Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 79)

Дирижабль был исключен из числа боевых средств армии. Он представлял собой слишком удобную мишень. Морское ведомство еще сохраняло его.

Оружие для стрельбы по аэропланам было усовершенствовано и увеличено в числе. Противоаэропланная оборона фронта, а также и тыла была широко организована. Это тоже вело к уменьшению количества людей и военного снаряжения на фронте.

Окопная война не давала простора кавалерии. Еще раньше было начато создание из кавалерийских полков кавалерийских стрелковых полков силой в один батальон и к расформированию эскадронов ландштурма и ландвера. Лошади были крайне необходимы для новых артиллерийских формирований и для обозов. Убыль лошадей в армии была чрезвычайно велика, а ввоз из нейтральных государств очень незначителен. Германия и оккупированные области не могли возместить потерь. Наше коневодство было слабо по многим пунктам. Тип нашей кавалерийской лошади оправдал себя во время войны, но наша упряжная лошадь не была достаточно породистой и ее разведение недостаточно развито. Тяжеловозы совершенно не выдерживали лишений войны.

Верховное командование должно было решиться сгруппировать и прикрепить к армиям транспорты и обозы, распределенные прежде по дивизиям. Обременение железных дорог, при постоянной смене дивизий во время оборонительных сражений, слишком увеличивалось вследствие необходимости перебрасывать также транспорты и обозы. Я очень сожалел, что приходилось осуществлять эти мероприятия, так как служебный контроль и хозяйственное попечение лучше обеспечивались дивизиями, чем армиями.

Постройка укрепленных позиций на западе была планомерно организована и проверялась с точки зрения новых взглядов на необходимость расчленения всех оборонительных сооружений в глубину и строгого применения их внешних очертаний к местности. На Восточном фронте постройка укреплений скорее могла оставаться при старых формах. Кроме постройки обеих крупных стратегических позиций, на западе предстояла очень большая работа на всех фронтах, в особенности во Фландрии, восточнее Арраса и у Вердена, где было необходимо углубить существующую систему позиций и укрепить Эльзас-Лотарингский фронт, где до сих пор было сделано очень мало. При постройке позиций армии проявили большую энергию; солдаты понимали, что дело идет о спасении их жизней. Рабочих сил, полученных из Германии, не хватало, чтобы осилить многочисленные работы на растянутых фронтах; это заставляло нас, к сожалению, привлекать к постройке позиций[33] и войска; таким образом, терялось время для отдыха и обучения; создавался неизбежный конфликт между двумя необходимостями. Армии хотели как можно больше строить, это им было ближе всего. Подполковник Ветцель и я подчеркивали необходимость обучения войск. Приходилось прибегать ко многим компромиссам.

Для подготовки армий к крупным предстоящим оборонительным боям было издано наставление «Оборонительный бой». Большая заслуга в этом деле принадлежит полковнику Бауэру и капитану Гейеру, обладавшим особенно глубоким пониманием тактики и ясным способом изложения.

В резком противоречии с существовавшим прежде методом обороны, концентрировавшейся в резких, легко заметных линиях, теперь была организована далеко эшелонированная в глубину оборона, подвижная в ее гибких формах. Конечно, по окончании сражения позиция должна была оставаться в наших руках, но пехотинец не мог больше говорить: «Здесь я стою и здесь умру», он получил право избегать сильного неприятельского огня. Утраченной линией надо было вновь завладеть контрударом.

Отделение, значение которого резко отмечалось многими дальновидными военными начальниками еще до войны, определенно стало основной боевой единицей пехоты. Значение унтер-офицеров как начальников отделений, таким образом, сильно увеличилось. Тактика индивидуализировалась все больше и больше. Повышение требований к младшим начальникам и отдельным солдатам, при постоянном ухудшении обучения, дополнения офицеров, унтер-офицеров и солдат и связанном с ним падении дисциплины, являлось рискованным предприятием, успех которого вызывал сомнение у многих опытных начальников.

В моем штабе шла кипучая работа; я лично также углубился в тактические вопросы, проработал их и сделался защитником новой тактики. Все, чему битва на Сомме научила в отношении использования артиллерии и аэропланов, а также совместного действия всех родов оружия, было включено в новое наставление. Оно стало учебником для всей армии и для войск наших союзников, поскольку условия на их фронтах это допускали. Без такого ограничения применение наставления представляло опасность, так как его требованиям могли удовлетворить только войска если и не первоклассно обученные, то все-таки проникнутые чувством бескорыстного самопожертвования и истинной дисциплины.

