Эрих Ремарк – Жизнь взаймы, или У неба любимчиков нет (страница 61)

– Ты вылечился?

– Нет. Но обратно мне не надо. Могу ехать с тобой куда хочешь. И доколе ты хочешь.

– Но…

– Я тебя понял тогда, – просто сказал Волков. – Господи, душа моя, если б ты знала, насколько я понимал твое желание уехать.

– Почему же ты со мной не поехал?

Волков замялся. Не хотел напоминать ей, что она тогда ему говорила.

– Разве бы ты со мной поехала? – спросил он наконец.

– Нет, Борис, – проронила она. – Ты прав. Тогда – нет.

– Ты же не хотела брать с собой болезнь. Ты от болезни хотела сбежать.

– Я и не помню уже. Может, и так. Все это так давно было.

– Ты правда хочешь прямо сегодня ехать?

– Да.

– У тебя спальное место?

– Да, Борис.

– Судя по виду, тебе не помешало бы перекусить. Пойдем вон в то кафе напротив. А я тем временем попробую раздобыть себе билет.

Они перешли на другую сторону площади. Он заказал ей яичницу, ветчину, кофе.

– Ну, я пошел на вокзал, – сказал он. – А ты будь здесь. Только не убегай.

– Больше не убегу. Почему все этого так боятся?

Борис улыбнулся:

– Это не самый худший из страхов. Значит, хотят, чтобы ты осталась.

Она подняла на него глаза. Губы ее дрожали.

– Не хочу плакать, – пробормотала она.

Он не отходил от ее столика.

– Ты просто устала. Поешь чего-нибудь. Уверен, ты сегодня вообще еще не ела.

Она вскинула голову:

– Я так плохо выгляжу?

– Нет, душа моя. Но даже когда у тебя утомленный вид, несколько часов сна все поправят. Разве ты забыла?

– Да, – отозвалась она. – Я столько всего забыла. Но кое-что нет.

Она принялась было за еду, но тут же передумала и достала зеркальце. Разглядывала себя долго, придирчиво, – лицо, глаза, серые тени под глазами. Что сказал тогда доктор в Ницце? От силы до лета, а может, и раньше, если не смените образ жизни. Лето – здесь оно уже тут как тут, но в горах оно наступает позже. Она еще раз осмотрела свое лицо, потом достала пудру и губную помаду.

Вернулся Волков.

– Я с билетом. Еще были места.

– Спальное?

– Пока что нет. Может, еще освободится. Да мне и не нужно. Я всю дорогу сюда проспал как убитый. – Он погладил пса, которого оставил возле Лилиан. – Тебя, Вольф, пока что придется сдать в багажный вагон, но уж мы тебя как-нибудь вызволим.

– Я могу взять его к себе в купе.

Борис кивнул:

– Во Франции проводники пока что сговорчивые. А в Цюрихе посмотрим, что ты решишь.

– Я хочу обратно, – сказала Лилиан.

– Обратно? Куда? – осторожно спросил Волков.

Она помолчала.

– Я уже ехала обратно, – призналась она. – Хочешь верь, хочешь нет.

– С какой стати я не должен тебе верить?

– А с какой стати должен?

– Просто однажды я поступил точно так же, как ты, душа моя. Много лет назад. И тоже вернулся.

Лилиан теребила крошку хлебного мякиша у себя на тарелке.

– Такое ведь заранее никому не объяснишь, бесполезно, да?

– Бесполезно. Самому нужно убедиться. Иначе будешь думать, что самое важное в жизни упустил. Ты уже решила, куда из Цюриха поедешь?

– В санаторий какой-нибудь. Обратно в «Белла Виста» меня наверняка не примут.

– Разумеется, примут. Но ты определенно хочешь обратно? Ты сейчас устала, тебе отдых нужен. А отдохнешь – не передумаешь?

– Я хочу обратно.

– Из-за Клерфэ?

– Клерфэ тут ни при чем. Я и до того уже хотела вернуться.

– Почему?

– Много причин. Все и не упомню уже. Но все настолько убедительные, что я успела их снова забыть.

– Если ты все-таки хочешь остаться здесь, внизу – тебе не обязательно быть одной. Я могу с тобой остаться.

Лилиан покачала головой:

– Нет, Борис. С меня довольно. Хочу обратно. Но, может, это ты хочешь остаться? Ты ведь так давно здесь, внизу, не был.

Волков улыбнулся:

– Я здесь и так все знаю.

Она кивнула:

– Наслышана. И я тоже теперь знаю.

В Цюрихе Волков дозвонился до санатория.

– Она еще жива? – сварливо спросил Далай-лама. – Хорошо, по мне, так пусть приезжает.

Еще неделю Лилиан пробыла в Цюрихе в отеле «Дольдер». По большей части в постели. Внезапно ее одолела усталость. Каждый вечер поднималась температура, довольно высокая. Волков вызвал к ней врача, после визита спросил, что тот считает.

– Ей место только в больнице, – заявил профессор. – И никаких переездов.

– Она не хочет здесь оставаться. Хочет наверх, в горы.