Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 159)
Я уехал оттуда один. Императора я больше не видел. Возвратившись в здание генерального штаба, я с глубокой скорбью сказал моим сотрудникам, в том числе и полковнику фон Гефтену, что через две недели у нас больше не будет императора. Им это тоже представлялось ясным, 9 ноября Германия и Пруссия стали республиками.
Генерал-фельдмаршал еще зашел ко мне на минутку в мою комнату. Я мог только показать мое прошение об отставке, которое три часа тому назад он помешал мне отправить. На том мы расстались.
Я немедленно сдал свою должность. Я отправил свое прошение об отставке, которое было подписано утром; теперь следовало бы изменить его текст.
26-го вечером я возвратился в Спа, чтобы попрощаться со своими сотрудниками, с которыми в течение долгих лет делил радость и горе, и привести в порядок личные дела.
Днем 27 октября я был в ставке и после обеда распрощался. Я был взволнован. Мне было больно в такой тяжелый момент расставаться со своими сотрудниками и с армией. Но при моих взглядах на отношения между мной, как офицером, и моим военным вождем, как бы бесконечно тяжело это мне ни было, я не мог поступить иначе, чем поступил. В течение всей своей солдатской жизни я следовал только по одному пути, а именно по прямому пути долга. Мною руководила только одна великая мысль – любовь к отечеству, к армии и к наследственному царствующему дому; я жил этой мыслью последние четыре года. У меня была единственная забота – сломить стремление неприятеля уничтожить нас и обеспечить Германию от нового нападения неприятеля.
27 октября, находясь в расцвете сил, я закончил в Спа свою военную карьеру, которая открыла передо мной обширное поле для творчества, но в то же время возложила на меня такую ответственность, которую лишь немногим людям приходилось нести.
Вечером я покинул Спа. В Ахене я отыскал помещение своего первого ночлега во время войны. Я думал о Льеже. Я показал там себя как боец и с тех пор не изменился. Мои мускулы сохранили свою упругость. Я возвратился на родину.
Послесловие
С конца октября события приняли галопирующий темп. На западе 4 ноября германская армия, еще твердо сплоченная, под сильным натиском противника отошла от Вердена на позицию Антверпен – Маас. Эльзас-Лотарингский фронт был в полном порядке и находился в ожидании неприятельского натиска.
В сражении в Верхней Италии, продолжавшемся с 24 октября до 4 ноября, австро-венгерская армия совершенно рассеялась.
Неприятельские войска подвигались к Инсбруку. Верховное командование принимало обширные меры по обеспечению южной границы Баварии. На Балканском театре мы удерживали линию Дуная.
Мы остались одинокими на свете.
В начале ноября подготовленная независимой социал-демократией революция вспыхнула прежде всего во флоте. Правительство принца Макса не нашло сил задушить в его зародыше революционное движение, которое вначале, следуя русскому образцу, имело лишь местный характер. Оно выпустило управление из своих рук и предоставило дела собственному течению.
В 12 часов дня 9 ноября имперский канцлер принц Макс самовольно объявил об отречении императора. Старое правительство отдало приказ войскам, равносильный запрету действовать оружием, и затем исчезло.
Император оказался перед совершившимся фактом и по совету, который ему был дан в ставке, уехал в Голландию. Кронпринц последовал за ним, после того как в Берлине отклонили его ходатайство продолжать службу на каких угодно условиях. Монархи Германского союза также отреклись от своих престолов.
9 ноября Германия, лишенная твердого управления и какой бы то ни было воли и оставшаяся без своих монархов, развалилась, как карточный домик. Исчезло все, для чего мы жили и за что истекали кровью в течение тяжелых четырех лет. У нас больше не было отечества, которым мы могли бы гордиться. Государственный и общественный порядок был уничтожен. Всякий авторитет пропал. Хаос, большевизм и террор, эти звучащие не по-немецки слова и ненемецкие по своему существу, совершали свой въезд в германское отечество. Продолжительная и планомерная подпольная работа уже давно подготовила и создала на родине рабоче-солдатские советы. Для этого налицо оказались люди, которые, будучи на фронте, могли бы обеспечить германскому народу другой исход войны, но до сих пор оставались в тылу как «незаменимые» или как дезертиры.
Большинство запасных частей, в которых уже давно пустили корни идеи переворота, перешли на сторону революционеров.
