Эрик Гарднер – Кровь черного мага 4 (страница 11)

Я указал кобольду на подоконник, куда он заскочил и я ему шепнул несколько слов. Через миг он отдал мне конскую упряжь. Я потряс ее, бряцая пряжками. Карлфрид сделался бледным как приведение в моем замке.

— Вы там были? — едва слышно произнес он.

— Вы плохо бы закончили, если бы соврали мне сейчас хоть в чем-то.

Я отдал упряжь Ноткеру и тот исчез.

— Сидел на соседнем диване. Чистослав применил усыпляющее заклинание, но на меня не подействовало.

— Но если вы там были, вы могли бы задержать его, — заметил Карлфрид.

— Во-первых, я не знал, явился Чистослав один или с кучей своих магов-подручных. А устраивать перестрелку или магическую битву в закрытом полутемном помещении, набитом спящими студентами — плохая идея. Во-вторых, мне пока выгоднее, чтобы он оставался на свободе. Я пока не слишком хорошо представляю, что случится, если вдруг Богемия окажется нам недружественной. Что потом со всем этим делать?

— Вы надеетесь с ним договориться? После всего, что он сделал? — удивился Карлфрид.

— Посмотрим. Вы ведь ему тоже собирались сообщить о тех драконоборцах?

— Да. В Богемии как раз находятся магические машины, которые позволяют заглянуть в будущее. Так что для Чистослава и его Гильдии появление драконоборцев может превратиться в большую проблему. Да и не только в их проблему.

— Вот и хорошо. Лишний повод для него одуматься, — я оскалился в усмешке.

Мы подошли к гостевым комнатам.

— Мне идти с вами?

— Нет конечно. Будете меня сопровождать в поездках. Надеюсь, вы не слишком расстроились, что я вас забрал из команды Маделиф?

— По-моему, вы мне сильно облегчили жизнь. Больше я ничего не смогу сообщать Чистославу о деятельности Фризской пятерки. О вас, само собой, тем более. Мне моя жизнь дорога.

Я рассмеялся.

— Доброй ночи, Карлфрид. И книгу дайте, почитаю, если сна не будет.

Карлрфрид передал мне книгу и скрылся в своей комнате. Я зашел к себе. Ленели Фогель безмятежно спала. Одеяло, которым, видимо ее прикрыл кобольд, сбилось. Я поглядел на довольно привлекательные изгибы ее тела. Потом посмотрел на Ноткера, сидевшего рядышком в кресле с ужасно скучным выражением лица и черкающего карандашом в книжечке с кроссвордами.

— Спит как убитая, Ваша Светлость, — сообщил он. — Мне уйти?

— Не стоит. Но можешь за ней уже не следить.

— Э… — на лице кобольда явно проявилось некоторое недоумение.

Но я подошел к постели, укрыл Фогель и уселся с книжкой в кресло у камина. Я в очередной раз понял, что девушки, что были на две головы ниже меня, сильно теряли в этом по привлекательности.

Я читал книгу до самого утра, изредка прерываясь, чтобы обдумать прочитанное. Потом, взглянул на часы, приказал Ноткеру принести мне завтрак и кофе.

— И еще. Возьми у госпожи Фогель фотоаппарат, прояви пленку и напечатай снимки. И позови сюда господина Адельмана.

Я успел позавтракать, когда заявился Ульрих.

— Эгихард? — он зашел в комнату и тут же замер, а я заметил как его лицо краснеет. — Не знал, что вы не один.

— Госпожа Фогель вчера перебрала с алкоголем, — пояснил я. — Я с ней не спал и не собирался.

— Немного удивлен. Она, конечно, особа всклочная, но довольно привлекательная. Впрочем, вы меня ведь не для этого позвали, чтобы мы обсуждали достоинства папарацци?

— На самом деле именно достоинства папарацци, — сказал я и указал соседнее кресло. — Вам лучше сесть.

— Что она опять накопала? — помрачнев, спросил Адельман.

— Все то же самое. Ваши студенты продолжили устраивать те вечеринки, — я протянул ему конверт с фотографиями. — Я сам там был и всё это видел.

