Эрик Ластбадер – Завет (страница 49)
Приняв душ и одевшись, они спустились вниз и с облегчением выяснили, что Берио еще не приходил. Спешно покинув отель, они вышли на небольшую и очень живописную площадь, окруженную множеством пока закрытых магазинчиков. Браво повел Дженни в маленькое кафе на одной из ближайших боковых улочек. Внутри было сумрачно, под потолком сходились низкие балки, словно удерживая в этом месте дух давно ушедших эпох. Браво выбрал столик возле одного из маленьких окон с деревянными рамами, выходящих прямо на канал.
В ожидании завтрака Браво открыл только что купленную свежую газету и по своей привычке пробежал глазами содержание.
Подняв глаза от текста, он проговорил:
— Официальное сообщение из Ватикана. Папа болен гриппом.
— Если они опубликовали эту новость, значит, дела совсем плохи, — сказала Дженни. — Епископская клика наверняка давит на рыцарей все сильнее.
— И предоставляет им все большие средства и полномочия, — добавил Браво. — У нас совсем не осталось времени, Дженни.
Она хмуро кивнула.
— Нужно успеть добраться до сокровищницы раньше рыцарей.
Отложив газету, Браво протянул ей путеводитель «Мишлен» и назвал страницу. Венеция делилась на семь районов, sestieri, каждый по-своему неповторимый. Дженни раскрыла книжку в нужном месте: I Mendicoli, отдаленный от центра рабочий квартал района Дорсодуро, редко посещаемый туристами. Дословно название означало «бедняки», «нищие попрошайки». Когда-то здесь обитали рыбаки и ремесленники, действительно жившие крайне бедно.
Она углубилась в чтение, а Браво тем временем разглядывал монету, найденную в подводном сейфе залива Сен-Мало. Он поворачивал ее то одной, то другой стороной к свету, крутил, зажав между двумя пальцами, и улыбался, снова вспоминая, как отец обучал его собственной криптографической системе. Браво чувствовал огромную благодарность и за эти уроки, и за выработанную под контролем Декстера способность сосредотачиваться на решении задачи.
Дженни вопросительно взглянула на него.
— Что я должна найти?
— Переверни страницу, — велел Браво.
С другой стороны было фото церкви Сан-Николо, а под ним еще одно, с фрагментом росписи. «Святой Николай, покровитель бедняков. Джованни Баттиста Тьеполо», — прочитала Дженни.
— Это кусочек центральной росписи под куполом храма, — пояснил Браво. — А теперь взгляни на монету.
Она взглянула и убедилась, что на ней те же фигура и лицо святого Николая. Точная копия.
Браво перевернул монету. Надпись на лицевой стороне состояла из латинских слов. Mereo adsum tantus proventus.
— Я немного знаю латынь, — сказала Дженни. — Эта фраза не имеет смысла.
— Пока что нет, но в скором времени она его обретет. — Его улыбка становилась все шире. — Сначала я решил, что это настоящая старинная монета. Оказалось, ничего подобного. Это подделка, но такая искусная, что легко ввела меня в заблуждение. А фразу придумал мой отец.
Им принесли заказ, и оба набросились на еду, уничтожая содержимое тарелок так быстро, как только могли.
Браво скопировал бессмысленную латинскую фразу на клочке бумаги. Ниже приписал простенькое равенство: 54–46 = 8.
— На ребре монеты пятьдесят четыре бороздки, — объяснял он. — В классическом латинском алфавите двадцать три буквы. Умножаем это число на два, получаем сорок шесть. — Он указал на начало первого слова. — Для начала отец всегда использовал шифр, изобретенный Цезарем. Каждому символу приводится в соответствие другой, отстоящий на четыре шага. Альфа, таким образом, превращается в омегу, и так далее.
— Такой код очень просто разгадать, — заметила Дженни.
Браво кивнул.
— Но у нас еще есть уравнение. Начиная со второй буквы, шифр меняется. Ключ — уже не четыре, а восемь символов.
— То есть вторую букву в слове заменяем на восьмую от нее по счету?
— Точно, и дальше в том же духе. Третью букву заменяем на девятую, четвертую — на десятую.
— И что же написано на монете?
Браво, закончив писать, показал ей результат.
— «Кошелек нищего в шкафу для податей», — перевела она. — Ты понимаешь, что это значит?
— Думаю, нам нужно отправиться в I Mendicoli и выяснить это. — Он заплатил по счету, и они вышли из кафе.
Солнце уже поднялось высоко, и сырое утро становилось жарким. Школьники уже сидели на уроках, студенты-художники спешили на зарисовки мимо фантастических средневековых зданий, зажав под мышкой этюдники, в руках — мобильные телефоны, и безостановочно болтая.
— Боже… да ведь вода воняет, и еще как! — изумилась Дженни, когда они пересекали канал по мосту.
Браво рассмеялся.
— О да, аромат Венеции — это для ценителей! К нему нужно привыкнуть.
— Ну нет уж, увольте!
