Эрик Поладов – На разговор (страница 3)

– Добро пожаловать – произнёс мужик лет шестидесяти, в военной форме и с густыми усами. Эти слова он произнёс таким голосом, будто это был приказ матёрого полководца, но и в то же время это звучало как бодрое приветствие. В отличие от монаха, этот был коренастый, высокого роста и физически крепкий. Настоящий шкаф, который можно было бы встретить на входе в ночной клуб. На голове у него сидела строгая кепка с прямым козырьком, какие носили французские военные в годы первой мировой. – Генерал Франсис Бертран – представился он и протянул руку, после чего предложил сесть за стол, где были разбросаны разрисованные топографические карты с кучей указателей и пометок, вскрытые конверты, письма с донесениями, перьевая ручка, несколько карандашей, а также старинный телефон с раздельными динамиком и микрофоном.

Генерал имел внушительные габариты. Широкие плечи, крепкие ладони (это мне стало очевидно при рукопожатии), звонкий командный голос, резкие бодрые жесты – образ настоящего полководца.

– Сигару – предложил генерал Бертран, протянув открытую шкатулку с сигарами. На этом месте мне стало казаться, что возможно я ошибаюсь по поводу своего местонахождения. Бесплатное вино. Затем бесплатные сигары. Чем не рай? Мне было трудно вообразить, в чём настоящий рай может быть лучше этого места. Хоть в чём-нибудь.

Вся эта обстановка казалась мне абсурдом. Разумеется, я не мог не спросить:

– А здесь, – указывая пальцем по сторонам вокруг себя, – тоже ведутся войны?

– Видишь ли, сынок, войны ведутся на земле. Но должен же быть кто-то, кто потянет за ниточки, будет вставлять палки в колёса, преподавать урок нерадивым полководцам; опускать на землю тех, кто слишком рано поверил, что дело сделано. В общем, я здесь для того, чтоб солдафоны на земле не расслаблялись и жизнь им не казалась мёдом. Вот, например, – сказал генерал Бертран, подобрав со стола листок, – в этом письме говорится, что один диктатор на Ближнем Востоке решил устроить кипиш со своими соседями. Он думает, что его генералы всё учли и кампания пройдёт без сучка и без задоринки. Можно было бы, конечно, спутать ему все карты, вот только в соседнем государстве начинают расслабляться и не дорожат тем, что имеют. Так что пусть лучше каждый из них получит свой урок. Или вот, – взяв другое письмо, – майор отправил солдат на верную смерть, а сам остался в убежище, как подлая шавка. Видимо, придётся дать майору нож в спину, а капитану – повышение. А вот это моё любимое – подобрав третий листок. – Заговор рядовых против командира роты. Вроде бы солдат должен выполнять приказы и не возникать, но и в то же время командир слишком уж потерял границы дозволенного. – Глубоко вздохнув, генерал добавил бодрым тоном: – Но нам с тобой лучше поговорить о другом.

– Дайте угадаю – начал я. – Вы расскажете мне что-то о моих предках?

– А тебе хотелось бы?

Слегка задумавшись, я пожал плечами, после чего генерал Бертран сказал:

– Во всяком случае, твой прадед в третьем поколении при обороне Льежа в 1914 показал немцам, где раки зимуют.

– А разве немцы не взяли Льеж? – с сомнением спросил я.

– Город-то они взяли, но зубы пообломали. Немцы думали, что пронесутся ураганом, но именно такие солдаты, как твой прадед, опустили их на землю и показали им, чего они стоят. И чего стоят немцы. Да, твой прадед был достойным лейтенантом.

– Лейтенант? Всего лишь?

Генерал развёл раскрытые ладони и спросил:

– А ты бы хотел, чтобы он был министром? – После недолгой паузы и пары затяжек генерал продолжил: – Знал бы ты, как он вообще из жизни ушёл…

– И что же там было, о чём стоило бы знать?

Генерал Бертран стряхнул сигарету над пепельницей и продолжил рассказ:

– Ему было поручено пройти через лесные чащи с небольшой группой солдат и, облачившись в форму немцев, примкнуть к армии Людендорфа. Тогда его армия разместилась в небольшом городке, где Людендорф, ожидаемо, занял самый просторный и богатый особняк. Там, под видом адъютанта командующего генштаба с личным донесением, твой прадед должен был проникнуть в дом, подойти вплотную к Людендорфу и отправить его на этот свет.

– Это же верная смерть – возмутился я, представляя себе эту картину во всех красках. – Ну, в смысле, для моего прадеда.

– Могло бы быть, но террористы-смертники – это не профиль бельгийской армии. Ему было велено вручить Людендорфу запечатанное письмо. Перед тем как запечатать послание, на листок с текстом был распылён яд, а бумага тщательно сложена в несколько слоёв. В соответствии с планом Людендорф должен был поломать печать и развернуть бумагу, после чего должен был произойти резкий выброс этого яда и проникнуть в дыхательные пути.

– Да мой предок был Бондом.

