Эрих Мария Ремарк – Три товарища и другие романы (страница 58)

– Аппетит у меня чудовищный.

– Тогда вперед! – Настроение у меня вдруг поднялось.

Наше появление у Альфонса было триумфальным. Поздоровавшись с нами, он тут же исчез и вскоре вышел в белом воротничке и белой бабочке в зеленую крапинку. Этого он не сделал бы и ради германского кайзера. Он и сам слегка растерялся от столь неслыханных признаков декаданса.

– Итак, Альфонс, чем вы нас порадуете сегодня? – спросила Пат, положив руки на стол.

Альфонс осклабился, выпятив губы, и прищурил глаза.

– Вам повезло! Сегодня есть раки!

Он отступил на шаг, чтобы полюбоваться произведенным эффектом. Мы были восхищены.

– А к ним да по стаканчику молодого мозельского вина! – восторженно прошептал он и снова отступил на шаг. Ответом были бурные аплодисменты, странным образом подхваченные и в дверях. В них вырос ухмыляющийся последний романтик со своим буйным соломенным чубом и облупившимся на солнце носом. – Готфрид? – вскричал Альфонс. – Это ты? Лично? Нет, ну что за день! Дай прижать тебя к груди!

– Сейчас будет зрелище, – шепнул я Пат.

Они бросились друг другу в объятия. Альфонс хлопал Ленца по спине так, что звон стоял, будто в кузнице.

– Ганс, – крикнул он затем кельнеру, – тащи сюда «Наполеон»!

Он поволок Готфрида к стойке. Кельнер принес большую бутылку, покрытую пылью. Альфонс доверху наполнил две рюмки.

– Будь здоров, Готфрид, отбивная ты несоленая!

– Будь здоров, Альфонс, каторжная ты морда!

Оба залпом опрокинули свои рюмки.

– Первый класс! – сказал Готфрид. – Коньяк для мадонн!

– Даже стыдно эдак-то его глушить, – подтвердил Альфонс. – Но разве будешь цедить, когда рад! Давай-ка хлопнем еще по одной!

Он разлил коньяк и поднял рюмку.

– За тебя, помидорчик ты мой прокисший!

Ленц засмеялся.

– За тебя, разлюбезный ты мой старикашка Альфонс!

Глаза Альфонса увлажнились.

– Еще по одной! – сказал он с чувством.

– Всегда готов! – Ленц подставил ему свою рюмку. – От коньяка я отказываюсь только в том случае, когда голову не могу оторвать от половицы!

– Вот это по-нашему! – Альфонс налил по третьей.

Отдуваясь, Ленц вернулся к столу. Он вынул свои часы.

– Без десяти восемь «ситроен» был уже в мастерской. Что вы на это скажете?

– Рекорд, – ответила Пат. – Да здравствует Юпп! Я тоже жертвую ему пачку сигарет.

– А ты получишь лишнюю порцию раков! – заявил Альфонс, не отступавший ни на шаг от Готфрида. Потом он вручил нам салфетки величиной со скатерть. – Снимите свои пиджаки и повяжите себе вот это вокруг шеи. Ведь дама позволит, не правда ли?

– Считаю это даже необходимым, – сказала Пат.

Альфонс обрадованно кивнул головой:

– Вы разумная женщина, я так и знал. Раков нужно вкушать со всеми удобствами. Не опасаясь испачкаться. – Он расплылся в улыбке. – А вы получите, конечно, кое-что поэлегантнее.

Кельнер Ганс принес белоснежный кухонный халат. Альфонс развернул его и помог Пат облачиться.

– Вам идет! – с похвалой отозвался он.

– Крепко, – засмеялась она в ответ.

– Рад, что вы это помните, – благодушно заметил Альфонс. – Просто согревает сердце.

– Альфонс! – Готфрид повязал салфетку так, что концы ее торчали далеко в стороны. – Пока что это напоминает парикмахерскую.

– Сейчас все пойдет как надо. Но сначала немного искусства.

Альфонс подошел к патефону. Вскоре грянул хор пилигримов из «Тангейзера». Мы слушали в тишине.

Едва отзвучали последние звуки, как отворилась дверь из кухни и кельнер Ганс внес дымящуюся миску величиной с детскую ванну. Она была полна раков. Он, пыхтя, поставил ее на стол.

– Принеси-ка и мне салфетку, – сказал Альфонс.

– Ты будешь есть с нами, голубчик? – воскликнул Ленц. – Какая честь!

– Если дама ничего не имеет против.

– Напротив, Альфонс!

Пат отодвинула свой стул, и он занял место рядом с ней.

– Вам же хорошо, что я с вами, – сказал он, слегка смущаясь. – Дело в том, что я приноровился довольно ловко разделывать раков, а для дам это скучное занятие.

Он запустил руку в миску и стал с необычайной скоростью разделывать для нее рака. Он управлялся своими огромными ручищами элегантно и ловко, а Пат оставалось только брать с вилки протянутые ей аппетитные куски.

– Вкусно? – спросил он.

– Изумительно! – Она подняла свой бокал. – Ваше здоровье, Альфонс!

Альфонс торжественно чокнулся с ней и медленно выпил свой бокал. Я посмотрел на нее. Я бы предпочел, чтобы она пила что-нибудь безалкогольное. Она почувствовала мой взгляд.

– Салют, Робби! – сказала она.

Она была на редкость красива и вся светилась радостью.

– Салют, Пат! – сказал я и выпил свой бокал.

– Разве здесь не прекрасно? – спросила она, все еще глядя на меня.

– Здесь чудесно! – Я снова наполнил свой бокал. – Твое здоровье, Пат!

Лицо ее осветилось еще больше.

– Твое здоровье, Робби! Ваше здоровье, Готфрид!

Мы выпили.

– Хорошее винцо, – сказал Ленц.

– «Атсберг» урожая прошлого года, – объяснил Альфонс. – Рад, что ты его оценил!

Он взял из миски второго рака и протянул Пат вскрытую им клешню. Она запротестовала.

– Этого вы должны съесть сами, Альфонс. Иначе вам ничего не достанется.

– Еще успею. Я ведь управляюсь быстрее других.

– Ну хорошо. – Она взяла клешню. Альфонс таял от удовольствия, продолжая угощать ее. Это выглядело так, будто огромный старый сыч кормил в гнезде маленького белого птенчика.

Напоследок мы все выпили по рюмке «Наполеона» и стали прощаться с Альфонсом. Пат была счастлива.