Эрих Нефф – Горячие агентессы французской полиции Фрида и Гитта распутывают пять дел (страница 3)

— Ладно. Значит, я выстрелю в Ганса фон Вирта иглой, а ты её вытащишь…

И снова члены боевой группы Сопротивления собрались в винном погребе ресторана «Синий кабан». В этот раз их было меньше. Вопрос на повестке был один: покушение на Ганса фон Вирта.

— Серж, ты готов к выполнению задания? — спросил Поль. — Сумеешь через два дня застрелить полковника фон Вирта?

— Да, я уверен, что справлюсь с этим. Я изучил его распорядок, — ответил Серж. — Но я беспокоюсь о последствиях. Нацисты могут казнить десятки ни в чём не повинных граждан. Может быть, полсотни или даже больше.

— Я понимаю твои сомнения, — сказал Поль. — Но командование приняло решение, и мы должны его исполнить. Полковник фон Вирт должен умереть.

— Но что, если он умрёт от яда? — спросила Гитта. — И смерть его будет похожа на внезапную кончину от естественных причин?

Поль покачал головой.

— У вас ничего не получится.

— Получится, — сказала Фрида с уверенностью. — Мы сумеем.

— Эту чушь от вас я уже слышал, — сказал Поль, — и не один раз.

— У нас есть план, — продолжала настаивать Фрида. — Полковник фон Вирт каждый вечер захаживает в кабаре «Рычащая мышь», чтобы выпить и поразвлечься. Это заведение популярно у немецких офицеров. Нужно только каким-нибудь образом заставить всех присутствующих обернуться и посмотреть в одну сторону — может быть, запустить фейерверк или предпринять другой отвлекающий манёвр.

— Фейерверк? Чтобы разом отвлечь всех офицеров? — скептически переспросил Поль. — Думаю, что фрицы станут разом смотреть в одну сторону только в том случае, если в кабаре зайдёт сногсшибательная красотка. Тут уж можете быть уверены: они будут пялиться только на неё.

В подтверждение его слов отовсюду послышались негромкие смешки.

— Ладно, товарищи, посмеялись и будет, — сказал Поль в заключение. — Не время обсуждать всякие глупые выдумки. Мы не должны отвлекаться от дела. Серж, через два дня тебе предстоит выполнить приказ и застрелить полковника фон Вирта. Встреча окончена.

Позже, когда подруги возвращались домой, Гитта сказала:

— Ну ладно, по крайней мере, у Поля была одна здравая мысль. Я имею в виду — насчёт сногсшибательной красотки. И как мы сами не сообразили?

— Нам нужно поговорить с Иветтой, — сказала Фрида.

— Да, — согласилась Гитта. — Только не следует посвящать её в детали плана…

Вечером кабаре «Рычащая мышь» было битком набито немецкими офицерами. Они пили лучшие французские вина, смеялись и вели шумные застольные разговоры, порой чересчур вольные.

— А, да, я знаю Гитлера ещё с прежних времён. Помню, он не ел ничего, кроме совсем разваренных овощей. У него была такая малопримечательная внешность, что вы вряд ли обратили бы на него внимание — по крайней мере, до тех пор, пока он не начинал говорить. Вот тогда он уже буквально пленял всех присутствующих.

— Да-да, отличное было время…

Полковник Ганс фон Вирт сидел за одним из крайних столиков в компании другого офицера. Фрида и Гитта расположились неподалёку. Сквозь сигаретный дым Гитта ощущала запах одеколона, исходивший от фон Вирта. Полковник был прямо у неё за спиной, совсем рядом. Обернувшись, она могла бы его коснуться. Фрида держала в руке сигару, как будто раздумывая, стоит закурить или нет.

Внезапно дверь кабаре распахнулась, и на пороге зала появилась Иветта. Она остановилась, царственно подбоченясь и окидывая зал властным взглядом. Длинные светло-рыжие волосы струились по её плечам. Её зелёное шёлковое платье с разрезами по бокам открывало взорам точёные ноги танцовщицы.

Глаза всех присутствующих в зале немецких офицеров обратились на эффектную красотку. Момент был самый подходящий. Как только Иветта вошла, Фрида вытащила заглушку из «Короны». Поднеся сигару к губам, она быстро прицелилась и подула в трубку. С едва слышным шелестом тонкая игла впилась в затылок полковника фон Вирта. Сидя вполоборота к соседнему столику, Гитта небрежно повела затянутой в перчатку рукой, извлекла иглу и бросила её в свою сумочку. Всё произошло буквально за пару мгновений; кажется, никто ничего не заметил. Гитта едва успела отвернуться, как Ганс фон Вирт повалился со стула и скорчился на полу. Сразу несколько немецких офицеров кинулись к упавшему полковнику, склонились над ним. Кто-то крикнул:

— Врача! Скорее позовите врача!

