Эрик Ластбадер – Черное сердце (страница 126)

Он наклонился к Лорин и перешел на шепот:

— Но что я должен был делать? Если бы я перестал передавать информацию, начальство поинтересовалось бы, что случилось с моим агентом. Не мог же я сказать, что ее перевербовали? Тису бы под каким-нибудь благовидным предлогом отозвали и немедленно казнили. Я попытался отозвать ее сам, но безуспешно: она не желала покидать Бан Me Туот, она не могла оставить Трейси. Меня загнали в угол. Я был вынужден продолжать передачу дезинформации. Надеялся я лишь на то, что начальство, будучи менее осведомленным в реальном положении вещей, чем я, просто не поймет, что идет накачка дезинформацией. Вы представить себе не можете, в каком страхе я жил все те месяцы! Я не мог спать, кусок не лез в горло. И в конце концов я решил лично отправиться в Бан Me Туот и увезти ее оттуда силой.

Взяв у Тисы стакан с виски, он продолжал:

— Это было бы равносильно самоубийству — не сомневаюсь, вы это понимаете так же хорошо, как и я. Сейчас. Но тогда я был вне себя от тревоги за нее. И уже практически ничего не соображал. Однако мне удалось избежать и смерти, и бесчестия.

Он сделал изрядный глоток виски.

— Каким-то образом американцы вычислили Тису, догадались, кто она такая и чем занимается. Так она оказалась меж двух огней, — Монах отставил свой стакан и взял Лорин за руку. — И спас ее не кто иной, как ваш Трейси. Он вывел ее из Бан Me Туота, провел через расположение американских войск, и потом, подбросив ложные вещественные доказательства, сбил погоню со следа. Более того, фальшивые свидетельства оказались настолько убедительными, что поползли слухи о ее смерти — никто не знал, кто ее убил и за что, но несколько заслуживающих доверия свидетелей поклялись, что это был солдат из сил особого назначения.

Лорин с трудом переваривала всю эту новую информацию. Голова шла кругом, но Монах терпеливо ждал, когда она придет в себя и он сможет продолжить свой рассказ.

— Так что же он в действительности с ней сделал? — едва дыша, спросила Лорин.

— Он без труда мог убить ее, — пожал плечами Монах. — Откровенно говоря, именно так он и должен был бы поступить. В конце концов, она была вражеским агентом. Но ваш мистер Ричтер действительно необыкновенный человек. Он позаботился о Тисе... проявил сочувствие. Он переправил ее по своим каналам — через Кампучию и красных кхмеров. Они дали мне знать о том, где она находится, и я привез ее сюда.

Монах нахмурился, на лбу его снова появились морщины.

— Но к тому времени один умник — и, как потом выяснилось, помощник одного из моих начальников, — проанализировал ее последние сообщения и пришел к выводу, что все они — фальшивка, — он тяжело вздохнул. — Поэтому Тиса вернулась в Пекин не как триумфатор, а опозоренной. Лишь благодаря моему высокому положению в правительстве и сильным связям ее не казнили. Но, по сути, она здесь под домашним арестом. Ей нельзя показываться в общественных местах, ей запрещено работать, никаких культурных мероприятий и тому подобное. Мы очень рисковали, пригласив вас сюда, поскольку любые контакты с иностранцами ей также запрещены. Категорически.

— Так вот почему она не смогла придти на наше выступление, — Лорин встала.

На сердце легла тяжесть. Она обошла диван и остановилась перед Тисой. Глаза их снова встретились, но на этот раз Тиса отгородилась от Лорин стеной: взгляд ее был пустой и безразличный, словно в нем никогда не горел огонь переживаний.

— Ах, Тиса! — Лорин нежно обняла ее. — Мне так жаль, так жаль...

Она чувствовала, что Тиса дрожит всем телом, дыхание ее стало прерывистым и что-то теплое капнуло Лорин на шею: девушка плакала, и балерина погладила ее по голове:

— Пленница, — прошептала она, — Боже, как жестока и несправедлива бывает жизнь! — И расплакалась сама.

Монах поднялся с дивана и подошел к камину. Положив ладонь на холодный мрамор, он задумчиво провел пальцами по шву между плитками. Их эмоциональный порыв смутил его. Он не умел плакать и не понимал, как могут плакать другие, но все эти долгие годы он скорбел о судьбе дочери и ежедневно молил Амиду Будду, чтобы тот позволил ему разделить ее участь.

Уже в тот момент, когда она вернулась живая и невредимая, он понимал в каком неоплатном долгу он перед своим врагом Трейси Ричтером. И, тем не менее, он также понимал, что может так случиться, и в нужный день и час он не сможет заплатить по счетам. Что тогда? Ничего. Точно такое же ничего, как дуновение летнего ветерка. Но этого он допустить не мог: в конце концов, что такое идеология по сравнению с человеческими чувствами!

