Эрик Гарднер – Кровь черного мага – 1 (страница 15)

— Что именно? — поинтересовался я.

— Вы каким-то непостижимым образом оказались под защитой вашей Гильдии, что согласовано с вашей магической полицией…

— У вас как-то иначе? — спросил я, чувствуя, что мы однозначно угодили в переплет.

— Неужели вы не в курсе⁈ По закону в Ирландии все чёрные маги подлежат уничтожению!

Глава 6

Первый полицейский поднял на меня карабин. Вот приплыли за наследством, так приплыли. Не скажу, что я был удивлен словами про уничтожение чёрных магов, скорее тем, что печать, вопреки заверениям директора округа Эмден, не произвела «магического» воздействия…

— Нас ни о чём подобном ваши коллеги из пограничной службы фризских островов не предупредили, — заметил я. — Кроме того…

Мне показалось, что они меня не дослушают и применят оружие.

— Эгихард пустышка! У него нет магической силы! — выпалила тетя поспешно.

Лица полицейских в очередной раз вытянулись от удивления.

— У него документ чёрного мага! Такой пустым не выдают! — полицейские не сводили с меня напряженных взглядов.

Я негромко кашлянул.

— Кроме того… — решил я завершить прерванную фразу. — Хочу напомнить, что мы иностранные граждане, и если вы начнете действовать по своим инструкциям, без учета вышеупомянутых обстоятельств, это может вызвать у вас большие затруднения с объяснениями нашим службам.

— Проклятье, — ругнулся первый сквозь зубы. — Я никогда не видел подобные документы и надеялся их вообще не увидеть…

— Посмотри, может быть, там ещё что-то написано? — сказал его коллега, держа меня на прицеле.

Один продолжал следить за нами, другой вернулся к первой странице.

— Эгихард Райнер-Наэр… Наэр?

Полицейские быстро переглянулись.

— Вы — не родственник Даллана Наэра?

В голове промелькнуло — хорошо ли сейчас будет признаться в родстве, или это еще больше усугубит ситуацию. Глянул внимательнее на выражения лиц.

— Он мой дядя. Я получил извещение, что он при смерти и просьбу приехать попрощаться.

Полицейские вновь переглянулись с еще большим недоумением.

— Извещение при себе?

— Да.

Я извлек конверт из куртки и протянул полицейскому. Он взял письмо, а на его ладонь перекатилась пара золотых монет.

— Это что? — полицейские уставились на меня.

— Это золотые марки Фризской магической гильдии. Девяносто девятипроцентное золото.

— То есть — взятка?

— Компенсация за стресс и причиненные неудобства, — я заговорил деловым тоном, каким обычно договаривался с покупателями о продаже лошадей, когда им казалось, что цена завышена. — Письмо больше недели, на дорогу ушло много дней, и возможно, я приехал слишком поздно. Вероятно, лучшим решением ситуации будет, если мы с тётей сядем на ту же лодку и отправимся домой. Чтобы вам лишних проблем не создавать.

Первый полицейский читал письмо. Потом передал второму.

— Должен вам сообщить, что ваш дядюшка в добром здравии, — сообщил первый полицейский. — Более того, отправляя вам это письмо, — если, конечно, это не подделка, — он прекрасно знал о законе про чёрных магов. Он ведь знал, что вы — чёрный маг?

— Боюсь, что не знал. Это информация только для полиции, — заметил я. — Моим родственникам об этом знать не нужно.

Полицейские стояли, задумавшись. Монеты, между тем, уже исчезли у одного из них в кармане.

— У вашего дяди, кстати, абсолютно идеальная репутация, несмотря на то, что он является тёмным магом. Для выяснения заедем к нему в замок и узнаем, не поддельное ли это письмо. Учитывая обстоятельств, вынужден буду на вас обоих надеть наручники.

Я наткнулся на взгляд Цецилии. Ей точно предложение полицейского не понравилось. Наверное, она готова была сейчас выложить еще несколько монет, лишь бы мы немедленно выпутались из сложившейся ситуации. Уже даже руку в свою сумочку запустила. Я подумал, могла ли она со своей колдовской силой что-то предпринять, если «волшебная» сила золота не сработает? Но тётушка глянула на меня и передумала давать очередную взятку.

— Повернитесь спиной.

На нас надели наручники. Впрочем, видно было, что ситуация действительно была нестандартной и оба полицейских были растеряны.

