Эрик Найман – Малая энциклопедия трейдера (страница 8)

Дополнительную информацию можно найти на сайте Банка Японии http://www.boj.or.jp.

Министерство финансов Японии играет намного более важную роль, нежели Банк Японии, который скорее выполняет техническую функцию по отношению к действиям Минфина.

По признанию практически всех аналитиков, в 1990-х гг. самой большой властью в денежно-кредитной политике послевоенной Японии обладал Эисуке Сакакибара (Eisuke Sakakibara), или «Мистер Иена» (Mr. Yen), как называли Сакакибару в тот период, когда он возглавлял японский Минфин. Уважительного прозвища Сакакибара удостоился, когда за один год – с середины 1995 г. по середину 1996 г. – возглавляемое им ведомство руководило валютными интервенциями Банка Японии. Общая сумма интервенций за этот период составила около $40 млрд, включая интервенции других центробанков, направленных на усиление доллара США.

Экспортно ориентированная экономика Японии в то время страдала от «иендака» (японский термин) – повышения курса иены. «Иендака» угрожала экспортному потенциалу страны и негативно влияла на финансовую стабильность экспортно ориентированной экономики Японии. Отягчающим обстоятельством было постоянное удешевление зарубежных инвестиций, капиталов и активов относительно иены, которая есть и была валютой балансов японских финансовых и промышленных организаций.

Валютное кредо Эисуке Сакакибары – «усиление иены нежелательно» – полностью совпадало с позицией Роберта Рубина, который выступал за сильный доллар на фоне слабой иены. Так что в период укрепления иены Сакакибара постоянно искал возможности для валютной интервенции, продавая иену против других валют, особенно против американского доллара.

Практически все торговцы, зная Сакакибару как неумолимого игрока, чутко реагировали не только на его действия, но и на его слова. Порой было достаточно одного намека на недовольство по поводу роста курса национальной валюты Японии, и спекулянты покорно отступали, продавая иены. Исключение составляли случаи, когда усиление иены было обусловлено значимыми и неизбежными фундаментальными событиями, а не спекулятивными движениями. В такие времена даже валютные интервенции Банка Японии могли разве что притормозить нежелательную тенденцию, но никак не развернуть ее.

Преемником Эисуке Сакакибары на посту министра финансов Японии стал Киичи Миядзава (Kiichi Miyazawa), который продолжил политику своего предшественника по всемерному сдерживанию усиления иены.

Какое-то время после Миядзавы министром финансов Японии был Масаджуро Шиокава (Masajuro Shiokawa), занявший этот пост, когда ему было уже больше 80. Однако вскоре, 22 сентября 2003 г., его сменил более молодой Садакацу Танигаки (Sadakazu Tanigaki).

Дополнительную информацию можно найти на сайте Министерства финансов Японии http://www.mof.go.jp.

Дилинговая комната Банка Японии, из которой осуществляются валютные интервенции

Суверенные фонды благосостояния (Sovereign Wealth Funds), или СФБ, – это новый класс международных игроков валютного рынка. Эти фонды обещают перещеголять центральные банки по своим размерам, а значит, и по влиянию на валютные рынки уже в 2011 г. Так, в начале 2007 г. сумма средств под управлением СФБ составляла немногим менее $3 трлн против $5 трлн золотовалютных резервов под управлением центробанков. Однако в Morgan Stanley ожидают, что к 2011 г. эти величины сравняются (по $6.5 трлн), а к 2017 г. сумма активов СФБ намного обгонит валютные резервы центробанков, достигнув гигантской суммы $17.5 трлн против $10 трлн соответственно.

СФБ, как и центральные банки, – тоже государственные финансовые организации. Их создают экспортно ориентированные страны со стабильно большим сальдо торгового баланса. Самыми большими фондами обладают Объединенные Арабские Эмираты, Китай, Россия, Сингапур, Норвегия, Кувейт. Первый подобный фонд был создан Кувейтом еще в 1960 г. Однако расцвет их начался только в XXI в. вместе с накоплением центробанками слишком огромных резервов. Известно, что валютные резервы в основном вкладываются в государственные ценные бумаги Казначейства США. Однако ослабление американского доллара и стремительный рост стоимости сырьевых товаров вынуждают страны-экспортеры находить более выгодные активы. А так как центробанки по своей природе консервативны и не способны на эффективное инвестирование, то для подобных целей были созданы и создаются новые СФБ.

