Эрик Гарсия – Ящер-3 [Hot & sweaty rex] (страница 16)

— «Каса» означает «дом», чтобы ты знал, Рубио.

— Дом, контора — какая разница? Здесь есть диван, и он весь твой.

Гленда оставила у входа пару чемоданов, и я с трудом отрываю их от земли, едва не наживая себе грыжу. Просто не верится, что на самолете из Нью-Йорка позволяют перевозить такую тяжесть.

— Так, понятно. Значит, эти кирпичи ты здесь планируешь на золотые слитки обменять?

Гленда тянется к одному из чемоданов и помогает мне затащить его в прихожую перед кабинетом.

— Девушка должна иметь выбор одежды, — говорит она.

— И как долго ты собираешься на этот раз здесь оставаться?

Долгий пристальный взгляд, как будто я сижу в клетке зоопарка, а она прикидывает, швырнуть мне арахис или нет.

— Ты ведь на самом деле не помнишь нашего разговора, так?

Я изо всех сил стараюсь его припомнить, но ничего не всплывает из мутных глубин.

— Вообще-то мне говорили, что такое будет случаться. Постгербальные провалы в памяти, так это называется. Пока я сидел на травах, мой мозг приучился все на свете забывать, но теперь, когда я чист, порой случается какая-то слабина, и несколько часов выпадают. — Я как могу напрягаюсь, пытаясь припомнить наш последний разговор, где-то с месяц тому назад. — Я помню… мы разговаривали… у тебя были какие-то денежные проблемы. Ты тогда сказала, что дело совсем труба.

Гленда качает головой:

— Те проблемы закончились. Теперь у меня опять все в полном ажуре.

Прежде чем я успеваю признаться в полном отсутствии даже малейших воспоминаний о нашем предполагаемом разговоре, звонит телефон. Я бросаю второй чемодан на пол — ударная волна как пить дать зашкалит сейсмографы в Калифорнийском политехе — и беру трубку.

— «Расследования Винсента Рубио» слушают.

— Подъезжай к дому. — Это Талларико. Голос у него не особенно радостный.

— Мистер Талл… Фрэнк, вообще-то я только что уехал от вашего дома. А Хагстрем все еще…

— Жду тебя через полчаса.

Прежде чем я успеваю вставить еще хоть слово, он обрывает связь, и в моей трубке звучат короткие гудки.

— Клиент? — интересуется Гленда.

— К несчастью. — Я смотрю на часы — уже почти пять вечера, а это значит, что мне сильно повезет, если я успею добраться до Палисадов менее чем за сорок минут. — Можешь здесь меня подождать? А когда я вернусь, мы бы в темпе пообедать отправились.

Гленда пожимает плечами и затаскивает один из своих массивных чемоданов на обтянутый черной кожей диван.

— Мне все равно придется долго распаковываться, — говорит она. — Есть тут подходящий платяной шкаф?

— Платяного нет, — сообщаю я ей. — Есть хозяйственный, куда уборщица швабры ставит. Типа маленький, затхлый.

— Помнишь мою квартиру в Вилледже? — Гленда ухмыляется.

— Тогда ты совсем как дома себя почувствуешь.

— Дуглас Трикони — второй по рангу динос в контингенте бронтозавров Лос-Анджелеса, — информирует меня Талларико. Мы снова в солярии, сидим в тех же самых креслах. Мне становится интересно, покидает ли Фрэнк когда-либо это помещение. — Раньше он жил в Южной Флориде — по-моему, в Боке, — а на запад прибыл несколько лет назад, чтобы увеличить семейный капитал. Сунул свои когти в уйму разных пирогов.

Я киваю. Всю эту информацию я уже получил, сделав несколько звонков по пути к дому Талларико. Всегда легко добыть сведения о мафиози, если ты знаешь нужный народ в местных газетах — наблюдение за мафией для некоторых журналистов не иначе как хобби. Наверно, у них там где-то разведчик сидит.

— И он владеет «Дворцом Удачи».

— Чисто технически, — поправляет меня Талларико. — «Дворцом» владеет семья, хотя он записан па имя Трикони. В целом Дуглас Трикони меня не интересует.

— По крайней мере, — уточняю я, — не интересовал. Они с Хагстремом ненадолго исчезали. В закрытом помещении. Я туда проникнуть не мог.

Талларико кивает в знак понимания:

— Они упоминали про бизнес?

— Трикони упоминал. Сказал что-то про «фабрику звезд» — честно говоря, я не понял, что это такое. Но это явно нечто большее, нежели просто какое-то праздное занятие.

