Эрик Хобсбаум – Бандиты в мировой истории (страница 4)

В Германских землях в XVI в. разбой был уже достаточно распространен, хоть и не так широко и массово, как в Южной Италии. Наиболее известным разбойником того времени являлся Михаэль Кольхаас, хотя в его действиях социальный разбой почти не просматривается.

После разгрома Великой крестьянской войны 1524–1525 гг., Мюнстерской коммуны 1534–1535 гг. и уничтожения последних остатков революционных анабаптистов, в Германских землях наступила реакция и режим жесточайших репрессий в отношении любого недовольства и сопротивления (причем как в католических, так и в протестантских княжествах), – режим, который в течение двух – двух с половиной столетий сделал германский народ на редкость законопослушным. Однако во второй половине XVII – первой половине XVIII вв. социальный протест в германских землях получил новый импульс. И, конечно, на фоне всех этих событий здесь оживились отряды «разбойников». В Южной Германии под руководством Матиаса Клостермайера, а также в некоторых других местах они нападали на богатых и брали под защиту бедных. Народная память о таких разбойниках отложилась в устных рассказах, балладах и легендах и заняла заметное место в германской художественной литературе (например, новелла Г. Клейста «Михаэль Кольхаас», драма Ф. Шиллера «Разбойники», роман В. Редера «Пещера Лейхтвейса» и др.).

В драме Ф. Шиллера «Разбойники» убедительно показано, как образованный молодой человек знатного дворянского происхождения, студент Карл фон Моор, в силу жизненных обстоятельств становится на путь социального разбоя (и не рядовым разбойником, а предводителем шайки), но, исчерпав на этом пути все возможности борьбы за торжество справедливости, измотанный и опустошенный, прекращает свою разбойничью деятельность, однако при этом пытается совершить свое последнее доброе дело – предлагает бедняку сдать его властям, чтобы тот получил награду.

Своеобразными «идейными разбойниками» были нидерландские лесные и морские гёзы. Так, хронист характеризовал лесных гёзов как бесстрашных и решительных людей, которые объявили войну судейским чиновникам и католическим попам. Первых они чаще всего истребляли, за вторых обычно брали выкуп. «Они не причиняли никакого ущерба крестьянам и испольщикам, – добавляет хронист, – которые по ночам доставляли им продовольствие». Из этого небольшого отрывка отчётливо видно, что лесные гёзы были подлинно народными мстителями, народ их любил и помогал им, видя в них своих защитников [32, с. 444].

В Скандинавии, особенно в Швеции, лесные разбойники довольно активно действовали в XVII в. и были известны под названием «вольных стрелков». Действия их отрядов разворачивались на фоне массового крестьянского сопротивления: волнений и восстаний против возрастающих повинностей и налогов, массового дезертирства. Наиболее активные из крестьян уходили в леса и оттуда совершали налёты на богатые усадьбы и органы власти, а также грабили на лесных дорогах богатых путников [33, с. 234–239].

Движение опришков в угнетаемой польскими панами Восточной Галиции, как один из видов антикрепостнической борьбы, началось в конце XVI в., продолжаясь и сохраняя свои основные черты в последующие XVII и XVIII века. В конце XVII – начале XVIII вв. оно набирает силу особую силу. Отряды опришков нападали на панские имения, грабили купцов и богатых крестьян, вступали в боестолкновения с властями, а в случае большой опасности скрывались в труднодоступных горно-лесных районах Карпат. Религиозная «Брестская уния» к этому времени здесь победила, греко-католическая религия в жизни местного русинского крестьянского населения укоренилась, и «в Галичине XVIII в сфере религиозных отношений наступило вынужденное затишье», поэтому движение носило в основном антифеодальный характер, лишь с отдельными, почти незаметными чертами сопротивления национального и религиозного [9, с. 51, 63–65].

Олекса Довбуш

Одним из самых известных и прославленных предводителей опришков стал Олекса Довбуш (1700–1745), выходец из бедной крестьянской семьи. В течении 10 лет отряд Довбуша активно действовал на обширной территории Восточных Карпат, наводя страх на польские власти и помещиков и вызывая сочувствие, поддержку и надежду угнетённых слоёв населения. Власти объявили на него настоящую охоту, и в 1747 г. он был предательски убит одним из местных жителей, крестьянином.

