Эрих Ремарк – Искра жизни (страница 68)

— О Боже! — простонал Розен. Лицо его смутно белело в темноте. — Конечно, они погонят нас. Как самых слабых. Чтобы поскорее от нас избавиться.

Он посмотрел на 509-го. Все вспомнили последнюю партию заключенных, которую пригнали в лагерь.

— Это же только слух. Сейчас что ни день, то новая сплетня. Давайте будем жить спокойно, пока не поступит приказ. А там посмотрим — Левинский с Вернером сделают что-нибудь для нас через своих людей в канцелярии. Или мы сами здесь что-нибудь придумаем.

Розен поежился.

— Как они тогда тащили их за ноги из-под нар!..

Лебенталь посмотрел на него с презрением.

— Ты что, никогда не видел в своей жизни ничего пострашнее, чем это?

— Видел...

— Я однажды работал на большой бойне, — вспомнил Агасфер. — В Чикаго. Я отвечал за кошерный убой. Иногда животные чуяли свою смерть. Догадывались по запаху крови. И неслись прочь, как тогда те трое. Куда глаза глядят. Забивались в какой-нибудь угол. И их точно так же тащили за ноги...

— Ты был в Чикаго? — переспросил Лебенталь.

— Да...

— В Америке? И вернулся обратно?

— Это было двадцать пять лет назад.

— Ты вернулся?.. — Лебенталь не сводил с Агасфера глаз. — Нет, вы слышали такое?

— Меня потянуло на родину. В Польшу.

— Знаешь что... — Лебенталь не договорил. Для него это было слишком.

Глава двадцатая

К утру небо немного прояснилось. Лениво забрезжил серый, мглистый день. Молнии прекратились, но где-то далеко, за лесом, все еще громыхало, глухо и сердито.

— Странная гроза, — заметил Бухер. — Обычно, когда гроза кончается, грома не слышно, а зарницы еще видно. А тут наоборот.

— Может, она возвращается, — откликнулся Розен.

— С какой стати?

— У нас дома грозы иногда целыми днями среди гор бродят.

— Здесь нет горных котловин. А горы — только на горизонте, да и те невысокие.

— Слушай, у тебя что, нет других забот? — вмешался Лебенталь.

— Лео, — спокойно ответил Бухер. — Ты лучше думай о том, как бы нам что-нибудь на зуб положить — хоть старый кожаный ремень, что ли!

— А еще какие будут поручения? — спросил Лебенталь, выдержав паузу удивления.

— Никаких.

— Чудесно. Тогда думай, что болтаешь! И добывай себе жратву сам, молокосос! Это же надо — такое нахальство!

Лебенталь попытался презрительно сплюнуть, но во рту у него пересохло, и вместо слюны изо рта вылетела его вставная челюсть. Он успел поймать ее налету и вставил обратно.

— Вот она, ваша благодарность за то, что я каждый день рискую ради вас своей шкурой, — сердито проворчал он. — Одни упреки и приказания! Скоро уже, наверное, и Карел начнет мной командовать!

К ним подошел 509-й.

— Что у вас тут такое?

— Спроси вот этого, — показал Лебенталь на Бухера. — Отдает приказы. Я бы не удивился, если бы он сказал, что хочет быть старостой блока.

509-й взглянул на Бухера. «Он изменился, — подумал он. — Я и не заметил, как он изменился».

— Ну так что у вас случилось? — спросил он еще раз.

— Да ничего. Мы просто говорили о грозе.

— А какое вам дело до грозы?

— Никакого. Мы просто удивились, что все еще гром гремит. А молний давно нет. И туч тоже.

— Да-да, вот это проблема: гром гремит, а молний нет!.. Гойим нахес! — проскрипел Лебенталь со своего места. — Сумасшедший!

509-й посмотрел на небо. Оно было серым и как будто безоблачным. Потом он вдруг прислушался.

— Гремит и в самом де... — он замер на полуслове и весь обратился в слух.

— Еще один! — фыркнул Лебенталь. — Сегодня все сумасшедшие — договорились, что ли?

— Тихо! — резко прошипел 509-й.

— И ты туда же...

— Тихо! Черт побери! Лео, помолчи!

Лебенталь умолк. Заметив, что тут что-то не так, он стал наблюдать за 509-м, который напряженно вслушивался в далекое громыхание. Остальные тоже замолчали и прислушались.

— Да ведь это же... — произнес наконец 509-й медленно и так тихо, словно боялся спугнуть то, о чем думал. — Это не гроза. Это... — Он опять прислушался.

— Что? — Бухер подошел к нему вплотную. Они переглянулись и стали слушать дальше.

Громыхание то становилось чуть громче, то куда-то проваливалось.

— Это не гром, — заявил 509-й. — Это... — Он помедлил еще немного, затем огляделся вокруг и сказал, все так же тихо: — Это артиллерия.

— Что?

— Артиллерийская стрельба. Это не гром.

Все молча уставились друг на друга.

— Вы чего? — спросил появившийся Гольдштейн.

Никто ему не ответил.

— Вы что, языки отморозили?

Бухер повернулся к нему.

— 509-й говорит, что слышит артиллерийскую стрельбу. Значит, фронт уже недалеко.

— Что? — Гольдштейн подошел ближе. — В самом деле? Или вы выдумываете?

— Кому охота шутить такими вещами?

— Я имею в виду: может, вам просто показалось?

— Нет, — ответил 509-й.

— Ты что-нибудь понимаешь в артиллерийской стрельбе?

— Да.

— Боже мой... — Лицо Розена исказилось. Он вдруг завсхлипывал.