Эрик Ластбадер – Глаза Ангела (страница 96)

Не успели Тори и Рассел ступить на территорию неприятеля, как оказались в обществе одного из врагов. Но враг ли капитан Николаев? От принципиального решения этого вопроса зависело многое: самым важным качеством разведчика всегда считалось умение распознавать врагов и друзей, правильно выбирать людей, на которых можно положиться, которым можно довериться. Компьютеры ничего подобного делать не могут, поэтому и в век всеобщей механизации и компьютеризации разведслужбы не потеряли своего значения. И если кто-то терпел неудачу, — один разведчик, или целый отдел, или даже государство, происходило это главным образом потому, что лицо, которому доверяли, оказывалось в стане врагов.

— Я попытаюсь объяснить вам, — прервал молчание капитан. — Посмотрите вокруг себя. Вы везде увидите здесь военных, я имею в виду в этом ресторане. И на близлежащих улицах, кстати, тоже. Большинство тех людей, которых вы видите, мне знакомы, но мы, разумеется, не друзья, просто знаем друг друга. Мы ни разу вместе не собирались за одним столом, наши дети не дружат. Но в этот ресторан я могу спокойно привести любого своего знакомого, и никто не будет обсуждать это, сплетничать, следить за нами, потому что сюда я привожу только своих друзей, гостей или деловых знакомых. Вы понимаете мою мысль?

— Я, возможно, и понимаю, но мистер Слейд — вряд ли. Он не такой сообразительный, как я, — ответила Тори.

— Странно, — обратился капитан к Расселу, — я, видимо, недостаточно хорошо изъясняюсь на английском.

— С произношением у вас неплохо, — вмешалась Тори, не давая Расселу ответить, а вот грамматику вашу оценит мистер Слейд.

— Юмор я люблю, — рассмеялся Николаев, — особенно, если шутит женщина. Хорошо, когда у женщины есть чувство юмора, правда?

— Правда. Только юмор у людей разный.

— Согласен. — Капитан внимательно посмотрел на Тори, перевел взгляд на Рассела. — Вы наверное думаете о том, чего я от вас хочу, не так ли, мистер Слейд? Кстати, что значит слово «bozo», которым вы меня назвали? «Болван?»

— Не совсем так, — сказал Рассел. — Это синоним слова «клоун». На жаргоне.

— Понятно, — капитан слегка нахмурился, но тут принесли первое блюдо, и он повеселел. — Угощайтесь. Надеюсь, вы не очень огорчились из-за того, что я сам, не спрашивая вас, сделал заказ?

— А что нам огорчаться? В России ко всему приходится привыкать, — съязвила Тори.

Обед прошел в молчании. Когда с последним блюдом было покончено и тарелки унесли, капитан спросил у своих гостей:

— Ну как? Понравился обед?

— Вполне, — ответил Рассел, бросая кусок сахара в стакан с крепким чаем.

— Вот и прекрасно. Думаю, все мы чувствуем себя лучше после еды.

— Не уверен насчет всех, — сказал Рассел.

— Мистер Слейд хочет сказать, — поспешила объяснить Тори, — что мы несколько озадачены. Вы чего-то от нас хотите, это ясно, но мы и понятия не имеем о том, чего именно.

— Хорошо. Мы провели вместе какое-то время и сейчас, немного узнав друг друга, могли бы побеседовать.

— Смотря о чем беседовать. Может, и не стоит, — заметил Рассел.

Капитан посмотрел на него долгим взглядом, словно решаясь на что-то; вытащил носовой платок и, вытерев вспотевший лоб, наконец сказал:

— Доверие — вот что важно. Я не знаю, могу ли я вам доверять.

Рассел, пивший в этот момент чай, от этих слов поперхнулся и закашлялся, а Тори уставилась на капитана так, словно он у нее на глазах сошел с ума.

— Я что-то не то сказал? — удивленно обратился капитан к своим гостям.

— Не прикидывайтесь, — заявила Тори.

— Вы, капитан, самый потрясающий экземпляр из всех русских, которых я когда-либо встречал, — ответил Рассел.

— Что ж, я принимаю ваши слова как комплимент.

— Вы раньше говорили о каком-то предложении с вашей стороны, — напомнила Тори.

— Вы можете пообещать мне, что выслушаете меня до конца?

— Говорите, — ободрил Рассел. — Что за предложение?

— Э-э, я предлагаю обменяться некоторой информацией.

— Что ж, но ты будешь говорить первым, Иван, — сказал Рассел.

— Рассел! — возмущенно вскричала Тори.

— Оставь, Тори, — осадил ее Рассел, — ты разве забыла, где мы находимся? В стране, где человеку выносят приговор раньше, чем предъявляют какие-либо обвинения. Все, что мы скажем или сделаем, начиная с настоящего момента, будет использовано против нас, и мы окажемся в приятном местечке вроде того, что находится здесь неподалеку. Начать разговор с этим... господином равносильно самоубийству. Все равно что ступить в зыбучий песок. Он такой же чокнутый, как Дэффи Дак.

