Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 98)
На востоке мы должны были продолжать обмолачивать Россию и наносить ей новые удары, чтобы развалить этот колосс. Еще во время операции в Восточной Галиции я запросил по телефону полковника Гофмана, какого он мнения о форсировании Западной Двины выше Риги. Конечно, для этой операции были нужны войска, которые в данный момент еще вели бои в Галиции. Полковник Гофман сразу же откликнулся душой и сердцем. Главнокомандующий на Востоке немедленно приступил к первоначальным подготовительным мероприятиям. Когда в первых числах августа выяснилось, что наступление в Восточной Галиции и в Буковине надо приостановить и что о его возобновлении нечего и думать до восстановления железных дорог, Главнокомандующему на Востоке были даны указания форсировать Западную Двину. Я тогда рассчитывал, что это произойдет около 20 августа, и надеялся вскоре освободить оттуда войска. Таким образом, к середине или концу сентября, когда железные дороги южнее Днестра будут восстановлены, у меня имелась бы уже возможность возобновить операции из Буковины и через Серет в направлении на Молдавию. Для этого войска должны были быть вновь переброшены от Риги на юг.
Время от 31 июля и до начала сентября включительно было периодом величайшего напряжения. 31 июля англичане, левое крыло которых было усилено несколькими французскими дивизиями, атаковали во Фландрии – на фронте протяжением в 25 километров. При этом они ввели в бой такую сильную артиллерию и израсходовали такое количество снарядов, какое до сих пор было редким явлением даже на западе. По всему фронту противник вел во многих местах танковые атаки. Его кавалерийские дивизии стояли наготове, чтобы броситься вперед. 4-й армии, начальником штаба которой тем временем был назначен полковник фон Лосберг, введя в бой свои активные дивизии, удалось ограничить неприятельский успех местными пределами. Но в результате, помимо того, что нам пришлось отступить на 2–4 километра по всему атакованному фронту, мы понесли тяжелые потери как пленными, так и материальной частью и израсходовали много резервов.
В августе бои разгорелись во многих пунктах Западного фронта. 10-го числа Антанта вновь атаковала во Фландрии; 31 июля и ей стоило тяжелых потерь. 10 августа протекло для нас успешно, но 16-го на нас обрушился новый большой удар. Англичане овладели пространством до Пелькапеллэ включительно, и только при напряжении всех имевшихся сил нам удалось их оттеснить на самое короткое расстояние. В течение следующих дней боевая деятельность была менее напряженной. Но 22 августа опять было тяжелым боевым днем. 25 августа закончился второй период Фландрского сражения, который нам дорого обошелся.
Южнее 15 августа несколько английских дивизий вновь атаковали нашу позицию севернее Ленса и вырвали у нас важную высоту.
На старом поле сражения у Арраса, по обе стороны р. Скарп, неприятельское наступление, предпринятое 9 августа, потерпело неудачу.
В конце августа французы тщетно атаковали позицию Зигфрида севернее Сен-Каптена, но это являлось пустяком.
Несколько вспомогательных французских атак было направлено на хребет Шмен-де-Дам (см. схему 22).
Главный удар Франция нанесла 20 и 21 августа в районе Вердена. Для 5-й армии атака не явилась внезапной. Определенные участки, как, например, кряж Талу, были своевременно очищены, распоряжение для чего и подготовка были выполнены нами за несколько недель. Но французы все же при последовавшем натиске, в данном случае не поддержанном танками, глубоко врезались в наши позиции. На левом берегу, непосредственно у Мааса, одна дивизия оказалась не на высоте боевых требований, на правом – счастье нам также не благоприятствовало, несмотря на то что здесь, как и во Фландрии, было сделано все, чтобы исключить возможность неудачи. 21 и 26 августа противники также одержали успех, и мы понесли значительный урон. Французская армия опять стала способной к наступлению. Она сумела быстро преодолеть упадок духа. Как раз в эти дни государственные лица в Париже вырабатывали условия мира, находившиеся в несоответствии с военным положением Антанты.
Августовские бои, одновременно происходившие во Фландрии и под Верденом и связанные с большими потерями, тяжелым бременем легли на наши войска Западного фронта; несмотря на все бетонированные укрепления, войска чувствовали известную беспомощность под невероятной силой неприятельского артиллерийского огня. Войска не повсюду проявляли в обороне ту устойчивость, на которую я и местное начальство рассчитывали. Противник сумел приспособиться к нашей тактике активных дивизий. Атакам перестали ставить обширные, дальние задачи, как это делал генерал Нивель в сражении Эн-Шампань; учитывая наши контрудары, противник вносил известную сдержанность в использовании результатов, что, конечно, с другой стороны, нам было на руку.
