Эрик Гарсия – Ящер-3 [Hot & sweaty rex] (страница 65)

— Секса маловато, — замечаю я.

— Секса маловато. Зато насилия завались. — Я принюхиваюсь и с трудом ухватываю запах этого диноса — слабый аромат куриного бульона магги с лапшой. Мелкий урод лыбится, как будто знает, что я сейчас делаю, и находит это достаточно юморным. Затем манит меня к себе.

— Вот я и привлек твое внимание, — говорит он. — Нам сюда.

Я следую за ним через отдел видеопроката за портьеру с табличкой, где написано «ПИП-ШОУ — $50», а чуть ниже, мелкими буквами — «ЗАКРЫТО НА РЕСТАВРАЦИЮ». Мне интересно, какой реставрации можно подвергнуть пип-шоу. Вымыть окошки, пожалуй, хотя я все-таки надеюсь, что здесь и так проводится ежедневная уборка, а не ежемесячная. Возможно, здесь хотят так усовершенствовать автоматы, чтобы четвертаки легче было совать в них одной рукой.

Дальше следует короткий коридор с черными стенами и невысокой дверцей в самом конце.

— Туда, — говорит шибздик. Даже не думая спорить, я открываю неудобную дверцу, низко пригибаюсь и прохожу. Дверца у меня за спиной надежно захлопывается.

Кругом кромешная тьма. Я ощупываю стену — она гладкая, вогнутая, идет по кругу. Как будто я стою на иолу цилиндра не больше двадцати футов в диаметре. Я протягиваю руку, желая проверить, что находится в центре этого круга, и натыкаюсь на прохладный металлический шест, тянущийся от пола до потолка.

Внезапно у меня над головой вспыхивает голая стоваттная лампочка — я зажмуриваюсь и закрываю ладонью глаза от яркого света. Однако секунду спустя я уже приспосабливаюсь и обнаруживаю перед собой семь зеркальных отражений вашего покорного слуги, данных под разными углами. Пожалуй, слева я смотрюсь выгоднее, но эта тема открыта для дебатов.

Тут выясняется, что никакие это на самом деле не зеркала. Это прямоугольные стеклянные панели — только вот за ними по-прежнему мрак, тогда как мое помещение ярко освещено. Именно этот контраст и позволяет мне видеть свои отражения.

Итак, я в пин-шоу. Причем в качестве объекта этого самого шоу.

Взрыв статики наполняет комнату, и я слегка вздрагиваю от шумового вторжения.

— В центр круга, пожалуйста, — произносит низкий, пропущенный через синтезатор голос (совсем как в «Волшебнике из страны Оз»), и я повинуюсь. После долгого молчания, в течение которого я неловко переступаю с ноги на ногу, прикидывая, когда же наконец закончится эта визуальная проверка, лампочка у меня над головой снова гаснет, и воздух наполняет легкое гудение. Новый источник света появляется слева от меня — я поворачиваюсь и вижу, как разделительная металлическая панель за плексигласом скользит вверх, обнажая кабинку по ту сторону.

В кабинке сидит Эдди, однако вместо того, чтобы вручную обрабатывать нужный орган, он сжимает в кулаке очень скверный на вид пистолет. Насчет калибра этой штуковины я не уверен, но дырки она, как пить дать, проделывает чертовски серьезные.

— Винни, — прерывисто кудахчет Талларико. — Это ты?

— Это я, босс, — говорю я, обращаясь к нему лицом.

— Повернись кругом, — велит он мне.

Я исполняю пируэт, позволяя Эдди разглядеть весь мой костюм. Надеюсь, пару-другую баксов за этот номер я уже заработал.

— К окну, — говорит Талларико. — Загривком.

Он хочет меня обнюхать — ладно, пусть нюхает. В каждом плексигласовом окне по кругу просверлены десять дырочек, позволяя посетителям улавливать запах любой девушки своей мечты. Но Эдди просто хочет убедиться, что я — это я. По крайней мере, я надеюсь, что это все, чего он хочет.

Так что я прижимаюсь шеей к плексигласу и слышу, как Эдди шмыгает носом.

Затем из кабинки доносится вздох облегчения.

— Ты мой человек, Винни.

— Так точно, сэр, — отвечаю я, снова разворачиваясь и отступая к центру сцены.

— Ты мой человек.

Теперь я замечаю, что пистолет — не единственное оружие Эдди в той кабинке. У его ног стоит винтовка, а вокруг пуза обернут пояс с боеприпасами. Пожалуй, он и пару гранат куда-нибудь себе засунул — в данный момент я не хочу никаких недооценок и готов предполагать самое худшее.

— Что здесь происходит, Эдди? — спрашиваю я, стараясь сохранять максимально спокойный и дружелюбный тон. В свое время Дэн Паттерсон поработал на нескольких крутых суицидных вызовах, после чего поделился со мной единственным способом удержать людей от нанесения вреда себе и окружающим. По его словам, нужно просто начать болтать и не останавливаться. — Никогда не думал, что увижу вас в таком ракурсе.

