской Компании, командированные туда местными радиозаводами. Каждый знал свое дело настолько хорошо, что Лори с немногочисленными товарищами без помех могли сосредоточить силы на своей многотрудной задаче.
После многих часов безостановочной работы на свет явился небольшой, но сложный прибор, сверкавший стеклом и металлом посреди захламленного ангара. Прибор сверкал узкими длинными трубками, сиял ажурными переплетениями, смонтированными на поворотном круге, отсвечивал цилиндрическими экранами и установлен был на целой дюжине колес. Оператор, располагавшийся перед небольшой панелью управления, мог перемещать всю установку на манер подъемного крана или зенитного пулемета; питание подводилось по кабелям, выползавшим из терминалов и змеившимся по бетонному полу.
Один из рабочих склоняется над безукоризненно отполированным пералюминиевым диском, покрывает его тончайшим слоем серебра. Электрическая дуга сеет дождем мельчайших капель. Другой, стоя рядом, наносит пленку гранулированного серебра, подносит пламя экзоацетиленовой горелки, напыляет покрытие на уже раскаленную поверхность. Любой способ годится — были бы люди, способные работать с точностью и сноровкой ювелиров, с безукоризненной слаженностью боевого расчета.