Эрик Ластбадер – Шань (страница 95)

Туристы редко забредали в это заведение, главным образом потому, что его название отсутствовало в “Путеводителе по Гонконгу”. Зато, возможно благодаря своему несколько путающему интерьеру, оно считалось весьма популярным среди местных жителей, “тонких ценителей кулинарного искусства”.

За предыдущие два или три визита Блисс успела составить представление о кухне “Стар Хауза” как о весьма посредственной. Однако на сей раз все было по-другому. Каждое блюдо, появлявшееся на столе, было исключительно свежим и необычайно вкусным. Когда она с некоторым удивлением отметила этот факт, Большая Устрица Пок, рассмеявшись, сказал:

— Все, кого я привожу сюда, говорят то же самое. Мне доставляет удовольствие наблюдать за их лицами, когда они переступают порог и особенно в тот момент, когда у них во рту оказывается первый кусочек фаана.Однако ответ на загадку прост до смешного. Хозяин ресторана — мой зять. Он до самозабвения влюблен в мою сестру и поэтому говорит, что обязан мне всем.

— Как это?

— Видишь ли, мои родители умерли...

— Понятно,—сказала Блисс.

Являясь главой семьи, Пок должен был давать благословение на брак.

В этот вечер он был Большой Устрицей Поком, а не Фаном Скелетом, и поэтому наряд его отличался от того, в каком он предстал перед Блисс во время первой встречи. На нем были светло-серый льняной костюм, рубашка в тонкую полоску на голубом фоне и темно-синий шелковый галстук. В этом одетом с иголочки бизнесмене трудно было узнать мускулистого, голого по пояс контрабандиста, каким Блисс видела его на рассвете.

Он отпустил какое-то забавное замечание, и когда Блисс рассмеялась, кивнул, улыбнувшись почти застенчиво. Она определенно нравилась ему. Не похожая ни на одну из женщин, которых ему приходилось встречать до сих пор, она обладала мужским интеллектом, и это заинтриговало его. Ее податливость не имела ничего общего со слабостью.

Большой Устрице Поку доводилось время от времени иметь дело с современными западными женщинами. Стремление выжить в мире бизнеса, являвшемся преимущественно мужской вотчиной, закаляло их души, делая их тверже стали и лишая какой бы то ни было привлекательности. Стараясь приобрести силу, они с рабской покорностью следовали тропой, проложенной мужчинами, изменяя при этом своей природе, которая безжалостно мстила им. Они не знали, что тому, кто хочет стать по-настоящему сильным, следует уподобиться морю, подтачивающему скалы. Камни со временем мельчают и рассыпаются в песок, уносимый волнами, в то время как море остается неизменным.

Блисс разительно отличалась от этих новых примадонн западного мира, хотя ничуть и не уступала им в силе. Большая Устрица Пок, чтивший традиции, не любил это качество в женщинах, однако в данном случае, к собственному изумлению, был вынужден признать, что именно оно больше всего привлекало его в собеседнице.

Сидя напротив него, Блисс, разумеется, уловила перемену в его отношении к ней, но не могла целиком сосредоточиться на разговоре. Часть ее вновь погрузилась в да-хэй,ее кипростерлось над безбрежной равниной Южно-Китайского моря. Волны блестели в лунном свете. Отдаленный визг моторных дизелей разносился по воде вместе с протяжными, утробными криками китов.

Раздраженная навязчивостью своего состояния, Блисс сделала над собой усилие, чтобы выйти из него. Она знала, что ей ни в коем случае нельзя отвлекаться от задачи, стоявшей перед ней. Только проявив всю свою изобретательность, она могла рассчитывать на успех. Она уже поняла, что выудить у Большой Устрицы Пока имя женщины, следившей за Джейком и знавшей о его предстоявшей встрече с Ши Чжилинем, задача не из легких. Он отнюдь не был простым торговцем наркотиками и являл собой фигуру редкую и весьма сложную. Блисс следовало узнать, какую компенсацию он захочет получить в обмен на информацию, прежде чем он сам заведет об этом речь. Только так можно было вести дело с этим расчетливым и проницательным дельцом.

— Ты изменяешь свой облик так же легко, как костюмы, — заметила она.

Большая Устрица Пок ухмыльнулся.

— Это просто скромное умение, которое нельзя даже назвать талантом. У меня много жизней, а каждая новая жизнь — это новая любовь.

Теперь все ясно,— подумала Блисс. — Он хочет меня.

—Думаю, что в этом таится и определенная опасность, — промолвила она вслух. — Быть одновременно несколькими людьми — значит создавать себе дополнительные трудности, не так ли?

Он пожал плечами.

— Возможно, поэтому я и веду такое существование. Оно содержит в себе значительный риск, без которого жизнь представляется мне пресной и бессмысленной.

Подобно перцу, он придает жизни удивительный пряный вкус, который нельзя спутать ни с чем.

— Думаю, что ты получил бы удовольствие, играя в “русскую рулетку”.

Большая Устрица Пок рассмеялся.

