Эрик Ластбадер – Черное сердце (страница 114)

Лежа на ворсистом ковре, он отчетливо видел своего противника: человек со шрамом через все лицо снова целился в него из длинноствольного пистолета.

— Прощай, приятель, — человек со шрамом улыбнулся.

Туэйт негромко вздохнул. Пальцы его онемели, револьвер лежал прямо перед ним, в нескольких сантиметрах от его вытянутой руки.

Раздался еще один выстрел, но, странно, он не почувствовал никакой боли. Только сердце забилось чуть быстрее, и в дыхании появились хрипы, но пуля не задела легкие, в этом Туэйт был уверен. Он открыл глаза.

Человек со шрамом на лице сидел у порога, рука с длинноствольным пистолетом неподвижно лежала на полу. Взгляд его карих глаз был мутный, немигающий. В центре лба его виднелось красное пятно размером с куриное яйцо — выходное отверстие пули, угодившей в затылок.

Туэйт беспомощно моргал, не понимая, что произошло. Челюсть его отвисла от неожиданности. В коридоре, прямо под трупом, возникла какая-то фигура: Мелоди. В опущенной руке ее он увидел пистолет 45-калибра. Она пристально смотрела на Туэйта. Губы ее беззвучно шевелились, на лбу, у самых волос, он увидел тонкий порез, кровь уже запеклась. Лицо ее было очень бледным.

— Там был еще один, — еле слышно прошептала она. — Я не хотела никого убивать.

В глазах ее стояли слезы. Она провела ладонью по щеке, пистолет выпал из тонких пальцев и с глухим стуком упал на пол. Ее била крупная дрожь, но Мелоди, не отрываясь, смотрела на Туэйта.

— Полюбуйся, что я из-за тебя натворила.

Она перешагнула через труп в дверях и двинулась к нему — на лице ее было написано глубокое отвращение, но, увидев выражение лица Туэйта, взгляд ее изменился. Она присела рядом с ним на корточки и положила ладонь ему на плечо. Он поморщился от боли: именно этим плечом он ударился об пол.

Туэйт с трудом сел и прижался затылком к стене. Мелоди погладила его по щеке:

— Прости, — пробормотал он, — за все прости.

Она придвинулась ближе:

— Помолчи. Лучше отдохни.

— Я хотел сказать...

— Я знаю, что ты хотел сказать, — прервала она его деловым, решительным тоном.

Он видел, что она снова рассматривает его, как будто в первый раз увидела, — она все еще плакала, но страх в глазах исчез. Мелоди явно чувствовала облегчение, словно с души свалился огромный камень.

— Ты поработала на славу, — Туэйт с рудом шевелил пересохшими губами, голос его был хриплый и невыразительный.

— Нет, — прошептала она, — вся работа еще впереди.

Она наклонилась над ним:

— А сейчас я тебя поцелую, и ты превратишься в королевича.

И в то мгновение, когда губы их встретились, — Туэйт мог в том поклясться, — Мелоди улыбнулась.

По нью-йррским стандартам условия здесь были кошмарные: плохие, неприспособленные для репетиций залы, вдобавок жара в них стояла такая, что танцоры начинали потеть в первые же минуты занятий. Мартин непрерывно ругался с местными властями, пытаясь в кротчайшее время привести все в порядок. Мартин умел разговаривать с сильными мира сего, но все это чрезвычайно раздражало, и танцоры нервничали.

Однако с подлинными проблемами они столкнулись лишь после того, как поднялись на сцену, когда исправлять что-либо было уже поздно: вместо пружинистого деревянного покрытия, к которому они привыкли и которое помогало делать прыжки и поддержки, сцена, словно автострада, оказалась бетонной!

— Невероятно! — только и мог воскликнуть Мартин. Лорин разделяла его чувства. Но они работали в полную силу, по-другому танцоры этой труппы не умели, так их учили на протяжении всей жизни: они танцевали бы и в заболоченных по колено джунглях.

Великолепная труппа, и принимали ее с восторгом. Балет был одним из многих видов искусства Запада, запрещенных в Китае, и все прекрасно понимали, что китайцы истосковались по культуре.

Для Лорин триумф был несколько омрачен растяжением мышцы левой ноги. Это произошло в самом конце ее сольного номера, и Лорин была вне себя от бешенства.

Она так и не поняла, как все случилось. Лорин лишь подозревала, что ее партнер Стивен, на которого она всегда могла положиться, слишком резко отпустил ее из поддержки. Не исключала она и того, что необычайно жесткая и непружинистая поверхность сцены вновь заставила ее вспомнить о только что зажившем бедре — возможно, она была слишком напряжена и на выходе из поддержки немного сместила центр тяжести. В общем, как бы там ни было, контакт со сценой произошел внешней поверхностью стопы, а не ступней — в сочетании с моментом вращения и ее собственным весом этого было достаточно для повреждения мышцы. Кажется, она даже услышала щелчок в голеностопе. Стивен мгновенно понял, в чем дело, и тут же подхватил ее.

Шквал оваций она почти не слышала и не вышла на «бис».

