Эрик Берн – Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры (страница 2)

Когда мы решаем проблему упорядочивания времени, мы в каком-то смысле занимаемся программированием. Существуют три основных вида программ: материальные, социальные и индивидуальные. Наиболее простой, привычный, распространенный и удобный способ упорядочивания времени – заняться реальным делом, попросту говоря, работой. В данном случае, правда, придется употреблять термин «деятельность», поскольку в общей теории социальной психологии принято считать социальное общение разновидностью работы.

Материальная программа включается каждый раз, когда человек сталкивается с реальным миром. Активность в реальном мире дает возможность получить «поглаживания», признание, и пополниться через более сложные формы социального общения. Материальное программирование – это прежде всего анализ данных того, что происходит, а затем уже социальная реализация. Построить корабль возможно только с опорой на длинный ряд измерений и вычислений. Так и в общении, социальный обмен происходит после тщательной обработки данных.

Результат действия социальной программы – ритуальное или почти ритуальное общение. Главный его критерий – приемлемость на местном уровне, соблюдение того, что в данном обществе принято называть «хорошими манерами». Во всех странах мира родители учат детей манерам: правильно здороваться, есть, пользоваться туалетом, ухаживать за девушками, соблюдать траур, а также в меру настойчиво и доброжелательно вести разговор. Это умение соблюдать уровень настойчивости или доброжелательности – основа такта или дипломатии. Некоторые из этих ритуалов универсальны, другие – работают только в отдельной местности. Например, рыгать за едой или интересоваться здоровьем жены сотрапезника одобряется или запрещается местными традициями. Кстати, между этими двумя манерами поведения повсеместно наблюдается устойчивая обратная связь. Обычно там, где принято рыгать за едой, вас не спросят, как поживает ваша жена, и, наоборот, там, где интересуются здоровьем вашей жены, не рекомендуется рыгать. Обычно формальным ритуалам предшествуют полуритуальные разговоры на определенные темы. Мы будем называть их развлечением или приятным времяпрепровождением.

По мере того как люди все лучше узнают друг друга, начинает работать индивидуальная программа, которая может привести к «инцидентам». На первый взгляд такие инциденты кажутся случайными (присутствующие так и могут их описывать). Однако тщательное изучение показывает, что они следуют определенным моделям, которые можно классифицировать, а последовательность событий происходит по негласным правилам и инструкциям. Пока дружеские или враждебные отношения развиваются согласно общепринятым нормам, эти инструкции и правила остаются скрытыми. Но если случится незаконный поступок, они тут же проявляются – в точности как на спортивной площадке, где нарушение правил отмечается свистком или криком: «Вне игры!» Последовательность действий, которые подчиняются индивидуальным, а не социальным программам, мы, чтобы отличать их от времяпрепровождения, будем называть играми. Семейная жизнь, отношения супругов, деятельность в различных организациях – все это может год за годом протекать в вариантах одной и той же игры.

Утверждение, что общественная жизнь по большей части развивается в форме игры, совсем не означает, что это «забавно» или что участники относятся к ней несерьезно. С одной стороны, даже футбол и другие спортивные игры могут быть совсем не забавными, а сами игроки – предельно серьезными и угрюмыми. Азартные игры могут завести игроков очень далеко, вплоть до фатального исхода. С другой стороны, некоторые авторы, например Хойзинга[5], включают в категорию «игр» такие мрачные обряды, как пиры каннибалов. Поэтому называть «играми» трагические формы поведения (самоубийство, зависимости, преступления или шизофрению) – вовсе не значит вести себя безответственно, игриво или варварски. Главное, что отличает игры от других видов человеческой деятельности, это не лживость эмоций, а то, что их проявление подчиняется правилам. Это становится очевидным в тех случаях, когда незаконное проявление эмоций сопровождается наказанием. Игры могут быть мрачными и даже смертельно опасными, но социальные санкции следуют только тогда, когда нарушены действующие правила.

Времяпрепровождение и игры являются подменой реальной жизни и реальной близости. Поэтому их можно рассматривать как предварительные переговоры, а не как заключенный союз, что и придает им особенную остроту. Подлинная близость начинается тогда, когда индивидуальное (обычно инстинктивное) программирование выступает на первый план, а социальные схемы и скрытые ограничения и мотивы отступают. Только настоящая близость может удовлетворить сенсорный голод, а также голод признания и упорядочивания. Прототипом такой близости считается половой акт.