– Мог бы им стать, – с досадой сказал генерал Бертран, – если бы при входе в дом сумел бы не выдать свой фламандский акцент, сказав при этом ещё и пару слов на родном наречии, на чём он и раскрыл себя и весь отряд.

– Это получается, что из-за его ошибки расплатилась жизнью целая группа солдат?

Совершив эффектную затяжку и не менее эффектный выдох табачного дыма над документами, которые были разбросаны на столе, генерал ответил:

– Видишь ли, не всё так однозначно и просто, как может показаться. Гарантировать успех реализации любого плана никто не может. Даже когда ты отправляешься в магазин через дорогу, ты не можешь быть уверенным, что вернёшься живым и здоровым. Может грабитель войдёт вместе с тобой и получится, что ты оказался в ненужном месте и в ненужное время. А может сердце внезапно откажет. Может водитель автомобиля зазевает именно в тот момент, когда ты будешь переходить дорогу. Всегда есть вероятность того, что план реализовать не удастся. Но когда речь идёт об операции, сопряжённой с риском для жизни, такая вероятность вырастает в разы. Во-первых, это все понимали. Во-вторых, все знали, что они рискуют не ради какой-то пустышки, а защищают родину, а здесь без игры в рулетку не обойдётся. Точно также они могли погибнуть из-за ошибки какого-нибудь штабного генерала, который нетрезво оценил намерения и силы вражеской стороны, отправив сражаться с превосходящими силами врага. Это могла быть ошибка командующего армией, который повёл бы их в бой, оторвавшись при этом от формирований с провизией, боеприпасами, фуражом и прочими запасами, чем обрёк бы своих солдат на голодную смерть даже в случае победы в сражении. В-третьих, он не мог отказаться, потому что командование сочло его кандидатуру самой подходящей на роль командующего отрядом внедрения во вражеские ряды. А здесь уже возникает вопрос о том, чья ошибка была решающей – твоего предка или полковника, поручившего ему это задание? – Протянув небольшую паузу, генерал Бертран добавил: – Да и потом, пусть Людендорфа убить и не удалось, всё же их отряд устроил хороший замес. Перебили почти всю личную охрану Людендорфа, которого спасли только подоспевшие с улицы солдаты. Было так напряжённо, что немецкие генералы ещё долго не могли сделать и шага, чтоб не оглянуться через плечо.

– Но бывают и ошибки, в которых всё очень однозначно, которые тоже приводят к жертвам – уверенно заявил я.

Но генерал Бертран продолжал сидеть на своём стуле как ни в чём не бывало. Его лицо казалось абсолютно беззаботным.

– Ну, я бы сказал, что стоит разделять ошибки, которые человек совершает из-за отсутствия выбора, и те, которые являются результатом его собственной глупости. Вспомни свои детские годы.

Я развёл руками, сказав с выпученными глазами:

– Генерал, человеческие судьбы не зависят от воли ребёнка.

Но генерал засмеялся, а после добавил:

– Нет-нет. Я о том, что любой ребёнок понятия не имеет, как надо поступать в той или иной ситуации, чтобы добиться своего и обойтись минимальными потерями. Из-за отсутствия опыта дети часто ошибаются. Но точно также кое в чём опыта может не быть и у взрослого. Человек не может развиваться одинаково во всём. У большинства людей приблизительно одинаковые стандарты морали и нравственности, но природу вещей каждый понимает по-своему до тех пор, пока не столкнётся с какой-то проблемой на практике. Поэтому пока мы живём, мы должны учиться. Но следует помнить, что исключить ошибку можно лишь в том случае, если ничего не делать. Проблема в том, что если ты ничего не делаешь, то начинаешь превращаться в человекоподобное существо, неспособное развиваться, менять свою жизнь к лучшему и приносить пользу окружающим, не говоря уже о достижении победы. А теперь представь себе, что произойдёт, если генерал на поле боя будет бездействовать только для того, чтобы не совершить ошибку?

Недолго думая, я ответил:

– Такой генерал сам по себе ошибка природы.

Раздался звонкий смех генерала Бертрана, после чего он сказал:

– О, да. Порой человек кажется самой большой ошибкой.

Мы оба засмеялись, после чего генерал Бертран продолжил уже спокойным тоном:

– К сожалению, ошибка исключена только у машины, но всякая машина бездушна. Этим мы и отличаемся. Человек же существо слишком несовершенное для того, чтобы находиться в здравом уме круглые сутки и не ошибаться. Нести бред и вести себя как псих – иногда и это является нормой. Так что какая-то часть человека навсегда останется ошибкой.

Я ЗДЕСЬ ЗАКОН!

Один – жертва феодалов, другой – спецагент в Первой мировой. Интересно было бы знать, кем были мои предки на много поколений в далёком прошлом и понимать, чья кровь течёт в моих жилах. Честно говоря, я уже стал относиться к своим генам, как к какому-нибудь капиталу, который сколачивали на протяжении многих веков. Узнав, что мой предок был в шаге от того, чтобы завалить командующего одной из немецких армий в Первой мировой, мне стало даже немного стрёмно от того, что теперь я не имею права прожить свою жизнь, не совершив какой-нибудь подвиг.