Адельман вытряхнул содержимое конверта на чайный столик, просмотрел фотографии. Желваки его зло дрогнули.

— Негативы у вас?

— Разумеется. Я сразу предупредил госпожу Фогель, что негативы и фото останутся у вас. И что вы наверняка оцените ее стремление помочь в решение старой проблемы.

Адельман глянул на меня.

— Спасибо. Однако при другом раскладе госпожа Фогель эти фото отправила бы прессе и сама бы показала в своей программе.

— Про ее планы я не спрашивал. И они сейчас не важны. Кроме того, я выяснил, кто стоит за этими вечеринками. Наш интересующийся темной и черной магией коллега — Чистослав Черный.

— Проклятье, — Адельман поджал губы с досады.

Я кратко рассказал о системе Чистослава отправлять отчисленных или переведенных из Пражского Университета студентов.

Глава Хайдельбергской Гильдии сделался мрачен как штормовая туча.

— Знаете сколько таких тут студентов учится?

— Полагаю, что много. Что будете с ними делать?

— Выгоню всех. Поставлю в известность из родителей.

— Их родители сами могут оказаться завербованными, — заметил я. — Чистослав очень давно этим занимается.

— Вот змей! — вырвалось у Адельмана. — Простите, Ваша Светлость.

Я пожал плечами. На постели зашевелилась потревоженная воплем Ульриха журналистка, одеяло снова соскользнуло с нее. Лицо Адельмана покраснело. Мы помолчали. Ленели вновь затихла.

— Можете сделать мне одолжение, Ваша Светлость? — прошептал Адельман и изложил мне свою просьбу, а следом ненадолго отлучился.

Через пару минул Ленели разбудил перезвон колокольчиков. Она села в постели, глянула на меня в растерянности, потом поняв что одежды на ней нет, спешно натянула на себя одеяло.

— Ваша светлость?

— Еще две ночи осталось, — сказал я самым серьезным тоном.

Ее глаза распахнулись в ужасе. В этот момент в комнату вошел Адельман с фотоаппаратом в руках и сделал несколько снимков.

— Доброе утро, госпожа Фогель, — произнес он.– Как себя чувствуете на месте персон, которых допекают папарацци?

Ленели одновременно растерянная и возмущенная смотрела то на него, то на меня, не зная, что сказать. Ульрих, видя ее растерянность, невольно засмеялся.

— Простите, не удержался. Его Светлость не разрешил вас фотографировать, хотя у меня был большой соблазн, — Адельман открыл крышку фотоаппарата отсека, где должна была находится фотопленка, и показал что там пусто. — Но хотя бы посмотрел на выражение вашего лица, простите — не удержался. Сейчас распоряжусь, чтобы вам принесли завтрак, потом вызову такси, чтобы вас отвезли в Штутгарт. Голова не болит, кстати?

Ленели, слушая с изумлением Адельмана, кивнула и вопросительно поглядела на меня.

— Эй, принесите госпоже Фогель чай от похмелья.

Возникший кобольд передал ей чашку. По комнате пополз бодрящий аромат трав.

— Господин Адельман, спасибо. Но что со вчерашними фотографиями?

Ульрих помрачнее.

— В этот раз они получились весьма четкими, несмотря на неяркое освещение. И они меня очень расстроили. Я наделся что студенты Академии все же одумаются, но…

— Вы же знаете, дело не совсем в них, господин Адельман, — заметил я. — Виноват также тот, кто все это организовал.

— Вы выяснили, кто это? — спросила Фогель.

— Дальше — уже не ваша забота, госпожа Фогель, — заметил Адельман. — Но чтобы вы не волновались, я вам могу сказать, что организатор нам известен и что все виновные будут в ближайшее время наказаны.

— То есть от папарацци все же была польза? — заметила Ленели.

— Должен признать, что да. Кстати, я посмотрел вчера ваше шоу и на мой взгляд оно было отличное. Но только этот выпуск, благодаря присутствию на программе Его Светлости.