Эрик Де Кермель – Хозяйка книжной лавки на площади Трав (страница 7)
Книга Гавальды гораздо менее мрачная. Это рассказ о том, как дети одной семьи, став взрослыми, решают сделать себе подарок – на один день вернуться в детство – и для этого приезжают к своему самому младшему брату, который стал гидом в старом замке в провинции Турень.
Примерно через десять дней Хлоя снова пришла ко мне.
– Значит, теперь вы знакомы с Танги! Я так полюбила книгу, которую он мне подарил! Очень хороший выбор. – Хлоя сияла от радости.
– День рождения хорошо прошел?
– Супер! Я должна вам объяснить…
– Нет, ничего ты мне не должна. Я всего лишь хозяйка книжного магазина, продаю книги, как другие люди продают шапки или сыр! Я не имею на тебя никаких прав и вполне довольна этим.
– Вы преувеличиваете! Вы гениальная хозяйка книжной лавки, величайшая из хозяек книжных магазинов!
– Я еще ни разу не видела тебя такой разговорчивой и открытой. Это превращение в совершеннолетнюю дало тебе крылья?
– Нет; вы не знаете, как долго я надеялась, что наша семья в конце концов снова соединится! Мои родители очень принципиальные люди; они решили удалить отсюда Танги, когда узнали, что он часто употребляет травку. Они не хотели признать, что это, в сущности, обычно для учеников в лицее, и не желали знать, что есть менее радикальные способы, чем это изгнание. Танги хотел учиться на инженера, и мой отец, вместо того чтобы оставить его во Франции, выбрал для него частную школу в Дублине. Когда Танги уехал, мне было четырнадцать лет. За это время он возвращался всего один раз – два года назад, чтобы отпраздновать Рождество дома. Это был ужасный праздник: каждый все время старался уколоть другого. Мой отец хотел сохранить власть над сыном, которому было уже двадцать лет, а сын использовал каждый случай, чтобы бросить вызов отцу за его суровость. Я сердилась на папу за то, что он отнял у меня брата. Мама пыталась оправдать непримиримость моего отца, но я не хотела ее слушать. Вчера вечером я снова встретилась с Танги. Было похоже, что он счастлив быть с нами. Мой отец тоже успокоился, и я думаю, что во время моего дня рождения мы были похожи на идеальную семью. Это был самый прекрасный из подарков. Следующий день мы провели на прогулке в Эг-Морт, как в то время, когда мы с братом были детьми и родители возили нас в ресторан в этот город в области Камарг. Ресторан, куда мы ходили, и теперь принадлежит тем же хозяевам, прежним остался и невероятный «наполеон» с малиновой начинкой, который они готовили! Танги еще несколько дней пробудет с нами, а потом уедет в Лондон: он начинает там работать. Мама согласна, чтобы я будущим летом на месяц приехала к нему, при условии, что использую этот случай, чтобы улучшить свой английский.
– Вот это прекрасные новости, Хлоя!
– Да, и знаете, я подарила брату книгу. Книгу, которую купила у вас…
– Позволь угадать, какую… Это не история семьи, где действие происходит в красивом ирландском поместье, но заканчивается очень плохо?
Я улыбнулась девушке и сказала себе, что иногда надо совсем немного и еще несколько книг, чтобы жизнь снова приобрела утраченные краски.
Оказавшись рядом с Натаном, я рассказала ему о воссоединении Танги с сестрой.
Натан умеет слушать, но меня часто тревожит то, что перемены его настроения слабо проявляются. Он выражает одобрение улыбкой, а неодобрение – движением губ и легким покачиванием головы.
Ни сильных вспышек чувств, ни горячих порывов восторга. Но в тот вечер он прекрасно понял, что эта история тронула меня потому, что в ней было что-то общее с нашей жизнью.
– Скажи мне, Натали, ты не думаешь, что твоя дочь всю жизнь не будет хотеть тебя видеть?
– Почему ты говоришь мне это?
– Потому, что ты думаешь об Элизе, когда говоришь о Хлое.
– Ты прав. Все-таки тяжело чувствовать, что она так далеко.
– Но это не имеет ничего общего с Танги! Ты не сказала ей ничего обидного.
– Я не знаю…
– А я знаю и уверяю тебя, что тебе только нужно дать ей немного времени. Ей нелегко найти свое место в тени такой матери, как ты.
– Но я не затеняю ее. Я всегда была любящей матерью и давала ей самое лучшее.
– Вот именно… Наступает момент, когда ребенок, если он хочет оказаться лицом к лицу с миром, полностью владея своими средствами, должен убежать от офицера безопасности, то есть матери или отца.
– А кто такой офицер безопасности?
– Они сопровождают глав государств или министров. Люди в штатском, которые все время находятся рядом с тем, кого охраняют, и следят, чтобы с ним не случилось ничего неприятного.