— Ничего, со временем, ручаюсь, ты изменишь мнение, — со смехом резюмировал Браво.
Он шел впереди, а Дженни время от времени останавливалась, словно в недоумении.
— В чем дело? Думаешь, я не найду дорогу? — спросил он наконец. — У тебя совершенно потерянный вид.
— У меня ощущение, что за нами следят. Обычно я ориентируюсь по отражениям в витринах магазинов или автомобильных зеркалах, но пока почти все витрины закрыты, а машин здесь, понятное дело, нет. Вода не годится. Крайне ненадежный способ, — из-за ряби и бликов все равно ничего толком не разглядеть…
Они продолжили путь, охваченные смутным беспокойством, окруженные со всех сторон запахами утренней Венеции. Ветерок с легким винным привкусом, мимолетное дуновение женских духов, специфический запах светлого истрийского камня — все эти ароматы были словно принесены с нормандского побережья на крыльях архангела Михаила. Но все перебивал вечный тяжелый запах разложения, исходящий от темно-зеленой воды. В Венеции даже среди бела дня, в ясную, солнечную погоду, вас не оставляло острое ощущение близости тайны. Бесконечно поворачивая, вы слышали чьи-то шаги, то приближающиеся, то удаляющиеся; неожиданно попадали из узенького переулка на одну из венецианских campo, старинных площадей, где разговаривали между собой приглушенными голосами старики, и одинокая фигура в черном, крадучись, в последний момент ускользала из поля вашего зрения.
Первая остановка была в районе Сан-Поло, где соединял берега Большого канала мост Риальто, построенный в 1172 году и до века девятнадцатого остававшийся единственной пешеходной переправой между право- и левобережной Венецией. Браво и Дженни ступили на мост, наблюдая, как по обеим сторонам канала начинали работу магазины: гостеприимно распахивались двери, раскрывались ставни, по бокам от входа и в витринах появлялись зазывные вывески.
Банк Венеции располагался сразу за Эрберией, старинным открытым рынком времен Казановы. Здесь продавали зелень и свежие продукты, каждое утро привозимые в Венецию с небольших островков, усеивавших воды лагуны. Острый запах пряных трав смешивался с пьянящим ароматом спелых апельсинов, спаржи, молодых артишоков — castradure и благоуханием только что срезанных цветов. Они пробирались по рынку через радостно гомонящую толпу. Дженни, охваченная необъяснимой тревогой, пыталась вычислить слежку, но в такой толчее все ее усилия были бесполезны. Оптовые торговцы уже уезжали, освобождая место для розничных продавцов.
Банк занимал роскошное старинное здание в византийском стиле, с галереями и многочисленными обрамленными колоннами узкими сводчатыми окнами; оно было отстроено заново после опустошительного пожара 1514 года. Как многие здания в Венеции, это отличалось богатством тонкой отделки, искусной работы каменными скульптурами и готическими угловыми камнями. Внутри мраморные стены поднимались к куполу, центр которого украшала великолепная мозаичная картина, изображающая венецианский флот под поднятыми парусами.
Браво что-то сказал худощавому господину средних лет за высокой стойкой, закрывавшей проход наверх, и тот передал ему бумажную форму, куда необходимо было внести исключительно номер счета. Браво не понадобилось даже вписывать свое имя, только расшифрованные цифры из записной книжки отца.
Служащий забрал форму и удалился. Он отсутствовал минуты три, не больше. Вернувшись, он открыл дверцу на стойке и пропустил Браво, — но не Дженни. Вежливо и почтительно, но при этом твердо он произнес:
— Надеюсь, вы понимаете, синьорина. Устав банка запрещает доступ к ячейке кому-либо, кроме держателя счета. Видите ли, это вопрос безопасности.
— Я все понимаю, синьор, — улыбнулась Дженни и, обратившись к Браво, добавила: — Я подожду на улице. Поищу нашего приятеля. — Она имела в виду Берио, подозревая, что он все-таки тайком следовал за ними.
Браво кивнул.
— Я скоро вернусь.
Служащий повел его по мраморному полу к лестнице, ведущей в небольшой вестибюль. Они поднялись наверх. Массивная дверь в депозитарий была открыта. Ну конечно, это ведь Венеция. Банковские хранилища здесь размещались не внизу, в подвалах, а наверху, так что им не страшны были регулярные наводнения.
Они прошли в маленький кабинет, один из шести, что располагались по левую руку от входа в холл. Здесь служащий оставил Браво на короткое время, а затем вернулся, держа в руках продолговатый металлический ящичек. Он поставил его на стол перед Браво и сказал:
— Я буду ждать вас снаружи, синьор. Когда закончите, позовите меня.
Он вышел из комнатки, бросив на прощание взгляд через плечо.
Некоторое время Браво молча смотрел перед собой, представляя отца на этом самом месте. Декстер сидел здесь, на этом самом месте, а на столе стоял ящичек с открытой крышкой… Браво протянул обе руки и сжал ящик, как будто металлические стенки до сих пор хранили живое тепло от прикосновений отца. Потом откинул крышку.