— Берегите голову.

Усаживая нас на заднее сидение, нам мягко надавили на плечи, явно старясь оставаться деликатными. Неужели из-за уважения к моему дяде? Наши чемоданы положили в багажник. Машина тронулась, пристань осталась позади и мы поехали по улицам Корка.

— Вот уж не думал, что родина моей матери так гостеприимно меня встретит, — негромко заметил я, снова перейдя на гэльский, глядя в окно на пролетавшие мимо здания.

— Возможно, у вас завелся недоброжелатель, — полицейский продолжал изучать мой паспорт. — Согласно отметкам, вы вполне добропорядочный гражданин. Даже приносящий пользу человеческому обществу, несмотря на свое происхождение.

Я благоразумно промолчал.

Минут через двадцать, выехав загород, мы добрались до места. Я увидел серые руины замка, возвышающиеся над обширными садовыми угодьями.

— Это…

— Замок Бларни, много столетий стоит полуразрушенный. Ваш дядя проживает в особняке Бларни-хаус по-соседству с руинами. Впрочем, особняк сам вполне смахивает на замок.

Бларни-хаус оказался огромным серокаменным четырехэтажным особняком в викторианском стиле с круглыми башнями, миниатюрными навесными башенками под самой крышей и высокими дымоходами. Вокруг располагался ухоженный сад, да и сам особняк находился в отличном состоянии. Машина замерла у парадного входа.

— Подождите пока здесь.

Первый полицейский кивнул второму, чтобы охранял нас, а сам вышел с извещением из машины и скрылся особняке.

Через десят минут он вернулся. Открыл двери, держа в руках ключи от наручников, снял их нам прямо в салоне. Мы вышли из машины уже свободными. Цецилия терла покрасневшие запястья. Полицейский глянул на мои, на которых следов не осталось, отдал паспорт.

— Повезло. У тех, у кого есть магия, они вызывают что-то вроде аллергии.

— Что вам сказали? — спросил я.

— Даллан подтвердил, что приглашал вас. Сам объяснит, почему таким «оригинальным» способом. Про ваш паспорт решил ему не говорить, чтобы не расстраивать. Он очень хороший человек, — полицейский вернул мне паспорт. — Внутри стоит отметка, что вам в стране разрешено оставаться еще три недели. Большая просьба, из дома дяди не отлучаться и уведомлять нас в противном случае, чтобы мы знали, где вы находитесь. Всего хорошего.

Они уехали. Цецилия вздохнула с облегчением. Я же смотрел на флагшток, на котором трепетало знамя с весьма странным гербом. Цецилия проследила мой взгляд.

— Что это?

— Видимо модернизированный герб рода Наэр.

На белом фоне была изображена золотая чаша, вокруг которой обвилась зеленая змея, держащая в пасти веточку вереска.

— Знаешь, что это мне напоминает? — спросила Цецилия.

— Всемирную организацию здравоохранения? — догадался я.

Тётя кивнула. Из дома, между тем, вышли двое мужчин, судя по одежде, из обслуги. Один подхватил наш багаж и потащил внутрь.

— Господин Райнер-Наэр, следуйте за мной, — произнес второй. — А ваша тетя пусть за моим сотрудником идет.

Мы вошли внутрь. Обстановка внутри дома была соответствующая. Мраморные плитка и лестница, ковры, вычурная антикварная мебель, тяжелые бархатные портьеры на окнах, стены, обшитые деревом до половины, с орнаментальными обоями выше, хрустальные люстры и светильники с позолотой. Слуга с чемоданами направился куда-то дальше из холла по коридору, и Цецилия, бросив на меня многозначительный взгляд, заторопилась за ним.

Мы же с провожатым поднялись по лестнице на второй этаж. Прошли несколько залов, образующих анфиладу. В конце ее провожатый открыл единственные затворенные двери и знаком пригласил войти.

Я прошел в огромный кабинет. Двери мягко стукнули за моей спиной. Ко мне обернулся облеченный в темно-серую визитку, черный жилет и серые штаны человек. Среднего роста, худощавый и черноволосый. Болотного цвета глаза его широко распахнулись, когда он оглядел меня.

— Нет, сестры надо мной словно издеваются! — сказал он на гэльском, всплеснув руками. — Это уже ни в какие ворота…

Он подошел к столу, подхватил хрустальный графин, плеснул себе в стакан. Потом, глянул на меня.