«Оборонительный бой» нашел свое дополнение в «Наставлении для обучения пехоты во время войны», составленном в штабе армии генерала Фрица фон Бюлова. Это наставление свидетельствует о глубоком понимании этим выдающимся генералом нашей пехоты. В моем штабе было выработано еще много других наставлений для специальных родов войск и укрепления позиций. Наставление для обучения артиллерии в ту зиму не было еще закончено. Его главнейшие пункты содержались в «Оборонительном бою». В течение войны выяснилось, что «искусство стрельбы» не потеряло своего значения, наоборот, его нужно было во многом еще углубить. Для этой цели инспектор артиллерии при ставке издавал для войск особые артиллерийские ежемесячники по вопросам техники стрельбы и обращения с материальной частью.

Во всех областях в армии царила оживленная умственная жизнь. Между нами и войсками происходил самый тесный обмен мыслей. Армия получала все лучшее, что ей можно было дать.

Наставления, оставаясь только на бумаге, были бесполезны – они должны были перейти в плоть и кровь офицеров и солдат. Мы создали особые курсы для старших строевых начальников и офицеров генерального штаба в Валансьене для уяснения взглядов на оборонительный бой. Нечто подобное устроил и германский кронпринц в Седане.

При армиях были организованы всевозможные учебные курсы, особенно для подготовки молодых офицеров к должности командира роты и для унтер-офицеров.

Сохранение и укрепление дисциплины ложится в основу всех родов войск, без дисциплины армия существовать не может. И теперь она должна была образовать противовес многим неизбежным явлениям в жизни войск. Условия расквартирования на фронте становились все неблагоприятнее вследствие постоянных смен и переброски частей. Опасность «самопомощи» усиливалась. Умение различать свое и чужое часто исчезало. Обмундирование и снаряжение ухудшались, сохранение их в порядке становилось поэтому все труднее. Много разных причин, в том числе недостаток света в убежищах, приводили к манкированию внешним видом. Солдат опустился. Военная жизнь оказывала свое действие на людей. Сильные характеры укреплялись, но таковые были редки; мораль широких масс должна была пострадать тем больше, чем дольше продолжалась война. Ни один мыслящий солдат не мог не видеть этого. Так было во всех войнах. Тем сильнее становилась потребность в укреплении чувства долга и дисциплины моральной поддержкой с родины, которая для этого должна была сама быть сильна. Манера солдат держать себя в общественных местах и отдавать честь является верным внешним признаком состояния войск. И здесь далеко не все, что приходилось наблюдать, обстояло благополучно.

Пехота обучалась новым методам боя и стрельбы; повсюду размножались курсы для отделенных и ротных командиров.

Подготовка пулеметчиков была поставлена очень широко, для особых пулеметных отделений был устроен отдельный учебный плац.

Артиллерия работала над усовершенствованием в стрельбе и по корректированию огня летчиками на наших учебных артиллерийских полигонах. Понижение уровня, явившееся результатом многочисленных новых формирований, надо было преодолеть тщательным обучением на всех частях фронта.

Минометные части, саперы и войска связи также получили особые школы и учебные плацы, где они упражнялись по своей специальности и где в то же время мог быть произведен показ офицерам других родов войск.

Войска должны были обучаться беспрерывно как на позициях, так и позади фронта. Жизнь армии получила уклад, к которому мы привыкли в мирное время. Повсюду замечалось серьезное стремление подготовить армию для ее трудных задач и возместить ее потери.

На родине работа велась на тех же основах, но там предпосылки были неблагоприятны, состав обучающих был слишком стар. Довольствие было недостаточно, запасные части слишком тяготели к родине и слишком мало были связаны с армией. Я всегда стремился, насколько это было возможно, перенести обучение запасных во фронтовые рекрутские депо. Начало было положено. Впоследствии в этом направлении было сделано еще больше.

Все начальники и я стремились, конечно, к тому, чтобы работа не переутомляла войска. Физический отдых является непременным условием сохранения дисциплины, и только при достаточном отдыхе солдат может постепенно оправиться от своих тяжелых душевных переживаний. Необходимо было позаботиться о хороших помещениях для него. В пустых бараках восстановление сил невозможно. Меблировку жилищ мы должны были брать у населения. К сожалению, мебель не всегда оставалась на месте, – уходя, войска захватывали ее с собой. Развлечениями, которые можно было им доставлять, являлись: военная музыка, которую очень любили, всякого рода физические игры, кинематографические и другие представления, а также библиотеки.