Фрэнк впитывает информацию, его длинные пальцы вцепляются в подлокотники кресла. Он так пристально глазеет на окружающие нас деревца, словно их листья содержат нужный ему ответ. Может, там и впрямь есть ответ — если он эти листья как шпаргалки использует.

— Итак, идем дальше, — говорит он, потирая руки.

— Я должен снова сесть ему на хвост?

— Обязательно, — говорит Фрэнк и с кряканьем принимается вытаскивать свои человеческие вставные челюсти. Клей смачно отсасывается от его нёба, пока он их извлекает. Остроконечные зубы раптора поблескивают в пропадающем свете заката, а его язык облизывает бритвенно-острые кончики. — Впрочем, будет одно небольшое изменение.

Так это всегда начинается. Одна маленькая вариация, малюсенький снежок, покачивающийся на выступе горного склона, и к тому времени, как все заканчивается, мне уже приходится прорываться наружу из-под снежной лавины.

— Изменение?

— Хагстрем возвращается к себе домой.

— В Майами?

— Наша деловая встреча прошла не так, как ожидалось.

Подробностей я не выпытываю — просто не хочу их знать.

— Значит… вы хотите, чтобы я висел у него на хвосте до аэропорта, удостоверился в том, что он сел на самолет, — такого рода дела? — В свое время мне пришлось сбежать из достаточного числа городов, чтобы я знал всю процедуру:

Талларико качает головой.

— Не совсем.

Кажется, я уже понимаю, к чему все идет, но не хочу раньше времени капать ему на мозги. Лучше сидеть смирно. Пусть Талларико сам все изложит.

— Я заплатил тебе достаточно денег для выполнения задания, — продолжает он, — и я ожидаю, что задание будет выполнено.

— Вообще-то я следовал за ним из международного аэропорта, как это и требовалось, — говорю я. — Сидел у него на хвосте до отеля, до казино, в казино, опять до отеля, затем до вашего дома.

Фрэнк кивает, берет мою руку в свои, нежно и медленно похлопывая по тыльной стороне ладони. Тут мне становится как-то не по себе.

— Да, ты проделал славную работенку. Я бы не мог просить большего. И все же…

— Что?

— Я прошу.

— Фрэнк…

— Ты последуешь за Нелли Хагстремом в Южную Флориду, — кратко информирует меня Талларико, так разворачивая кресло, чтобы обрушить на меня всю тяжесть своего взгляда. Я чувствую, как он буквально давит мне на грудину — как в тот раз, когда я попытался выжать штангу вдвое больше моего веса и тем самым произвести впечатление на одну прелестную орнитомимочку. Вместо свидания у нее дома я тогда получил койку в больнице скорой помощи с сильными болями в груди. — Ты станешь там моими глазами и ушами, а связь мы будем поддерживать через моего брата.

— Минутку-минутку, — говорю я, пытаясь освободить себе немного пространства, получить малость времени на раздумья. — Помнится, вы беспокоились о том, что одного из ваших парней засекут, и решили воспользоваться моими услугами, потому что я местный, из Лос-Анджелеса. Но в Майами… я там просто ничего не знаю. Я не знаю там тех людей, которых знаю здесь.

— И это немалое преимущество, — откликается Талларико. — Ты сможешь окинуть всю обстановку незамыленным взглядом, дать мне свежие впечатления.

Глубоко внутри себя я уже понимаю, что неспособен остановить все дальнейшее, но это вовсе не значит, что я намерен сдаться без боя. Даже утопающий хоть пару-другую раз хватается за соломинку, прежде чем с концами уйти на дно. Три, как считается, магическое число, но здесь я сомневаюсь, что получу хотя бы одну попытку.

— У меня есть кошка. — Полосатая кошка, которую я имею в виду, на самом деле просто приблудная тварь непонятной породы, которая клянчит еду у двери моей конторы. Примерно каждый день я выставляю на лестницу тарелку тунца и блюдечко с молоком, а потому мохнатая мелочь вроде как ко мне привязалась. — Кто ее будет кормить?

Талларико даже не обременяет себя каким-то ответом.

— У меня дома гости, — еще раз пробую я. — Одна знакомая из Нью-Йорка. Она как раз сегодня прибыла…

— Что ж, она вполне может к тебе присоединиться, если захочет. Ты остановишься у моего брата, и я даже выдам тебе вперед на расходы. Думай об этом как об очередном отпуске. В конце концов, все отправляются отдыхать в Майами, разве не так? Развлечения, серфинг, вечеринки до рассвета.

— Очень может быть, но…

— Винсент, — говорит Талларико, — давай я сделаю так, чтобы это решение стало для тебя простым.