На рубеже XVII–XVIII вв. в местностях на стыке Трансильвании и Восточной Галиции на протяжении около 10 лет активно действовал отряд гайдука-опришка Григора Пынти Храброго, оставшегося в памяти трех народов: румынского, венгерского и русинского (западноукраинского). В 1711–1713 гг., после победы Габсбургов над сторонниками независимости Венгрии и Трансильвании, в венгерских и словацких землях империи Габсбургов развернулось партизанское движение батьяров («разбойников») – местных крестьян. Наиболее известен отряд под руководством народного вожака Юрия [Юрая] Яношика (участника недавней Освободительной войны куруцев в венгерских владениях империи). К «разбойничьим шайкам» Яношика присоединилось немало венгерских, чешских и польских крестьян [27]. В этнической Польше (в Западных Карпатах или Бескидах) подобные разбойничьи группировки стали известны под именем бескидников.

В начале XVIII в. в польской части Украины (Правобережная Киевщина, Подолия и Волынь) на смену казацкому сопротивлению, к этому времени жестоко здесь подавленному, приходит и активно разворачивается партизанское по форме и национально-освободительное по содержанию антифеодальное движение гайдамаков (первые его акты отмечены 1716 годом). Здесь, в отличие от движения опришков, к антифеодальному содержанию присоединился значительный элемент религиозного и национального антипольского сопротивления. Наиболее известными предводителями гайдамацких ватаг в середине XVIII в. были Игнат Голый (Гнат Гулый), Кузьма Гаркуша, Иван Борода, Харитон Каняхин, Михаил Сухой, Прокоп Таран, Павел Мачула, Олекса Лях, Мартин Тесля, Иван Вовк, Алексей Майстренко, Василий Малешко, Павленко, Дубина, Гапон, Канищенко, Бородавка, Невенчанный, Беркут, Середа [34].

Именно вокруг небольших, но дерзких гайдамацких ватаг весной – летом 1768 г. сложились повстанческие отряды и полки «Колиивщины» – крупнейшего антифеодального и национально-освободительного восстания в «польской» Украине XVIII в. (однако известные лидеры Колиивщины Максим Железняк и Иван Гонта, будучи народными повстанческими вождями, социальными разбойниками при этом не являлись). И «Колиивщина», и отдельные остаточные отряды гайдамаков были жестоко подавлены польскими властями при поддержке войск Российской империи.

Глубокое недовольство народных масс в югославянских землях турецким господством, протест против социального, национального и политического гнета турецких властей и феодалов находили выход в освободительном движении, которое в течение XVI–XVIII вв. неуклонно нарастало. Оно выражалось в двух основных формах: в восстаниях и в гайдуцком движении – своеобразной партизанской борьбе против поработителей [35, с. 205].

Подобные партизаны действовали в конце XVI–XVIII вв. в османских владениях на Балканах (гайдуки в Болгарии, Сербии, Македонии, клефты в Греции) и сопредельных подвластных османам местностях (опять же гайдуки в Валахии и Молдове, хайдуки в Венгрии). Элементы социального разбоя можно усмотреть у хорватских, далматинских, словенских и сербских ускоков на Балканах в XVI–XVII вв. (в переводе с сербско-хорватского – беглецы, перебежчики) – военных поселенцев в Хорватии XVI–XVII вв., в большинстве – беженцев из находившихся под властью турок югославянских земель.

В Сербии, Боснии, Македонии во время турецкого господства существовали районы, где постоянно обитали гайдуцкие отряды (четы). Эти отряды обычно насчитывали по несколько десятков, а иногда – по несколько сотен человек. Гайдуки устраивали засады на дорогах, грабили и убивали турецких чиновников, феодалов, нападали на торговые караваны. Крупные гайдуцкие отряды совершали даже налёты на города. Народ, и особенно крестьяне, всегда видели в гайдуках своих защитников, смелых героев, боровшихся против иноземных поработителей. Гайдуки и их подвиги поэтизировались и прославлялись в народных песнях и сказаниях [35, с. 205].

Действия гайдуков не отличались постоянством. Их отряды создавались, как правило, лишь на лето, к зиме же гайдуки обычно возвращались к родным очагам, растворяясь в крестьянской среде. Поэтому связь гайдуков с деревенской массой была очень прочной, в каждом селе они имели надёжных укрывателей («ятаков»). «Без ятака нет гайдука», – гласила народная пословица [36, с. 401].

Аналогичным образом разворачивалось движение гайдуков в Болгарии, где на местный манер их называли хайдутами. Обычно отряды болгарских гайдуков были совсем небольшими (15–30 человек), но очень подвижными. Каждый отряд имел свое знамя и знаменосца (байрактара). Гайдуки добровольно связывали себя клятвой верности и взаимопомощи. Всё это делало их почти неуловимыми и непобедимыми. Иногда отряды гайдуков численно разрастались и совершали нападения на города. Так, весной 1595 г. две тысячи гайдуков совершили нападение на Софию [37, с. 193–194].