Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 138)
Несмотря на все размышления, мы не нашли никакого другого выхода; мы были связаны неуклюжестью и громоздкостью современных методов наступления. Демонстративные мероприятия были предусмотрены, как и ранее, и в этом отношении все было сделано. Запрет почтовых сообщений не имел смысла ввиду того, что от армии на родину протягивалось слишком много связующих нитей: прекратить отпуска я не мог, так как это было единственное, что верховное командование могло дать солдатам. Уже в феврале и марте, ввиду тяжелых условий железнодорожного транспорта, увольнение в отпуск было задержано на продолжительное время, и многие штабы армий настаивали на скорейшем их возобновлении.
В то время как военное начальство тщательно старалось сохранить тайну, многие немцы, со свойственным им зудом болтовни и стремлением блеснуть своей осведомленностью, оглашали самые важные и секретные дела и тем самым ставили в известность о них противника.
Рано утром 15 июля началось наступление.
Наша переправа через Марну явилась большим достижением. Она удалась, хотя неприятельская оборона здесь была тщательно подготовлена; 7-я армия также ворвалась и в позиции между Марной и р. Ардр, которые неприятель упорно защищал. При этом особенно сильно пострадали расположенные здесь итальянские дивизии.
Приблизительно в 5 километрах южнее Марны наступавшие войска натолкнулись на большие силы противника, с которыми они не могли справиться без перехода многих батарей через реку. Здесь развитие боя остановилось. 16 июля с тяжелым боем мы медленно подвигались вверх по течению Марны и р. Ардр.
Перед 1-й и 3-й армиями противник планомерно отошел на вторую полосу укреплений, а мы прочно залегли перед ней по всему фронту.
В полдень 16 июля верховное командование уже отдало приказ 1-й и 3-й армиям приостановить наступление и, оттянув часть дивизий, устроиться для обороны. Продолжение наступления обошлось бы нам слишком дорого. Мы должны были удовольствоваться улучшением фронта наших позиций, которое явилось благодаря тому, что мы вновь заняли высоты, потерянные нами в начале 1917 года, и одновременно приобрели широкое передовое поле. Войска, оттянутые с фронта, должны были образовать резерв в распоряжение фронта германского кронпринца или верховного командования. Быстроте образования резерва я придавал особенно важное значение.
Если мы уже приняли тяжелое решение приостановить наступление 1-й и 3-й армий, то дальнейшее продвижение за Марну и оставление войск на ее южном берегу являлись нецелесообразными.
Но немедленный отход войск оказался невозможным, так как немногие мосты через Марну находились под огнем тяжелой артиллерии и постоянно обстреливались из пулеметов и бомбардировались неприятельскими летчиками. Перед тем как начать отход, предстояло урегулировать условия отступательной переправы. 17 июля моментом для отступления была указана ночь с 20-го на 21-е. Войскам, расположенным южнее Марны, пришлось пережить тяжелые дни, и они геройски выдерживали выпавшее на них испытание.
Верховное командование предполагало, что наступление возможно будет возобновить только севернее Марны, вверх по течению р. Ардр, чтобы полнее охватить Реймс, а может быть и захватить его. 16 июля фронт кронпринца германского уже получил соответствующие указания. 17 июля днем я был в Ретеле для совещания с 1-й армией относительно продолжения наступления на Реймс. Я подчеркнул необходимость быстрых действий, чтобы на этом участке сражения инициатива также осталась в наших руках. Из доклада начальника штаба я заключил, что приготовления для возобновления этой атаки, несмотря на ее чисто местный характер, все же потребуют много дней. Мне не оставалось ничего другого, как примириться с этим. Я вновь просил фронт германского кронпринца ускорить образование резервов и при этом указал на 18-ю армию и правое крыло 9-й армии, усиление которых теперь становилось необходимым.
Остальные фронты я считал уже сложившимися. Верховное командование еще твердо держалось решения начать наступление на фронте кронпринца Рупрехта во Фландрии, хотя наши надежды на то, что неприятель ослабит там свои силы, не сбылись. 16 июля началась планомерная переброска по железным дорогам артиллерийских, минометных и авиационных частей из района Реймса во Фландрию. В ночь с 17-го по 18-е я поехал в штаб фронта кронпринца Рупрехта, чтобы еще раз лично ознакомиться с состоянием подготовки. Наступление должно было составить продолжение операции, приостановленной в конце апреля. Оно должно было начаться атакой 4-й и 6-й армий севернее Лиса с целью захвата господствующих высот между Попорингом и Бейльелем и холмистой местности у Газебрука.
