Эрик Гарсия – Ящер-3 [Hot & sweaty rex] (страница 49)

— Значит, мы сюда едем? — спросил я, вклиненный на заднем сиденье между Хагстремом и ББ. Норин сидела впереди и вела машину.

— Это Пемброк-Пайнс, — ответила Норин.

— А что здесь?

— Все. Ничего. Сам смотри.

Мы продолжили двигаться на запад и вскоре проскочили через коридор пригородов в откровенно сельскую местность. Здесь дома и лавки вскоре закончились, сменяясь тонкими, корявыми мангровыми деревцами и сильным запахом удобрений. Норин припарковала машину на чем-то вроде заброшенной стройплощадки. Мы вылезли наружу и дальше пошли пешком — все глубже и глубже в болота. Трижды за время нашей прогулки по этому пустынному участку Эверглейдов я слышал жуткое хлюпанье и обнаруживал, что мой правый ботинок полностью стянут с ноги вязкой грязью. По крайней мере, черт побери, они могли бы посоветовать мне обуться в кроссовки.

Норин, Хагстрем и ББ встают над отрезанной головой Чеса совсем как футболисты в центре поля, дожидающиеся судейского свистка. Я не уверен, следует мне подойти туда и ввести мяч в игру или подождать, пока меня выпустят на замену.

— А где его туловище? — спрашиваю я.

— А это так важно?

— Да нет, не особенно, — говорю я. — Он вроде бы ни на что такое не жалуется.

Еще одна безмолвная пауза. Мне следует что-то сказать?

— Так что вы у него выяснили? — спрашиваю я, прикидывая, что такое начало подойдет не хуже любого другого.

— Очень многое, — отвечает Нелли.

— В самом деле?

— Ты просто удивишься, — продолжает он, — как мало уговоров для этого требуется. Джек всегда был щепетилен насчет подобного рода вещей. Однако, учитывая все обстоятельства, думаю, он бы нас понял.

Я оглядываюсь на голову Чеса, на узкие порезы по всему его рылу. Характер этих линий определенно указывает на пытку. Возможно, коготь; более вероятно — что-то неорганическое, вроде скальпеля или охотничьего ножа. Из-за этого неровный разрез под подбородком становится еще более непонятным. Если они все равно собирались применять при работе инструменты, зачем проявлять такую грубость в процессе обезглавливания? Такое ощущение, что голову Чеса просто отгрызли от туловища.

— Значит, он говорил, — замечаю я.

— Говорил, говорил и говорил, — откликается ББ, и они с Хагстремом обмениваются улыбочками. — Выдал нам номер пенсионного удостоверения своей мамаши, вспомнил, со сколькими девушками в школе перетрахался… Угу, я бы сказал, что он очень даже говорил.

— Вот и отлично…

— Но для того, чтобы добраться до самой важной информации, много времени не потребовалось, — говорит Хагстрем, хлюпая по грязи и направляясь ко мне.

— То есть до шпиона.

— Верно, — отвечает Хагстрем. — До имени того парня в нашей организации, который выдавал важные секреты. Парня, который сработал на Талларико, чтобы Джекки подставить.

— Отлично, — говорю я, внезапно встревоженный тем, как ББ и Хагстрем осторожно меня окружают, — и еще больше тем, что Норин остается в середине, решительно не желая встречаться со мной взглядом. — Так что он сказал?

— Он сказал, — рычит ББ, — что того парня зовут Винсент Рубио!

Внезапно я оказываюсь в грязи. Лежу на спине, колено Хагстрема давит мне на грудь, а ББ тем временем крепко держит меня за ноги. Я пытаюсь хоть как-то его лягнуть, но в результате лишь вычерпываю доброе ведро грязи, в своей попытке высвободиться нешуточно огорчая восемнадцать других экосистем. Хотя не то чтобы прямо сейчас меня это волновало — я бы охотно поубивал всех ламантинов на земном шаре, если бы таким образом смог вырваться на свободу.

— Дайте мне встать, — хриплю я.

— Забавно, — говорит Хагстрем. — Другой раптор с дерьмом в башке о том же самом просил.

Хагстрем даже не трудится снять перчатку — он просто выпускает когти наружу, и бритвенно-острые кончики легко прорезают латексовую кожу. Затем он начинает махать одним когтем у меня перед глазами, едва не задевая край моего фальшивого носа.

— Для начала я с тебя всю личину сдеру — кусок за куском, — произносит Хагстрем голосом таким ровным и спокойным, словно читает по бумажке сводку о том, что над всей Испанией небо сегодня безоблачное. — А если по случайности кусок твоей настоящей шкуры задену… что ж, не обессудь.

Чем отчаянней я стараюсь вырваться, тем глубже тону в болоте. Бесполезно — у них весь рычаг, а у меня — совсем никакого.

— Погодите секунду, — говорю я, лихорадочно пытаясь сохранить ясность мыслей. — Погодите-погодите… вы все не так поняли.

— Очень даже так мы все поняли, — скалится ББ. Но я целю не в него — я надеюсь, что стоящая в двадцати футах отсюда Норин меня слышит. Если у меня еще и осталась надежда, вся эта надежда на нее.