Он снова кудахчет, гогочет, как психованная чайка, и грохает пистолетом по плексигласу.

— Они все ушли, Винни. Все они.

— Кто?

— Мои люди, — орет Эдди, беспрерывно колошматя стволом по плексигласу. Мне становится интересно, стоит ли пистолет на предохранителе. Еще мне интересно, пуленепробиваем ли этот плексиглас и изготовлен ли он в согласии со всеми техническими условиями. Мне будет страшно неприятно погибнуть в цвете лет лишь потому, что какой-то разгильдяй на плексигласовой фабрике поздно вернулся с обеденного перерыва, а потому решил не проводить проверку партии номер 12. — Шермана — нет. Фила — нет. Джерри — нет.

— Я сожалею об этом, Эдди. Очень сожалею.

— Все они ушли.

— А как насчет того парнишки снаружи? — спрашиваю я. — Мелкий такой шибздик, пахнет как бульон.

Эдди мотает головой:

— Элвин не из семьи. Он приятель сестры жены Фрэнка, только и всего.

— Понимаю.

— А знаешь, Винни, как эти козлы мне Джерри прислали?

Еще бы не знать. Я сам помогал с отправкой.

— Да нет…

— В горшке! В долбаном горшке, Винни. А из его трупа две долбаные пальмы торчали. Такое никому не причитается.

— Согласен. — На сей раз я не лгу. Веселого там было мало.

Тут Эдди начинает стремительно метаться по пятифутовой кабинке, отскакивая то от одной стенки, то от другой, точно гигантский мяч для игры в пелоту на чемпионате мира среди душевнобольных. При этом он вовсю размахивает над головой пистолетом, совершенно не заботясь о том, в какую сторону смотрит дуло.

— И теперь они выцеливают меня! — орет Талларико. — Я нюхом чую!

— Ну, Эдди, может, это просто легкая паранойя…

— Ты чертовски прав! Я параноик! — вопит Эдди, снова врезаясь в окно. Плексиглас выгибается под его напором, и физиономия мафиозного босса претерпевает примерно те же перемены, что и в комнате смеха — его зверски оскаленная пасть преображается в причудливую ухмылку. Тут мне становится интересно, какое именно давление требуется приложить, чтобы проломить такой плексиглас.

Но Эдди, резко растратив энергию, уже пятится и оседает на пол кабинки.

— Черт, Винни, — стонет он. — Как же до такого дошло?

Я воспринимаю это как намек для приведения всего к общему знаменателю и медленно приближаюсь к окну. Там я осторожно сажусь по-турецки прямо на пол.

— Порой все идет наперекосяк, — говорю я, цитируя логику Эдди. Не знаю, одобрит ли он такое цитирование.

— Это ты верно заметил.

— Мы просто должны снова встать прямо и хорошенько собраться с духом.

Эдди пару секунд это обдумывает, медленно кивая. Когда же он снова на меня смотрит, я вижу, что глаза у него ярко-желтые — должно быть, контактные линзы соскочили в какой-то момент маниакальных метаний. Радужку простреливают крошечные красные молнии.

Но тут нашу беседу прерывает гудение, и металлический разделитель внезапно опускается за плексигласом, снова разлучая нас с Эдди. Время вышло.

— Мать твою за ногу! — слышу я вопль из кабинки. Затем Талларико, резко притихнув, добавляет: — Погоди, Винни, мне придется за четвертаками сходить.

Дальше я сижу один в пип-шоу, дожидаясь возвращения Эдди. Нет никакой гарантии, что какой-нибудь другой динос, высматривающий себе радости жизни, не войдет сюда, не прижмется физиономией к плексигласу, не сбросит подштанники и сам что-нибудь такое не вытворит. Но тогда я ему непременно совсем другое шоу устрою.

Стук дверцы — и внезапно Эдди оказывается внутри, вместе со мной. Карманы его вывернуты наизнанку.

— Мелочи не осталось, — смущенно признается он, входя в круг и крепко меня обнимая. — Понимаешь, Винни, совсем долбаной мелочи нет.

Ответить мне нечего, так что я принимаю его объятие, а затем отступаю назад. Со своего нового наблюдательного пункта Эдди внимательно меня изучает.

— Слушай, Винни… ты как-то по-другому выглядишь.

— Но я все тот же, — замечаю я.

— Да-да, тот же. Но что-то такое есть… ты что, малость покруче стал? Пожалуй, мы тут чуточку железа тебе в кости поднакачали.

— Может, и поднакачали, — соглашаюсь я. — Послушайте, Эдди…

— А куда это ты запропал? — спрашивает Талларико, внезапно переходя на деловой тон. Тут я понимаю, что пистолет по-прежнему у него в правой руке и палец лежит на спусковом крючке. — Я знаю, что ты с этими в хвост долбаными Дуганами дружишь.

— Дружу? Ну, я бы так не сказал…

— Брось, — говорит Эдди. — Фрэнк мне про все это рассказал. Типа что вы с Джеком с детства корефаны.