Так что внимательно следите за новостями об инвестиционных движениях СФБ: в силу своих поистине огромных размеров – в середине 2007 г. в среднем они управляли около $100 млрд каждый – они, словно слон в посудной лавке, могут перевернуть рынки.

Среди коммерческих банков, активно торгующих валютами, выделяются Barclays Bank, Chase Manhattan Bank, Citibank, Deutsche Bank, Standard Chartered Bank, Union Bank of Switzerland, а также ряд других европейских, американских и азиатских банков. Ежедневный объем валютных операций этих банков превышает миллиарды долларов. При этом можно отметить высокую концентрацию валютообменных операций среди небольшого количества банков – более 3/4 дневного оборота валютного рынка проходит менее чем через 1000 банков мира. И с каждым годом концентрация усиливается, подстегиваемая процессом слияний и поглощений в банковском секторе.

Инвестиционные, пенсионные, венчурные и хедж-фонды[7] проводят активную политику портфельного инвестирования. Политика этих организаций заключается в приобретении государственных и корпоративных акций и облигаций в различных странах мира. А так как это сопряжено со значительными объемами валютообменных операций, то возникает как минимум потребность в хеджировании своих позиций при помощи заключения фьючерсных, форвардных или опционных контрактов, а при наличии достаточного опыта, денег и информации – как максимум и желание поспекулировать некоторыми валютными парами.

Нас с точки зрения влияния на валютный рынок больше всего будут интересовать пенсионные и хедж-фонды. Пенсионные фонды основной задачей ставят сохранение вложенных в них средств, а получение прибыли отходит на второй план. Управляющие подобными фондами получают вознаграждение как процент от активов. Отсюда становится понятным, почему пенсионные фонды редко осуществляют рискованные спекулятивные операции. Однако они же в силу потребности в постоянной минимизации риска являются и активными хеджерами своих валютных позиций, возникающих в случае приобретения зарубежных активов. Совсем другую стратегию используют хедж-фонды. Управляющие хедж-фондов получают вознаграждение в виде процентов от прибыли, поэтому хедж-фонды стремятся заработать на любой, даже самой рискованной операции. Исторически пенсионные фонды были созданы раньше хеджевых (в 30-е и 60-е гг. XX в. соответственно), и на сегодня суммарные их активы значительно больше. Но снижение доходности классических инструментов инвестирования – государственные и корпоративные облигации – провоцирует все большее число инвесторов вкладывать свои средства в хедж-фонды, несмотря на более высокий риск таких инвестиций. Обычно периоды длительного финансового благополучия повышают аппетиты инвесторов к риску. Однако после краткосрочных, но мощных финансовых штормов этот аппетит угасает, и инвесторы ищут спокойные гавани для своих активов.

В настоящий момент именно агрессивная спекулятивная деятельность хедж-фондов стала главным источником нестабильности финансовых рынков. Зачастую только одни слухи о том, что какой-то крупный хедж-фонд начал занимать определенные позиции на рынке – накапливать либо распродавать некий товар, способны сильно «качнуть» рынок в ту или иную сторону.

Одним из наиболее известных фондов конца прошлого столетия являлся Quantum Fund, входивший в «империю» Джорджа Сороса (George Soros), одного из самых знаменитых валютных спекулянтов XX в.

В первую очередь Сорос известен как человек, который «обрушил» Банк Англии. В 1992 г. Quantum Fund занял позицию с расчетом на падение фунта стерлингов против немецкой марки и американского доллара. Естественно, Банк Англии защищал национальную валюту Великобритании. Но макроэкономика была не на стороне Old Lady, и в итоге Банк Англии не смог удержать фунт от девальвации даже путем поднятия ставки ссудного процента на пять полных процентов (до 15 %). Удержание курса фунтов стерлингов стоило Казначейству Великобритании 3.4 млрд фунтов стерлингов, из которых более $1 млрд «прибрал к рукам» Quantum Fund Джорджа Сороса (рис. 1.11).

День, когда британский фунт рухнул против немецкой марки сразу на 4.5 %, – 16 сентября 1992 г. – вошел в историю как «черная среда». Перед этим, кстати, начиная с 9 сентября фунт уже успел упасть против доллара США почти на 8 %. Кроме негативного финансового результата девальвации фунта итогом такого падения стал выход Великобритании из Европейской валютной системы, вслед за которым последовали серьезные изменения валютной политики всех западноевропейских стран.

Очень интересно и поучительно об этом случае в истории британского фунта и немного о своей «скромной роли» Джордж Сорос написал в книге «Алхимия финансов»[8].

Источники: http://www.bankofengland.co.uk, http://www.bundesbank.de