Я был также сильно замотан. Ход событий на западе как будто являлся помехой нашим остальным планам. Расход сил достигал возбуждавших опасения размеров и превосходил все ожидания. Форсирование Западной Двины все оттягивалось. Могло ли вообще верховное командование продолжать нести ответственность за оставление дивизий на востоке? Не только германский кронпринц, но и отдельные, очень спокойно настроенные начальники штабов качали головами. Я же, исходя из оценки неприятеля и его стремления к уничтожению нас, повторял, что война может кончиться победой или поражением, середины между ними быть не может. Я был убежден, что запад сможет выдержать, даже если судьба обременит его еще более крупными испытаниями. Но и здесь наступили потом события, лицом к лицу с которыми искусство смертного человека оказалось бессильным.
Верховное командование все-таки не отказалось от форсирования Западной Двины, так как ввиду близости этого направления к Петрограду надо было ожидать от успеха здесь крупных результатов, хотя дальнейшее его развитие не входило в наши планы. В чисто стратегическом отношении это наступление должно было значительно выпрямить и укоротить нашу позицию, что давало большую экономию в войсках.
Наступление в Молдавию мы не теряли из виду как решительный удар второй очереди. Но из этой операции ничего не вышло, так как она все откладывалась в зависимости от больших железнодорожных работ. На фронте Изонцо 11 августа началось 11-е сражение на р. Изонцо, на фронте в 70 километров; итальянцы одержали успехи. В начале сентября борьба ожесточенно продолжалась, с новыми успехами итальянской армии. Правда, австро-венгерские армии держались, но их потери в Карстах были столь велики и их дух так пошатнулся, что в руководящих военных и политических кругах Австро-Венгрии создалось убеждение, что австро-венгерская армия не сможет устоять в случае нового натиска и выдержать 12-ю атаку Изонцо. Австро-венгерская армия на итальянском фронте нуждалась в подкреплении германскими войсками. Нам приходилось отказаться от вторжения в Молдавию. Выдвижение германских войск на Итальянский фронт для чисто пассивных задач было бы мероприятием, совершенно не отвечавшим серьезности нашего положения. Верховное командование должно было постараться перейти и здесь в наступление, даже, может быть, развить его в операцию, чтобы достигнуть общего улучшения военного положения.
Мне было очень тяжело отказаться от операции в Молдавии. Молдавская операция представлялась мне более важной, чем итальянская. При создавшемся в России положении молдавское наступление могло решительно приблизить к концу войну на Восточном фронте. В то время еще нельзя было предугадать, что эта цель, вследствие разложения России и русской армии, могла быть достигнута и без больших военных усилий. Наступление же в Италии, несомненно, вело к положительным результатам и непосредственно облегчало Западный фронт. Оставалось открытым, не вызовет ли оно в Италии, в связи с угольным голодом, внутренний кризис.
Этот вопрос, в общем, вызывал скептическое отношение. Несмотря на разногласие в оценке возможных результатов, в середине сентября пришлось решиться на наступление в Италии, чтобы воспрепятствовать окончательному развалу Австро-Венгрии. Осталось только выяснить, с какой стороны уязвима Россия после Рижского удара и как может быть ускорена развязка. Определение Мольтке: «Стратегия – это система подпорок» – навсегда останется истиной (см. схему 23).
В течение августа и сентября на меня выпало много испытаний. Берлин меня очень беспокоил. В одну из моих поездок на Западный фронт я попал в железнодорожную катастрофу. Наскочил поезд и врезался в вагон, в котором я ужинал со своими сотрудниками, и перевернул его. Мы отделались легким испугом. Тяжело пережил я геройскую смерть моего старшего сына, или, точнее, старшего сына моей жены от первого брака. Собственных детей у меня нет. Между детьми моей жены и мною была большая духовная близость. Совершенно недавно я видел сына в Лиле, свежим и цветущим, дышащим энтузиазмом к своему призванию и отечеству. Он был подстрелен в воздушном бою над Ла-Маншем, и лишь несколько недель спустя мы нашли его труп, который выбросило на голландское побережье.
После больших напряжений с конца августа наступило затишье во Фландрии, а с началом и серединой сентября и под Верденом, и в Италии. Никто не знал, как долго оно будет продолжаться.