18 июля утром, во время совещания в штабе фронта Рупрехта, я получил донесение о внезапной атаке французских танков юго-западнее Суасона, ворвавшихся в наши позиции. Фронт германского кронпринца одновременно сообщил мне, что он на автомобилях перебрасывает на поле сражения войска, предназначавшиеся для продолжения наступления вверх по течению р. Ардр, и в первую очередь 20-ю пехотную дивизию. Я также немедленно отдал приказ двинуть находившуюся в распоряжении верховного командования 5-ю пехотную дивизию, которая была расположена северо-восточнее Сен-Кантена и подготовлена к быстрой переброске по железной дороге во всех направлениях; ей было указано следовать по железной дороге через Лан в район непосредственно к северо-востоку от Суасона. На этом участке железной дороги туннель был уже восстановлен.
Находясь, естественно, в сильном нервном напряжении, я довел до конца совещание в штабе фронта Рупрехта и отправился назад в Авен. В этот день я последний раз видел кронпринца Рупрехта; как и всегда, между нами было полное согласие.
В Авен я прибыл в 2 часа дня. Генерал-фельдмаршал ожидал меня на вокзале, и мы немедленно отправились в служебный кабинет. Положение левого крыла 9-й армии и правого 7-й сложилось очень серьезное.
Генерал Фош уже 17 июля производил безрезультатные атаки на старом поле сражения в Шампани, на Реймсских лесистых горах между реками Ардр и Марна и южнее Марны, а 18 июля столь же неудачно возобновил бои юго-западнее Реймса и южнее Марны, но успел захватить значительное пространство между р. Урк и р. Эн. После короткой и сильной артиллерийской подготовки и устройства туманной завесы неприятель бросил на штурм густые массы пехоты, которым предшествовало такое количество танков, какого до сих пор еще ни разу не было сосредоточено на одном участке. При этом первый раз были применены маленькие, низкие быстроходные танки, которые, однако, позволяли пулеметам действовать поверх хлебов, тогда как последние мешали работе наших пулеметов, если они не располагались в специально приподнятых гнездах. И в этом бою действенность огня танков была невелика. Далее, здесь были замечены танки, которые служили лишь для подвоза людей. Они проходили через наши линии, высаживали своих пассажиров с пулеметами, чтобы создать в нашем тылу пулеметные гнезда, и затем отправлялись за новыми подкреплениями.
Наша пехота удержалась не везде; в особенности сдала юго-западнее Суасона дивизия, считавшаяся очень боеспособной. Образовавшийся здесь прорыв начал быстро расти в ширину, преимущественно в направлении на Суасон. Южнее также образовались большие впадины. Здесь имелись в резерве три не совсем свежие дивизии, которые были не одновременно введены в бой, но в результате им все же удалось задержать противника на высотах юго-западнее Суасона, западнее Парси-Тиньи и у оврага Савьер. Между р. Урк и Марной атака была отбита. Обстановка севернее р. Урк заставила отвести войска, которые дрались непосредственно к югу от реки и где теперь противник сильно нажимал.
В таком приблизительно виде представилась мне обстановка после моего прибытия в Авен. Дело заключалось в крупном контрударе генерала Фоша на участок нашего фронта, образовавший выступ между Суасоном и Реймсом. В этом наступлении участвовали английские дивизии. Главное направление неприятельского наступления пролегало на Суасон и вниз по течению р. Ардр, юго-западнее Реймса. Намерения Фоша, несомненно, сводились к тому, чтобы срезать этот выступ. На р. Ардр атака не удалась, но в направлении на Суасон французы овладели значительным пространством. Все мероприятия, к которым мы могли прибегнуть для противодействия, приводились в исполнение. Верховное командование не было в состоянии сейчас же оказать большой помощи.
5-й пехотной дивизии, находившейся в пути в район северо-восточнее Суасона, пришлось отнести свою высадку в долину р. Элет, так как станции северо-восточнее Суасона вскоре начали обстреливаться неприятельской артиллерией. Вследствие этого ее прибытие задержалось, что было очень неприятно.
20-я пехотная дивизия могла полностью прибыть к вечеру 19 июля. Но при перевозке войск на автомобилях доставляется только пехота без лошадей и повозок, а все остальное должно следовать походным порядком. Таким образом, дивизия оказывалась совершенно разорванной на части и пехота оставалась без правильного снабжения продовольствием. Это нужно было постоянно иметь в виду при использовании дивизии.
На прибытие остальных дивизий, которые были двинуты фронтом кронпринца германского, можно было рассчитывать лишь позднее; их также подвозили на автомобилях.