Эрик Поладов – 8 мм у виска (страница 2)
– Слушай, – сказал Марк, – я съезжу домой, привезу кое-что необходимое. Я бы взял тебя к себе, но… ты же знаешь, это небезопасно и…
– Нет-нет, – прервала его Габриэлла тихим и взволнованным голосом, будто она говорила эти слова через силу, – всё нормально. Я очень признательна за всё. Правда.
Её не покидали мысли о том, чтобы могло произойти, если бы он не нашёл её в том отеле. Возможно, её молоденькое и симпатичное тело уже кормило бы червей на каком-нибудь пустыре вблизи заброшенной свалки. Она понимала то, насколько много сделал для неё Марк, но передать эту благодарность искренне ей было крайне затруднительно. Всё из-за страха. Он не покидал её ни на минуту. Он мог ослабнуть и превратиться в тревогу, то снова возрастал до высшей планки, заставляя трястись каждую конечность. Даже в те мгновения, когда ей удавалось вздремнуть на несколько минут, её мозг моментально погружался в сон, и мир в её подсознании наполнялся сплошными кошмарами, в которых было много крови, а вокруг со всех сторон до неё доносились громкие истеричные крики. И главное – этот короткоствольный восьмимиллиметровый «кольт». Даже во сне она не отрывала глаза от этой панацеи от всех бед.
– Нус, тогда я полетел. Я скоро – сказал Марк и умчался домой.
Она изобразила натянутую улыбку и несколько раз дёргано кивнула.
Он поторопился вниз по лестнице.
Габриэлла присела на запачканный толстым слоем строительной пыли табурет, опустила сумку на пол, но при этом всё никак не выпускала из рук кожаную лямку.
Её обеспокоенный взгляд упирался в настенную штукатурку. От лунного сияния внутрь проникал слабый свет. Несмотря на полумрак, она не рассматривала ничего из того, что лежало вокруг. Строительные инструменты, вскрытые мешки с цементом и упаковки гипсокартона, спрессованные блоки. Вне зависимости от того, что её окружало, перед глазами она видела совсем другое – одну и ту же картину. Это был человек в тёмном одеянии, а в руке у него лежал пистолет с глушителем. Здесь это было лишним. Даже автоматную очередь не расслышит ни одна живая душа. В радиусе почти двух километров абсолютное уединение.
Габриэлла посмотрела вниз и обратила внимание, что, покидая отель впопыхах, она не застегнула молнию на сумке. Оттуда изнутри, из почти что тёмного вместилища, светился краешек металла. Она потянулась к нему и достала «кольт».
Она держала револьвер и думала о том, что из-за её злоключений не только нет покоя ей самой, но ещё и может нависнуть угроза над другими людьми, которые не имеют к этому ко всему никакого отношения. Например, Марк, который всего лишь на всего стремится помочь ей. А что, если они выследят его? Она скрывается в надёжном месте, но только не Марк.
С тех пор как Габриэлла приняла протестантство, а было это лет пять назад, последний раз она появлялась в церкви полгода тому назад. Она была очень верующей и вопрос о мироздании для неё уже давно утратил свою актуальность. Один прихожанин церкви как-то рассказал ей о своей убеждённости в том, что любое событие или явление происходят в зависимости от того, как ведут себя простые смертные; а вот исход каждой ситуации будет определяться по воле Всевышнего. «
Она сдвинула барабан, задрала дуло револьвера и все шесть патронов соскользнули с ячеек, вывалившись на её ладонь. Она вставила один патрон и задвинула барабан. Затем она стала раскручивать его, внимательно слушая каждый щелчок при вращении. Она проводила по барабану ладонью и крутила его с каждым разом всё быстрее и быстрее. Щелчки вращавшегося барабана начинали походить на шум разгоняющегося мотора, который так стремительно спешит к конечному пункту. Габриэлла уже много раз провернула барабан и потеряла счёт заполненной ячейки. Этот холодный как лёд ствол приближался к мишени. Дуло прижалось к виску. Сердце стучало как сумасшедшее, словно оно вот-вот разорвётся, не позволив нажать на спусковой крючок. На зрачках её скопилась слёзная жидкость. Если тот парень в церкви был прав, то она узнает ответ на вопрос: стоит ли трепать себе нервы и пытаться скрыться от преследователей? Не будут ли её старания и старания Марка потрачены впустую? Доведёт ли она дело до конца?
Её губы разомкнулись и дыхательные пути как будто что-то перекрыло. Подбородок начало трясти. Уголки губ сильно растянулись, а зубы оскалились. Указательный палец давил на спусковой крючок, всё плотнее прижимаясь к нему. Она зажмурила глаза так сильно, как только смогла. Слеза покатилась по правой щеке и…
Где-то в здании послышались шаги.
Габриэлла разжала веки и с тревогой смотрела на дверной проём.