В гримерной она чертыхалась и морщилась, пока врач накладывал на ногу компресс со льдом. Быстрым шагом вошел Мартин, лицо его было озабоченным.

— Ну как она? — спросил он врача. Тот только пожал плечами:

— О характере травмы с уверенностью можно будет говорить не раньше чем через сутки. Но, как бы там ни было, вряд ли это разрыв связок.

— Лорин?

— Жутко болит, — сердито огрызнулась Лорин. — Черт бы все побрал!

Мартин похлопал ее по плечу:

— Завтра у нас день отдыха, а потом мы отправляемся в Пекин.

— Великолепно, — фыркнула Лорин, — завтра целый день буду валяться в постели.

Она закрыла лицо полотенцем, Мартин бросил быстрый взгляд на врача. Тот озабоченно покачал головой.

— Чепуха, — Мартин сел рядом с Лорин и улыбнулся. — Такой возможности ни у кого из нас больше не будет, и мы используем ее на все сто процентов. Завтра ты поедешь вместе со мной на частном автомобиле, который мне любезно предоставило народное правительство.

Лорин сбросила полотенце — совсем неплохо провести целый день с Мартином.

— Отлично, — глаза ее снова заблестели, — очень здорово!

— Вот и хорошо, — Мартин шлепнул ее по здоровой ноге. — А теперь мне надо пойти поговорить с одним из их советников по культуре. Кстати, тебе придется принять участие в беседе: он ждет не дождется конца концерта, чтобы встретиться именно с тобой. Твоя травма его очень расстроила. Честно говоря, я не ожидал, что он так это воспримет. Имей в виду, когда мы прилетели, он не встречал нас в аэропорту. Говорят, был в служебной командировке.

Лорин пыталась протестовать, но Мартин перебил ее гневную речь:

— Для нас это очень важно, Лорин. Важно с точки зрения успеха всего турне. Дружеские связи, сердечные отношения — в конце концов ради того, чтобы они завязались, мы и приняли приглашение правительства Китая выступить в этой стране.

Мартин встал и снова улыбнулся:

— И он действительно производит впечатление радушного человека.

Он вышел и через несколько минут вернулся в сопровождении плотно сбитого китайца.

— Лорин Маршалл, — церемонно, в традициях старого русского дворянства поклонился Мартин, — позвольте представить вам господина Донь Жиня, советника по культуре провинции Шанхай.

Донь Жинь пожал Лорин руку и слегка поклонился. Потом широко улыбнулся, и Лорин увидела ряд мелких, идеально ровных зубов, чуть пожелтевших, словно состарившаяся полированная слоновая кость.

— Очень рад встретиться с вами, мисс Маршалл, — он говорил по-английски чуть нараспев, но тем не менее весьма бегло. — Я получил истинное наслаждение, наблюдая за вашим выступлением. Дыхание свежего ветра на нашем древнем континенте, если вы позволите мне так выразиться.

— Благодарю вас.

— Пользуясь случаем, хочу выразить свое сочувствие, мне, право, очень жаль, что вы получили травму, — он снова улыбнулся, манера его речи теперь несколько изменилась, словно советник на время решил отбросить официальный тон, каким принято изъясняться высокопоставленному чиновнику. — Боюсь, это отчасти и моя вина, но в свое оправдание могу лишь сказать, что не имел представления о требованиях такой прославленной труппы к сценической площадке.

Его искренность растопила ледок сдержанности. Он действительно само очарование, подумала Лорин, и улыбнулась своей особой улыбкой, которую приберегала для самых ответственных случаев:

— Полагаю, вы заслужили прощение.

Донь Жинь поклонился.

— Вы потрясающая женщина, мисс Маршалл. Я счел бы за честь — и дар небес, — если бы вы согласились поужинать со мной сегодня вечером, — он кивнул на ее ногу и помрачнел. — Но, вероятно, ваша травма не позволит...

Лорин бросила взгляд на Мартина, тот умоляюще приложил руки к груди.

— Ничего страшного. Я пока еще не инвалид. С радостью принимаю ваше предложение. И, пожалуйста, зовите меня просто Лорин.

Лицо китайского чиновника просияло.

— Ну надо же! — воскликнул он, засмеявшись от радости, и тут же прикрыл ладонью рот. — Ой!

Теперь засмеялись Лорин и Мартин.

Он протянул руку, и с его помощью Лорин встала. Она попробовала наступить на поврежденную ногу: боли почти не чувствовалось.

— Итак, Лорин, — китаец взял ее под руку, — я покажу вам ночную жизнь Шанхая. Такой, какая она есть на самом деле. — Он снова улыбнулся, и Лорин подумала, что вечер с этим странным, но в то же время милым человеком может действительно оказаться приятным и интересным. Только бы он не стал убеждать вступить в компартию, мелькнула мысль, этого она не перенесет.

Он распахнул перед ней дверь и подвел к стоявшему у театра автомобилю.

— И, пожалуйста, — он серьезно посмотрел на нее, — зовите меня просто Монах. Здесь все меня так называют.