Этапные части, в том числе войска на территории оккупированных на западе и востоке областей, в которых переворот также был хорошо подготовлен, забыли дисциплину и порядок и сломя голову, грабя по дороге, устремились домой. Войска из Румынии и с фронта по Дунаю отступили в Венгрию, но здесь позволили себя задержать.
На Западном боевом фронте с соизволения свыше торопились создать солдатские советы и боялись, что они не будут достаточно скоро образованы.
Новая власть и ее буржуазные попутчики отказались от всякого сопротивления и, не имея на то законного права, подписали капитуляцию и предали Германию на милость беспощадного врага.
Западная армия еще в порядке отошла за границу и отступила за Рейн, но затем, вследствие поспешной демобилизации и непосредственного соприкосновения с революционными толпами родины, также поддалась разложению.
Люди, которые безукоризненно вели себя на фронте, в нервном развале этих дней пожертвовали армией и отечеством и думали лишь о самих себе. Это относится также и к офицерам, которые отбросили в сторону свой профессиональный долг и забыли свое историческое назначение. Мы переживали такие сцены, которые после 1806 года ни один пруссак не считал возможными. Тем выше надо ценить преданность тех офицеров, унтер-офицеров и солдат, которые и при новых условиях в прежнем духе предложили себя в распоряжение отечества.
Везде происходило хищение военного добра и полностью уничтожалась способность отечества к обороне.
Исчезла гордая германская армия, которая выполнила невиданные в истории дела и в течение четырех лет противостояла превосходящему противнику, охраняя границы родины. Победоносный флот был выдан противнику. Новые германские правители, не сражавшиеся сами до сего времени на фронте, торопились помиловать дезертиров и прочих военных преступников, в том числе частью и самих себя и своих ближних друзей. Власти и солдатские советы усердно и решительно работали, чтобы уничтожить все следы военной жизни. В этом выражалась благодарность новой родины германским солдатам, из которых миллионы проливали за нее кровь и отдавали свою жизнь. То разрушение вооруженных сил Германии, которое произвели сами немцы, являлось столь трагичным преступлением, какого еще никогда не видел мир. Над Германией пронесся опустошающий поток, но это наводнение не являлось проявлением элементарных сил природы, а являлось последствием слабости германского правительства в лице имперского канцлера и падения германского народа, оставшегося без руководства.
Люди, которые в течение десятков лет смущали германский народ, давая ему бессовестные обещания, и в течение всего этого времени вели систематическую травлю и подрывали авторитет в государстве и в армии, вскоре оказались вынужденными отказаться от пропагандируемых ими до сих пор начал. Теперь надо было создать новый авторитет и новую армию, чтобы противопоставить внутри государства силу против силы, в чем прежде никогда не встречалось надобности. В это сумрачное время неожиданно образовался просвет, отечество было спасено, но не созданными революцией войсками, а добровольческими формированиями, сохранившими дух и дисциплину 1914 года; человечество оказалось еще недостаточно созревшим для мнимых благ революции. То, что представлялось завоеванием революции, могло быть достигнуто и легальным путем, и при этом не потребовалось бы самоуничтожения. Это была безумная, преступная шутка, которую сыграли над германским народом в самый тяжелый для него момент. За этот невероятный проступок ему пришлось расплачиваться своей жизнью и своими идеалами.
Мир созерцал с удивлением эти события и не мог понять; слишком невероятным являлся развал гордой и могущественной Германской империи, наводившей ужас на своих врагов. Антанта еще опасалась нашей силы, которая в действительности была уже уничтожена и продолжала делать все возможное, чтобы использовать благоприятный момент, поддерживая посредством пропаганды процесс нашего внутреннего разложения, и вынуждала нас заключить мир илотов.
Германия глубоко опустилась, и по собственной вине. Она больше не является великой державой и не представляет самостоятельного государства. Ее достояние и ее существование находятся в опасности.
Германия вышла из мировой войны ослабленная во всех отношениях; ее окорнали и лишили областей и части населения, принадлежавших ей в течение многих поколений.
Она потеряла все колонии.
Германский торговый флот исчез с океанского простора, ее экономические силы подорваны, а что осталось, то поставлено в зависимость от усмотрения победителя. Жизнь 70 миллионов немцев стоит на колеблющейся почве.
Контрибуции, возложенные на нас, непосильны.