— Давайте снова все прокрутим, — говорю я. — Пожалуйста, прежде чем мы… прежде чем мы начнем. Давайте все снова прокрутим.

Хагстрем вздыхает и смотрит на ББ. Тот выразительно мотает головой. Ему не терпится приступить к пытке, и какая-то часть меня не может его за это винить. Хотя другой части меня хочется хорошенько дать той части по мозгам.

Однако Хагстрем оказывается умнее, чем я думал.

— Ладно, — говорит он. — Мы притащили того парня сюда, связали его и занялись делом. ББ вынул из рукава пару-другую фокусов, и тот парень раскололся.

— Как именно раскололся? — упорствую я.

— Сказал, что ты был тем самым чуваком. Вел двойную игру.

— Ясное дело, я ее вел, — говорю я им, и Хагстрем удивленно моргает.

— Вел, значит?

— Так ведь в этом и был весь план, разве нет?

Тут я чувствую, как давление на мои руки и ноги немного ослабевает — эти двое начинают врубаться в мое объяснение. И все же я остаюсь на месте. Если они хотят услышать всю историю, я должен оставаться в беспомощном положении.

— Я вернулся туда — к Талларико — и пробрался в дом. Дал им понять, что я целиком за них, раптор до мозга костей. Сказал, что буду вести двойную игру, снабжать их информацией. И Чес, понятное дело, должен был сказать вам, что это я играю на обе стороны. И все правильно — конечно, я играю. Только я делаю это для вас, ребята, а не для них.

Тут я, пожалуй, перегнул. ББ снова начинает давить мне на ноги, и я начинаю чувствовать, как грязь понемногу просачивается сквозь микроскопические швы в моей личине. Хагстрем снова приставляет коготь к моему горлу и смотрит на стоящую в пяти ярдах оттуда Норин, ожидая инструкций.

— Скажи.

Норин молчит, глаза ее плотно закрыты. Дышит глубоко. Я пользуюсь этим моментом, чтобы извиниться сразу перед всеми религиями, какими я все эти годы пренебрегал, и каждой в отдельности, тем самым обеспечивая себе их поддержку.

— Норин? — опять спрашивает Хагстрем. — Мне нужен ответ.

Я наблюдаю за тем, как она стоит неподвижно, разбираясь с теми вопросами и сомнениями, что выскакивают у нее в голове. «Повлияют ли на ее ответ наши прежние отношения? — лихорадочно думаю я. — Не утопит ли меня в болоте тот факт, что я бросил ее на автобусной остановке в день ее восемнадцатилетия?»

— Дайте ему встать. — Всего три слова, но такие сладостные.

Хагстрем и ББ отступают, позволяя мне самому с трудом выбираться из грязи. Моя одежда черт знает на что похожа, а личине очень скоро потребуется помощь химчистки, но на данный момент я счастлив уже тем, что мои легкие продолжают наполняться воздухом.

— Спасибо, — говорю я Норин. — За то, что ты мне поверила.

— Я тебе не верю, — говорит она, и внезапно Хагстрем с ББ опять собираются взяться за дело. Однако Норин их отгоняет. — Но я верю, что ты не предатель. Тем не менее есть что-то, о чем ты нам не рассказываешь.

Я пытаюсь ухмыльнуться. Мои зубы в грязи.

— У каждой девушки свои тайны.

Хагстрем расхаживает взад-вперед, размышляя. Интересно, почему его ботинки крепко держатся на ногах в отличие от моих?

— Хочу вот о чем тебя спросить, — говорит он. — Почему именно сейчас? Почему все это обрушивается на нас сразу после того, как ты заявляешься в город? По-моему, если бы у них в семье Дуганов был стукач, они бы уже давно все это провернули.

До жути хороший вопрос. Можно сказать, что у меня просто есть свойство оказываться в самом центре всех шквалов собачьего дерьма, но такой ответ вряд ли устроит Нелли.

— Единственное, что приходит мне в голову, — говорю я, — это что кому-то очень хочется, чтобы казалось, будто я во всем виноват. Чтобы все это имело связь с моим появлением.

— А зачем?

Хорошего ответа у меня не находится, но этот вопрос уходит на самый верх моего списка.

— Ладно, здесь мы закончили, — говорит Норин. Затем она нагибается, обхватывая пальцами голую голову Чеса, слегка зарываясь в плотную, застывшую плоть. — Вот, позаботьтесь. — Норин швыряет голову в руки Нелли, резко разворачивается и топает по грязи Эверглейдов назад к стройплощадке. — Мы вас в машине подождем. Винсент?

Я следую за Норин по ее следам, попеременно ненавидя себя за подхалимское поведение и испытывая колоссальное облегчение от того, что я все еще жив, чтобы хоть как-то себя вести. Как только мы оказываемся вне поля зрения Нелли и ББ, я позволяю себе минимальный комфорт.

— Было совсем рядом, — говорю я. — Я думал, они собираются…

— Они как раз собирались, — цедит сквозь зубы Норин. — И мне следовало им это позволить.

— Что? Но мы же все обсудили…

Норин резко останавливается и топает ногой, выбрасывая целую волну грязи.