Эрик Гарднер – Кодекс Оборотня 2 (страница 40)

Последнее слово он сказал тихо, словно выплюнул, но все, конечно, услышали. Фэлан ушел первым, перебросившись несколькими словами с теми, кто его поддержал. Потом стали расходиться остальные. Кто-то задержался, обсуждая произошедшее с Маком. А я выскользнул из дома и направился в ночь, туда, где скрылась мрачная, злая фигура людоеда.

Он спустился к реке по пустынным улицам, перешел через мост и направился в сторону Карик-он-Шур. Асфальт кончился, и под босыми ногами мягко запружинила мокрая после дождя трава пастбищ. Ее скоро сменила прелая листва в лесу. Я остановился на поляне, когда след внезапно оборвался. Я не стал оглядываться и тем более возвращаться. Стоял и ждал. Артегал вышел из зарослей слева от меня.

— Ты действительно решил проводить меня?

— Нам не нужны трупы на нашей территории.

— Поздновато спохватился.

— Ты подставляешь мою семью, — заметил я.

— Предъяви мне это, когда подрастешь, — рявкнул Фэлан, снова нависнув надо мной.

— Это что? Должен тебя бояться? Бояться своего, когда таких, как мы, осталось так мало? — поинтересовался я.

Артегал опешил от услышанного.

— Закрой свою пасть! И не иди за мной больше! Даю слово, никого больше не трону здесь.

— А кого уже?

— Не найдут и следа, не беспокойся. Если бы не такие, как твой отец, люди бы уже давно были в том положении, в котором сейчас находимся мы.

Я промолчал, ожидая, скажет ли он что-нибудь еще. Но Фэлан махнул на меня рукой.

— Возвращайся домой, младший Конмэл. Еще увидимся…

И зашагал дальше по лесной тропе.

— Надеюсь, что нет, — негромко отозвался я, зная, что он расслышит.

Он все же обернулся, сверкнув в мою сторону оскалом, и исчез за листвой. Я еще некоторое время стоял, прислушиваясь к звукам и ловя струи ветра, доносившие до меня его запах, все больше растворяющийся среди лесных ароматов.

Через час я вернулся домой. Отец ждал на пороге. Мрачно на меня взглянул, но ничего не сказал. Ушел в библиотеку. Старый оборотень был еще там. Я остановился у двери, прислонился к стене.

— Надо что-то решить, Мак, — произнес Туал. — Если Фэлан это сделает, они уничтожат всех. Но твое слово спасет непричастных.

— Ничего не изменится, — отец мрачно опустился в кресло напротив него, игнорируя меня. — Это будет не первая попытка, Туал. Наказывают всегда виновных.

— Но ты же недавно говорил иначе⁈

— Я лишь хотел предотвратить очередную глупость.

— Ты же слышал, что он задумал! Это гораздо серьезнее, чем просто «глупость»!

— Я не могу сказать людям! Никто не знает, что мы собираемся и что-то обсуждаем! И что мы можем что-то сообща решить. Это как раз наоборот — станет приговором всем.

Старик молчал, угрюмо глядя на отца, потом резко поднялся с окаменевшим лицом.

— Что ж, тогда говорить больше не о чем. Примени все свое красноречие, когда будешь защищать нас всех!

Он ушел. Отец смотрел на меня.

— Ты никого не сможешь больше защитить, — тихо произнес я. — Ты даже семью О’Лири не смог уберечь, своих лучших друзей…

Отец опустил взгляд.

— Ты не знаешь, Руари.

— Чего я не знаю? Того, что ты завтра опять уедешь в Дублин?

— Только из Дублина я смогу защитить свою семью, — он подошел ко мне, сжал плечи. — Верь мне, Руари.

Теперь уже я прятал взгляд.

Глава 16

Когда-то на месте Прайор-Парка был заросший лесом холм. И наш дом, затерянный в чаще, был единственным. Потом у подножия холма появился щит с объявлением о строительстве и бульдозеры. А у нашего дома — представители застройщика, предлагавшие переехать на новое место. Лиадан выгнала их прочь.

Они вернулись в лице генерального директора компании. Но надушенный молодой предприниматель в дорогом костюме, до тошноты приторно-вежливый, был так же послан к черту. Моя мать не имела таланта дипломата, каким обладал отец. Но даже ее допекла наглость и несправедливость, и она написала жалобу мэру.