Когда она появилась на трапе самолета, доставившего ее из Юго-Восточной Азии, он, наконец, понял, что такое гуманизм и милосердие. И еще он тогда понял, что часть души его погибла от одной лишь мысли, что может так случиться, — и он никогда ее больше не увидит. Только тогда он осознал, сколь важна она для него, сколь необходима в его жизни: умри Тиса, и он перестал бы быть самим собой. Он стал бы калекой, моральным и нравственным уродом, и дальнейшее его существование было бы бессмысленным.

Она была его единственным сокровищем, единственным человеком, которого он любил, которым дорожил. И он не предал Китай. Но долг должен быть возвращен сполна, этого требовала вся его жизнь.

Через несколько минут он вернулся к ним: две женщины стояли, молча взявшись за руки. Увидев их в этой позе, сердце его возликовало, задача его значительно упрощалась.

— Боюсь, это еще не все, — он адресовал эти слова Лорин, но они обе повернулись к нему. — Недавно я получил исчерпывающую информацию о Макоумере, — он поморщился, словно от боли. — Последние события позволили мне понять, что движет этим человеком, к чему он так страстно стремится.

— Выходит, вы по-прежнему занимаетесь тем же самым... бизнесом, что и в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году? — В голосе Лорин звучало волнение.

Улыбка Монаха осветила его лицо словно восход солнца.

— Ах моя дорогая Лорин! Я так вас люблю, действительно люблю! — Он сокрушенно махнул рукой. — Китайцы очень часто выглядят значительно моложе своих лет, но дело в том, что я слишком стар для занятий таким активным, как вы его называете, бизнесом, — он прижал руки к груди. — Нет, нет. Время от времени я участвую в делах государства, порой вмешиваюсь в них весьма решительно. Но, главным образом, в качестве советника и почти никогда в роли исполнителя, — он потер лоб. — Но мои источники информации, они по-прежнему существуют и исправно функционируют, — Монах пожал плечами. — Когда возникает необходимость, я с радостью действую как канал передачи информации.

— Как сейчас, — заметила Лорин, чувствуя, что ей предстоит выслушать еще более необычный рассказ, чем все предыдущие: события сегодняшнего вечера подсказывали ей, что иного его окончания и быть не может.

— Да, — кивнул Монах. Он больше не улыбался. — Как сейчас.

Он снова сел, и Лорин почувствовала, что в нем растет напряжение. Пульс ее участился, она вопрошающе посмотрела на него.

— Я убежден, что во время своего пребывания в нашей стране вы не следили за событиями у себя на родине. Атертон Готтшалк, кандидат в президенты от республиканской партии, подвергся нападению наемного убийцы, который стрелял в него как раз, когда кандидат произносил речь о необходимости бдительности в отношении международных террористических организаций. Покушение произошло перед собором Святого Патрика на прошлой неделе.

— Что? — ошеломленно переспросила Лорин.

— Произошло чудо, и кандидат практически не пострадал: как оказалось, на нем был бронежилет. Непродолжительный отдых в больнице, и мистер Готтшалк уже продолжает свою предвыборную кампанию, — он поднял указательный палец, показывая Лорин, что еще не кончил свой рассказ. — Только теперь он участвует в гонке за президентское кресло в ранге национального героя, как жертва того самого терроризма, о котором он предупреждал население Соединенных Штатов. И, самое главное, он выжил! По сути дела, он обеспечил себе победу на выборах.

Монах замолчал и в упор посмотрел на Лорин.

— Ну и? — Лорин отчаянно пыталась понять, куда он клонит. Готтшалк воспользовался шансом, который выпадает раз в жизни: трагедия обернулась триумфом. В данной ситуации я сама буду голосовать за него, подумала она.

— Я не понимаю...

Монах сгорбился, словно футболист перед прорывом линии противника:

— Естественно, вы не понимаете, — он весело подмигнул ей. — Пока еще никто не понимает... потому что отсутствует необходимая информация. А теперь попытайтесь представить себе вот что: примерно полтора месяца назад мои источники сообщили, что тогда же, то есть тоже полтора месяца назад, мистер Макоумер посетил Юго-Восточную Азию, точнее одну из ее стран, неподалеку от Китая, где заключил соглашение с одним исламским террористом. По условиям этого соглашения террорист поступил в полное распоряжение мистера Макоумера, который немедленно вывез его в Соединенные Штаты! Заметьте, в полное распоряжение!

— Что? — мысли Лорин спутались. — Подождите-ка. Вы хотите сказать, что Макоумер планировал убить кандидата в президенты Соединенных Штатов?!

— Ничего подобного я не имел в виду, моя дорогая Лорин. Я утверждаю лишь следующее: попытка покушения должна была остаться всего лишь попыткой, не более того. Это не случайность, что убийца попал точно в то место, которое было лучше всего защищено, — Монах снова улыбнулся. — И, как вы думаете, кто снабдил кандидата пуленепробиваемым жилетом?