— Я играл и в эту игру. На спор. И получил таким образом одно из своих судов. Элементарно просто.

Он снова засмеялся.

— Так как же насчет женщины, укравшей опал? — напомнила Блисс.

Он взглянул на нее.

— Я получу камень назад?

Блисс молча катнула опал к нему по столу.

— Она была моей любовницей, — промолвил он. — Была до тех пор, пока я не узнал, что она встречается с коммунистическим агентом с материка.

— Она шпионила в пользу Китая?

—Да.

Ее глаза вдруг затуманились. Ночь расцвела огнями. Лунная дорожка протянулась перед ней.

Да-хэйвтягивала ее в себя...

Не сейчас! Я уже почти у цели!Странные голоса морских существ вплетались в дорожку света, делая ее ярче, пока Блисс не услышала чей-то зов, обращенный к ней...

Идет, он идет...

Кто идет?

Он идет. Он уже здесь.Большая Устрица Пок повернул голову.

Он выпустил из пальцев палочки, и они звякнули о край тарелки. Он попытался встать в то время, как Блисс продолжала сидеть, завороженная призрачными голосами. Точно во сне она увидела, как Большая Устрица Пок открыл рот.

— Мать твою... — начал было он.

Раздался оглушительный грохот. Один!.. Другой?.. Третий!.. Четвертый!.. И еще... И еще... И все пули точно попали в цель!

Ночь вокруг пылала морем огней. Под опущенными веками Яна Маккены проплывало видение из далекого прошлого. Северные территории. В его ушах отдавалось тук-тук-тукзеленой мухи о молочную поверхность выпученного глаза мертвого мальчика. Невидящий взгляд его был устремлен к мерцающим звездам... Там, в безжалостной раскаленной пустыне, свершив страшное злодеяние, Ян Маккена повредился рассудком.

Именно тогда все и началось, но Маккена отказывался верить этому, признаться себе, что сам виноват в мучительных кошмарах, преследовавших его. Нет, все дело было в колдовстве, в чарах, наложенных на него пылающими жертвенными кострами и древними заклинаниями.

Проклятые туземцы — вот настоящие виновники его страданий. Это они хотели его смерти. Они требовали расплаты за его преступление. Австралийские аборигены, китайцы — для Маккены было все равно. В его сознании они все слились воедино, образовав отвратительное, жуткое месиво из лиц. Со временем из этого месива выкристаллизовалась громадная фигура ВРАГА, грозно высившаяся над Маккеной, загораживая свет жизни, унижая его, лишая мужества и сознания собственного превосходства над “цветными”.

Его мозг, терзаемый жестокой пыткой, метался в поисках ближайшей мишени и вскоре нашел ее.

Большая Устрица Пок.

Отправившись разыскивать его, Маккена обошел все рестораны, кафе и притоны, расположенные в Ванчае. В “Розовой Чашке” кто-то напомнил ему, что Большая Устрица Пок неизменно ужинает в “Стар Хаузе” на Козевэй бэй.

Маккена ввалился в ресторан, дико озираясь покрасневшими глазами. Он производил впечатление буйно помешанного, но поскольку китайцы всех гвай-лопривыкли считать сумасшедшими, то официанты продолжали деловито сновать вдоль проходов между столиками, держа в руках подносы с едой и не обращая на него никакого внимания. Никто ничего не заподозрил, даже когда он, расталкивая всех, стремительно приблизился к столику Большой Устрицы Пока.

И тогда он вытащил “Магнум” и, нажав курок шесть раз подряд, разрядил обойму.

Дьявол вырвался на свободу.

— Я сделал все необходимые звонки.

Закрыв глаза, Джейк парил в пустоте, окружавшей его.

— Джейк-сан, ты слышишь меня?

— Привет, Микио-сан, — устало отозвался он. — Да, я слышал, что ты сказал.

Микио уселся на татаминапротив Джейка. На другом конце комнаты возле окна стояла Казамуки, дожидавшаяся приказаний своего оябуна.Микио сделал едва уловимый жест рукой, и она, слегка поклонившись, бесшумно выскользнула из комнаты, так, что Джейк, изможденный до предела, даже не заметил, как это случилось.

— Я разговаривал со своими людьми из полицейской префектуры, — продолжал Микио. — Поверь мне, тебе ничего не угрожает.

— Как тебе это удалось? — осведомился Джейк без тени улыбки. — Мы оставили после себя такой разгром.

Микио пропустил мимо ушей этот не слишком деликатный вопрос. Его всерьез беспокоило подавленное состояние друга. Он видел, что Джейк предается бесплодным сетованиям на судьбу. Это такнепохоже на него, —подумал Микио.

Он вздохнул.

— Это пустяки по сравнению с войной, которую я вел на протяжении последних недель. Так что не тревожься зря.

Он украдкой всмотрелся в лицо Джейка, стараясь понять причину тоски, изводившей его друга. Неужели, все дело в смерти Чжилиня? —спрашивал он себя в который раз.