Голод упорядочивания не менее важен для выживания, чем сенсорный. Ощущения сенсорного голода и голода признания связаны с необходимостью избежать сенсорной и эмоциональной депривации, которые, в свою очередь, ведут к биологическому вырождению. Голод по упорядочиванию связан с необходимостью избежать скуки, и Кьеркегор указывал на те бедствия, к которым ведет неупорядоченное время. Если скука затянется, она начнет действовать точно так же, как эмоциональный голод, и будет иметь те же последствия.

Индивидуум, обособленный от общества, может организовать свое время двумя способами: деятельностью или фантазией. Любому школьному учителю известно, что человек может чувствовать себя одиноким даже в присутствии других людей. Когда одиночка становится членом группы из двух или нескольких человек, возможны разные способы упорядочивания времени. В порядке возрастания сложности это: ритуалы, развлечения, игры, близость и деятельность, которая может служить основой для всех остальных. Цель любого участника – получить как можно больше удовлетворения от транзакций с остальными участниками. Чем контактнее участник, тем большее удовлетворение он получает. Значимая часть программирования социальной деятельности осуществляется автоматически. Поскольку слово «удовлетворение» в обычном смысле трудно применить к некоторым результатам этого программирования, как, например, самоуничтожение, лучше использовать термины «выгода» или «польза».

Выгода от социального контакта связана с сохранением физического и психического равновесия: например, освободиться от напряжения, устранить психологически опасные ситуации, приобрести «поглаживания» и поддерживать достигнутое равновесие. Все эти проблемы физиологи, психологи и психоаналитики изучили достаточно подробно. Если перевести их в термины социальной психиатрии, получим:

1) первичная внутренняя выгода;

2) первичная внешняя выгода;

3) вторичная выгода;

4) экзистенциальная выгода.

Первые три аналогичны «выгодам от болезни», подробно описанным у Фрейда. Опыт показывает, что плодотворнее и полезнее рассматривать социальные транзакции с точки зрения приобретаемой пользы, а не действия защитного механизма. Во-первых, лучший способ защиты – совсем не участвовать в транзакциях; во-вторых, концепция «защиты» объясняет только два первых типа выгоды, а выгода третьего и четвертого типа при этом не рассматриваются.

Независимо от того, являются ли они проявлением деятельности или нет, наиболее благодарными формами социального контакта будут игры и близость. Длительная близость встречается редко и представляет собой исключительно частное дело. Значимые социальные контакты обычно принимают форму игр и в этом смысле становятся предметом нашего исследования.

Часть I

Анализ игр

Глава 1

Структурный анализ

Наблюдения за спонтанной социальной деятельностью, наиболее продуктивные в специально подобранных психотерапевтических группах, показывают, что время от времени люди заметно изменяют свою позу, голос, словарь и другие аспекты поведения. За изменениями в поведении следуют и изменения в эмоциях. У каждого индивидуума определенный набор схем поведения соответствует определенному состоянию личности. При этом другой набор связан с другими физическими проявлениями и часто не совпадает с первым. Эти изменения и отличия позволили прийти к выводу о наличии различных состояний Я.

В терминах психологии Эго-состояние, или состояние Я, можно описать феноменологически как связную систему чувств, а операционально – как связную систему образцов поведения. Практически это означает, что определенному набору чувств соответствует столь же определенный набор образцов поведения. Каждый индивидуум обладает ограниченным количеством таких состояний Я, каждое из которых не роль, а психологическая реальность. Набор этих состояний можно распределить так:

1) состояния Я, сходные с образами родителей;

2) состояния Я, способные объективно оценивать реальность;

3) до сих пор активные состояния Я, сохранившиеся у нас с детского возраста, так называемые архаические образцы чувств и поведения. В обычной речи их можно называть Родитель, Взрослый и Ребенок, причем эти простые термины используются даже в самых строгих и формальных обсуждениях.

Мы утверждаем, что в каждый данный момент любой член группы проявляет одно из состояний Я (Родителя, Взрослого или Ребенка) и что каждый член группы с разной степенью готовности может перейти от одного состояния к другому. Это утверждение позволяет нам сделать некоторые выводы. Когда мы говорим: «Это ваш Родитель», мы имеем в виду: «Сейчас вы находитесь в состоянии, которое когда-то вы переняли от одного из ваших родителей (или того, кто его заменял), и вы реагируете так же, как он, то есть той же позой, жестами, словарем, чувствами и т. д.». «Это ваш Взрослый» означает: «Вы дали независимую объективную оценку ситуации и сообщаете свое заключение или предлагаете решение проблемы независимо от предубеждений». «Это ваш Ребенок» означает: «Вы реагируете так же и с такой же целью, как сделали бы в детстве».