– Понимаю. Но иногда это не мешает охраняемому получить яйцо в лицо.
– Да… Элизу ты должна выпустить из рук и подождать, пока она вернется сама. Это тебе в первую очередь она хочет доказать, что может быть полноценной женщиной, независимой, но при этом способной управлять собой, в равной степени способной получать и давать. До сих пор она могла только получать что-то от тебя, и равновесие было немного нарушено.
– Я согласна с твоими доводами, но признай, что это все-таки трудно!
– Это могло бы не быть трудным. Только от тебя зависит, на что смотреть – на улетающую птицу или на пустую клетку.
Жак.
Каждый четверг я получаю картонные коробки с книгами для своей библиотеки. Среди них есть те, которые я заказывала, но есть и присланные службой.
Эта «служба» – система, которую придумал в XIX веке Луи Ашет и которая до сих пор управляет поставками книг в книжные магазины. Принцип системы простой: вы заключаете с издательствами договоры, по которым получаете их новинки, но имеете возможность вернуть присланные книги в срок от трех до двенадцати месяцев после их выхода в свет. В результате возникает много работы по транспортировке, потому что приблизительно треть книг проходит через магазин, так и не найдя своих читателей. Зато владельцы книжных магазинов могут не рисковать своими деньгами, покупая то, что никогда не продадут.
Такое правило в течение года дает каждой новинке возможность получить индекс и стать частью фонда книжного магазина, то есть пойти дальше первых шагов. Это иногда жестоко, потому что книг, не доживающих до своей первой годовщины, много.
Для автора, который много лет вынашивал в уме свою книгу, прежде чем она родилась, ее возвращение часто становится тяжестью на душе.
Но иногда даже книги Мюссо, Гавальды и отличные вещи Роулинг прошли это испытание прежде, чем достигли успеха.
Утро четверга для меня праздник, когда я распаковываю свои коробки, как ребенок – подарки утром Рождества.
Я раскладываю книги в три стопы – уже знакомые мне, которые я хочу немедленно поставить на полки (обычно это очерки или практические руководства, для которых мне не обязательно нужен мой опыт работы с читателями); те, которые были мне заказаны (их я храню под кассой, чтобы отдать покупателям); и романы, которых я не знаю и чье будущее будет сильно зависеть от того, захочу я или нет их рекомендовать.
Именно эту, третью стопу я люблю больше всего. Она – сундук с сокровищами. Иногда он становится сундуком разочарований: автор, которого я очень любила, разочаровывает меня своей книгой, попавшей мне в руки.
Поскольку я не могу прочесть все эти книги за один день, они оказываются на старом деревянном крестьянском столе, где возвышается табличка с надписью «Новинки».
Среди них есть такие, чья обложка мгновенно очаровывает меня, и те, о которых критики произнесли уже столько похвал, что я не могу устоять против желания прочесть первую страницу.
И тогда наступает не имеющее себе подобных мгновение, которое я называю «инципит-кисс». «Инципит» на латыни означает первые слова или первую фразу текста. Некоторые «инципит» – настоящие шедевры и вбрасывают вас в чтение, как катапульта, сделанная из чувств, ума или тайны. Другие оставляют вас бесчувственными как камень.
«Инципит-кисс» – первый поцелуй. Он может быть соленым, сладким, нежным, горьким, мягким, пылким, мятежным, вырванным у кого-то, украденным, быть ударом, быть лаской, быть чувственным, экзотическим, ледяным, энергичным…
Это первое впечатление. Очень часто оно бывает хорошим.
Часто, но не всегда!
Иногда нужно дать любовнику, который неумело целуется, время научиться, и, случается, он становится мастером…
В то утро я открыла «Путешествие с отсутствующей» – самую новую книгу Анн Брюнсвик.
«Детство – темный лес, полный тревожащих шорохов и сообщений, которые невозможно расшифровать. Он населен миллиардами зверей, большинство из них оказываются безобидными, если не нарушать их сон и пищеварение; но некоторые окажутся свирепыми; и самые большие – не те, которых нужно больше всего бояться; в лесу есть и злые великаны, есть колдуны, насылающие порчу, браконьеры и разбойники». Мастерски написанное начало! В одной фразе (хотя, конечно, она длинная) чувствуется судьба, честолюбие и уверенность, что книга будет написана дерзко и беспорядочно. Слова уже отдаются эхом в моем уме, как мощные приливные волны в Крозоне.
Я часто говорила себе, что пути читателей по книжной лавке могли бы стать предметом очень увлекательного исследования. Нужно было бы снять скрытой камерой все жесты читателя. На какие-то книги он едва взглянул, какие-то взял в руки и в некоторых случаях открыл или прочел только аннотацию на задней стороне обложки, а потом вернул книгу на место. И спросить о том, что убедило или разубедило его после первого интереса, выраженного жестом.