Прошёл почти час с того момента как Марк уехал. Она узнала его. Среди всех, кого знала Габриэлла, только Марк носил ботинки с особенной подошвой, которая при ходьбе издавала отчётливое и громкое клацанье.
Когда шаги стали совсем близко, она резко опустила револьвер в сумку вместе с остальными пятью патронами.
Марк вошёл в комнату. Он вернулся, прихватив с собой подушку с дивана, два пледа, небольшую раскладушку, питьевую воду и кое-что из еды.
– Всё нормально? – с какой-то лёгкостью спросил Марк, пребывая в полной уверенности, что за время его отсутствия ничего произойти не могло.
Она не проронила ни слова, а лишь кивнула головой. В полумраке Марк не разглядел её глаза, покрытые слезами. Вскоре клацанье его обуви начало утихать. Он оставил её, пообещав заехать завтра после работы.
Габриэлла ещё долго лежала на раскладушке, укутавшись пледом. Она всматривалась в стену, охваченная горой мыслей, каждая из которых вертелась вокруг одной и той же проблемы, и так пока её глаза не накрыли свинцовые веки в 6.20 утра.
8 октября 1985 года.
2. ВОЛЬНЫЙ КУРЬЕР
Неделей ранее.
В офисе упаковочной компании почти никого из работников не осталось. Рабочий день уже закончился, но 20:15 на часах не всем казалось слишком поздним временем для того, чтобы доделать кое-какую работу.
В бухгалтерии дверь кабинета была открыта. Габриэлла шла по коридору, направляясь на склад за офисной бумагой для бланков. Её остановила Мона из отдела маркетинга и аналитики. А точнее, Габриэллу остановил её плач.
Мона устроилась в компанию по срочному трудовому контракту на место находившейся в декрете сотрудницы. С небольшим опытом в свои тридцать шесть Мона всё-таки смогла убедить на собеседовании директора фирмы в своей компетентности и в том, что практически весь её трудовой стаж прошёл мимо оформления.
– Мона? – робко вымолвила Габриэлла.
Мона сидела на полу перед рабочим столом, прислонившись плечом к стене. Её голова свисала на бок так, что тоже упиралась в стену. Кожа вокруг глаз обрела ярко-розовый оттенок. В её руке лежал телефонный шнур. Трубка сползла с её коленки и продолжала валяться на холодном полу.
Габриэлла подошла и, слегка согнув колени, прикоснулась обеими руками к плечам Моны.
– Мона?
Она заметила пустой стакан на столе, который тут же наполнила водой из графина, что стоял на тумбе в полуметре. Затем она поднесла стакан к Моне. Возвращая телефонную трубку на место, она нежно взяла руку Моны и приложила к стакану, после чего сама присела рядом.
– Рассказывай. Что произошло?
Как обессиленные, руки Моны опустились вместе со стаканом. Она опустила голову на противоположную сторону, прижавшись к Габриэлле.
– Моя сестра… она… она…
– Что с ней?
– Я не знаю. Врачи не сказали, когда именно, но сказали точно, что сердце вот-вот откажет. Может пару недель, может месяц.
– А что насчёт пересадки? Они что-нибудь упомянули об этом?
– Родители выставили дом на продажу, но неизвестно, как быстро его удастся продать. Мало кто захочет приобрести трёхэтажный особняк на краю вымирающего городка. Машину я заложу в ломбард. Но это всё ничтожная мелочь.
Габриэлла погрузилась в озадаченное безмолвие, а Мона изливала ей душу, пока слёзы продолжали скатываться по её щекам.
– В прошлом году она потеряла мужа, а теперь ещё это сердце оказалось не таким надёжным, как обещали врачи. А что же будет с моими племянниками? Как я скажу им о том, что они больше не увидят маму?
Хныканье Моны стало чуть громче.
– Ну, – сказала Габриэлла, – я поговорю с шефом, скажем коллегам. Я собрала приличное количество редких марок. Какой-нибудь коллекционер хорошо заплатит за них. Мы обязательно соберём нужную сумму. Не переживай.
– Нет – тихим скорбным голосом возразила Мона. – Эта сумма неподъёмная. Ей нужно молодое сердце. Сейчас есть только два донора и оба в Европе. Одна и другая семья не требуют никаких денег, но нужно оплатить заказную транспортировку, плюс стоимость операции. Мне столько не достать. Если только родители смогут продать дом за приличную сумму. Тогда можно будет попробовать собрать ещё. Но…
Тем временем этажом выше в своём кожаном кресле сидел директор компании Бенджамин Локк. Перед ним валялись бумаги с финансовой отчётностью, заказы от клиентов, письма от компаний-партнёров. В руках он держал письмо от поставщика сосновых досок. В письме был указан суммарный долг в размере 14 050 долларов. В другом письме от поставщика горючего было напоминание о том, что старый долг компании вырос ещё на 1 747 долларов и фирма намерена оборвать поставки топлива до тех пор, пока не будет погашена вся задолженность до последнего цента. И таких писем перед ним лежало на очень круглую сумму.