— А кто такой Дэффи Дак? Тоже клоун? — поинтересовался капитан.

Тори рассмеялась, потом сказала:

— Нам нечего скрывать, и я хочу, чтобы вы хорошо себе это уяснили. Капитан кивнул.

— Далее, — продолжала Тори, — ни я, ни мистер Слейд не знаем, стоите ли вы нашего доверия.

— Тори, ради Бога... — вмешался Рассел.

— Мне кажется, я вас понимаю, — сказал капитан голосом, в котором послышалось облегчение.

— Давайте не будем ходить вокруг да около, — сказала Тори и положила руки на стол ладонями вверх. — Продолжайте, капитан.

— Я хотел бы сделать вам предложение, но не здесь.

— Где?

— В одном месте, на Ленинских горах.

— Но, капитан, постарайтесь взглянуть на ситуацию с нашей точки зрения. Почему мы должны снова ехать с вами в незнакомое место? Какие у нас гарантии того, что вы не завезете нас куда-нибудь...

— Я говорю с вами по-английски, а сотрудники службы безопасности всегда скрывают свое знание иностранных языков, чтобы выведать побольше сведений.

— На мой взгляд, — сказал Рассел, — для гарантии этого маловато.

— Не спеши, Расс, — возразила Тори, — мы-то пока ему вообще ничего не предлагаем, Капитан, — обратилась она к Николаеву, — мы согласны выслушать ваше предложение, или информацию, которую вы хотите нам сообщить, но только выслушать. Не более.

Капитан в ответ кивнул.

Рассел недовольно поморщился:

— И зачем мы сами лезем в пасть льву?

Марс Волков обнял Ирину и долго держал ее в своих объятиях. Затем отодвинул от себя, посмотрел в глаза.

— Я уже начал беспокоиться, — сказал он. — Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями, верь мне, я искренне и глубоко признателен тебе за ту информацию о Бондаренко и Маяковой, но сейчас Бондаренко находится на свободе, и я, не получая от тебя никаких известий, приготовился к худшему. Собирался даже заявить в милицию, но неожиданно появилась ты сама. Как удачно!

— Конечно, удачно, — согласилась Ирина, изо всех сил стараясь, чтобы в ее голосе не звучал страх. Если Марс продолжает притворяться, значит, она ему еще нужна. — Сотрудники службы безопасности уже побывали на квартире у Валерия. Они чуть не схватили меня.

— Видишь, как хорошо, что я здесь, с тобой. Дождь не прекращался, и потоки воды стекали по стеклу. Ирина смотрела на Марса и видела свое будущее — крохотную серую тюремную камеру. Украдкой она взглянула на компьютер — на месте ли он, — чемоданчик лежал там, куда она его положила. Она отвернулась к окну.

— А где дворники?

— Их украли. Последний раз я забыла их снять.

Марс равнодушно пожал плечами:

— В багажнике есть другие. Пойду принесу.

Он открыл дверь, вышел и подошел к багажнику машины, открыл его. Ирина положила руки на руль, хотела включить зажигание, но побоялась. Пока Марс возился у багажника, ей достаточно было нажать на газ и машина рванулась бы с места, оставив далеко позади и Марса, и его страшную тюрьму. Однако Ирина все же не решилась уехать. Где находятся другие сотрудники безопасности, обыскивавшие квартиру Валерия? Наверняка недалеко, Марс не может быть один. И что тогда? Дадут ли ей спокойно уехать?

Хлопнула крышка багажника, и Ирина увидела, как Марс подошел к лобовому стеклу с дворниками в руках. Он проворно укрепил их, орудуя одной рукой, затем открыл переднюю дверцу и сел рядом с Ириной, поставив компьютер Валерия между ног.

Ирина посмотрела на руки Марса и в его правой руке увидела пистолет. Марс заметил ее взгляд и поспешно объяснил:

— На улице мне показалось, что ко мне приближается один из сотрудников службы безопасности. Между мной и Валерием теперь война, ты понимаешь. — Он убрал пистолет, — И ты очень рисковала, так как находилась между двух огней.

— Я старалась выполнить твое задание, — сказала Ирина, отчаянно надеясь на то, что ее голос не сорвется на крик, — Кое-что я все-таки выяснила.

— Да-да, конечно, я уже говорил тебе, что ты мне здорово помогла. Наши отношения с Валерием дошли уже до последней степени противостояния, мы ведем бой ни на жизнь, а на смерть. — Марс улыбнулся Ирине. — А тут появилась ты, словно добрый ангел. За знакомство с тобой я благодарен судьбе.

В машине стало душно, и Марс опустил окно до половины. Крупные тяжелые капли дождя забарабанили по краю стекла, и брызги полетели в лицо Марса, но он этого не замечал.