В очередной раз директор строительства явился с полицией и мэром. Последний прочел речь о том, что заботится о благосостоянии граждан Клонмела. Лиадан стояла перед ним, зябко кутаясь в плед. Я в пяти шагах от нее привалился спиной к закрытой двери и, ковыряя зубочисткой в зубах, наблюдал за происходящим.

— Вы получите больше земли и новое качественное жилье, — обещал мэр. — Понимаете, ваш дом нарушает общую концепцию застройщика…

— Вы вообще читали мое письмо, господин мэр? — рассердилась Лиадан. — Я вам писала, что наш род старейший в Клонмеле! Наши предки жили на этой земле века назад!

— Но ваш дом обветшал, — мэр горестно развел руками. — Невозможно допустить, чтобы вы продолжали жить в нем.

— Да. Посмотрите, что мы вам предлагаем взамен! — директор компании, суетившийся и из кожи вон лезущий, изображая любезность, сунул матери планы и фотографии сулимого жилища.

Мать сжала губы.

— Господин мэр, а как поживает ваша кошка? — спросил я, подходя к ним и оттесняя мать за спину.

На лице мэра вырисовалось недоумение.

— А, это ведь ты, парень, спас ее год назад? Ты вырос…

— Руари Конмэл. Вам это имя должно быть хорошо знакомо. Кон-мэл.

Мэр вспомнил. Я понял это не только по изменившемуся выражению лица. Острый страх раздразнил мне ноздри. Мэр медленно, незаметно попятился.

— Эта земля, где собираются строить Прайор-Парк, принадлежала нам. Вы своим распоряжением месяц назад ее у нас отобрали. Помните ведь?

— Руари, мне очень жаль… — пролепетал он.

— Да неужели? Проваливайте все отсюда к чертовой матери! А если вам придет в голову позвонить в магическую полицию или куда-то еще, помните, что вся эта земля будет проклята. Даже если что-то плохое случится с нашей семьей. Она. Будет. Проклята. Выбирайте — или наш уродский дом в окружении ваших архитектурных шедевров, или вы не получите вообще ничего!

Они ушли.

— Руари? — мать смотрела на меня в отчаянии.

— Они не посмеют, мам, — я недобро улыбнулся.

Лиадан вернулась в дом, а я достал мобильный и позвонил нашему куратору мистеру Мурру и рассказал о произошедшем.

— Хорошо, что ты позвонил мне, Руари, — отозвался куратор. — Я свяжусь с мэром и объясню, что вас нельзя трогать.

— Спасибо.

Нас оставили в покое. На полгода.

Лес исчез с холма, словно его и не было. И едва ли не быстрее стали появляться новые дома.

Одному из новых соседей вид нашего старого особняка тоже не понравился. Он пошел к мэру и каким-то образом прознал, кто его соседи. Сначала на нашей двери появились приколотые листы бумаги с надписями: «Людоеды, убирайтесь прочь!», «Охотники придут за вами», «Берегитесь снайпера!». Наверное, он находил такие надписи остроумными. Поскольку это не сработало, он решил действовать по-иному.

Вечером, возвращаясь по темной улице, на которой еще не успели установить осветительные столбы, я увидел вдалеке красноватые отсветы. Около нашего дома стояла толпа людей с зажженными факелами. Заводила выкрикивал гневную речь о том, что надо прогнать монстров и губителей людей. Мне он представился каким-то средневековым инквизитором, призывающим сжечь еретиков. Заведенная толпа согласно кричала в ответ. Еще чуть-чуть, и он довел бы их до состояния, когда они будут готовы подпалить наш дом. Я потянул носом, принюхиваясь и опознавая собравшихся. Потом, нещадно работая локтями, стал продираться сквозь толпу.

— Пройти дайте!

Люди отшатывались, потирая ушибленные бока, смолкали удивленные, увидев меня.

— Ей, Руари! Ты куда, парень⁈ — недоуменно окликнул знакомый мясник, стоявший в первом ряду, и схватил меня за плечо.

— Я — домой, мистер Огастас! — громко ответил я и обернулся к толпе. Под мышкой у меня был длинный французский багет, а в руках — початый пакетик с имбирными леденцами. — Добрый вечер, миссис Ли. Мистер Грэхем. Мистер Говард…

Я назвал их всех до одного — всю сотню человек, и они, притихшие, смолкали совсем.