Во время поднявшейся суматохи Фрида и Гитта встали из-за стола и направились к выходу. Взяв недоумевающую Иветту под руки, они все вместе вышли на улицу. Никто их не остановил.

В винном погребе ресторана «Синий кабан» снова собрались бойцы Сопротивления. По обыкновению, речь держал Поль.

— Ну что же, должен признать, у меня были сомнения. Тем не менее, наши боевые товарищи Фрида и Гитта успешно справились с заданием и отравили полковника фон Вирта. Нацисты полагают, что у него случился сердечный приступ. Карательных мер из-за его смерти не будет. Серж, можешь пока припрятать свою винтовку, только не слишком далеко.

— Как скажешь, командир, — откликнулся Серж с явным облегчением.

— Если нам снова понадобится провернуть подобный трюк, мы можем на вас рассчитывать? — спросил Поль.

Фрида и Гитта переглянулись.

— Нет, ещё раз повторить то же самое мы вряд ли сможем, — ответила Фрида. — Один иностранный моряк снабдил нас отравленной иглой, но теперь наши пути разошлись. Мы расстались с ним навсегда и больше его не увидим…

Роковые числа, или Дело об убийстве иезуита

Главный полицейский инспектор Гаэтан Бертран сидел в своём роскошном кабинете на набережной Орфевр и просматривал накопившиеся за последнее время документы. В дверь коротко постучали — два раза и после небольшой паузы ещё раз. В кабинет заглянул сержант, который подчинялся Бертрану, и доложил:

— Инспектор, они пришли.

— Пусть войдут.

— Да, шеф.

Сержант впустил в кабинет двух молодых женщин. Они были одеты в одинаковые бежевые тренчи, туго затянутые пояса подчёркивали стройность фигур. Береты цвета морской волны, подобранные в тон поясам, были одинаково лихо заломлены — так, что почти скрывали у каждой из красоток один глаз. Звали их Фрида и Гитта. И это были те еще оторвы.

Инспектор никак не приветствовал вошедших и даже не пошевелился. Они тоже молчали. Наконец Бертран глухим голосом произнёс:

— Пожалуйста, дамы, присаживайтесь. Сержант, вы можете идти.

Сержант покинул кабинет, а инспектор Бертран снова замолчал, что-то обдумывая. Кажется, он был не вполне уверен, как лучше начать непростой для него разговор. Наконец после долгой паузы Бертран заговорил:

— Прежде всего я хотел бы поблагодарить вас за доблестную службу в рядах Сопротивления…

Они обе заговорили разом.

— Было бы неплохо получить награду, — сказала Фрида.

— И денежное вспоможение, — сказала Гитта.

— Да-да, понимаю вас, — прервал их Бертран. — Но как бы там ни было, в отношении вас по-прежнему необходимо сохранять секретность, поэтому моё руководство приняло такое решение: в настоящий момент ни о каких наградах не может быть и речи.

Подруги явно были огорчены этим известием.

— Что, и деньжат не обломится?

— Как я уже сказал, это решение руководства — не моё.

Фрида и Гитта обменялись красноречивыми взглядами, пожали плечами.

— Господин инспектор, — вкрадчиво сказала Гитта, — не вы ли содержите некую Соланж на съёмной квартире в квартале Марэ?

— Это, наверное, стоит немалых денег, — прибавила Фрида.

Бертран не мог найти слов.

— Что? Я не…

— О да, — обвиняющим тоном сказала Гитта. — Вы просто тратите деньги, предназначенные нам, на свою прекрасную Соланж. Оплачиваете её шмотки и квартиру.

Бертран побагровел.

— Я бы никогда…

— Вы уже это сделали, — сказала Фрида. — Впрочем, надеюсь, вы истратили не все деньги. Должно же остаться хоть что-то на прочие расходы.

— Почему бы не проверить, — добавила Гитта.

Криво усмехнувшись, Бертран открыл ящик стола.

— И верно, не так уж мало осталось. Гораздо больше, чем я думал. Что же, дамы, думаю, вы можете располагать этими деньгами по своему усмотрению.

— Благодарим вас, инспектор. Просто удивительно, как полупустой ящик вдруг оказался наполовину полон.

— Действительно. Что же, теперь, когда мы разобрались с этим вопросом, пора перейти к делу. Но сначала проверьте, не подслушивает ли мой любезный сержант за дверью.

Гитта поднялась, подошла к двери и выглянула в коридор.

— Никого, — она плотно закрыла дверь, обернулась. — Так зачем же вы нас позвали?