Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 128)

Продовольственный вопрос в Австрии и в австро-венгерской армии становился исключительно серьезным. Она получила свою часть из румынских запасов вперед и уже ее израсходовала и теперь без оглядки тянула из оккупированной Украины все, что только оказывалось досягаемым ее органам. Но этого все еще было недостаточно. Ввиду этого, ссылаясь на свое бедственное положение, в начале мая Австрия реквизировала принадлежавший Германии хлеб, который нам поставила Румыния и который перевозился через двуединую монархию. Мы уже оказали ей помощь в начале февраля, вследствие чего такой произвольный шаг с ее стороны нас весьма удивил. Но, несмотря на все наше недовольство, мы вновь были вынуждены давать. Это было тем болезненнее для нас, что румынские запасы предназначались для лошадей Западного фронта.

На Македонском фронте и в дальнейшем продолжалось затишье. Болгарская армия имела время отдыхать и обучаться. Но нельзя было не замечать, что с марта, вследствие плохих условий продовольствия и недостатка в одежде, дух войск в Болгарии заметно ухудшился. Недовольство против Германии ловко раздувалось неприятельской пропагандой и настроенными в пользу Антанты болгарами. Бухарестский мир и уход немногих германских частей для принятия участия в решительной борьбе на западе дали новый материал для пропаганды. Вспыхивавшие бунты свидетельствовали, насколько далеко зашел процесс разложения. Верховное командование и штаб фронта фон Шольца делали все возможное, чтобы помочь болгарам и воздействовать на них. Мы давали продовольствие, а прусское военное министерство снабжало одеждой. Мы пошли навстречу просьбам наследного принца Бориса, который при объезде Западного фронта выразил желание, чтобы переброска из Болгарии нескольких германских батарей была задержана.

Мы подчеркивали болгарскому командованию необходимость образовать резервы. Оно выдвинуло в передовые линии слишком много войск и сохранило в тылу недостаточное количество частей в полном составе. Генерал Джеков постепенно пришел к решению последовать нашим советам. Переброска болгарских войск из Добруджи на Македонский фронт, медленно подвигавшаяся вперед, облегчила ему эту задачу. Но у противника, кроме частей Венизелоса, появились и греческие королевские войска.

На Палестинском фронте в конце марта англичане начали наступление через Иордан, непосредственно севернее Мертвого моря, с явной целью охватить левый фланг расположенного там Турецкого фронта и оттеснить его от железной дороги на Дамаск. Наступление английских войск началось успешно, но в результате закончилось поражением. Англичане были оттеснены на западный берег Иордана. К сожалению, генерал фон Лиман, к которому в это время перешло командование в Палестине от генерала фон Фалькенгайна, не имел в распоряжении войск для перехода к активным действиям. В конце апреля англичане произвели вторичное наступление, и оно оказалось столь же неудачным. Надо было рассчитывать, что наступление англичан возобновится после окончания начинавшегося жаркого времени года. Я надеялся, как мне обещал Энвер, что к тому времени турецкие войска на Палестинском фронте будут усилены. В Месопотамии английские войска продолжали продвигаться в направлении на Мосул и утвердились в Северной Персии вместо разбежавшихся русских войск (см. схему 33).

В конце февраля турки начали наступление в Армении. В конце марта они очистили свою территорию от русских, а в конце апреля оккупировали Карсскую и Батумскую области, которые перешли к ним по Брестскому миру. Но они на этом не остановились и предполагали продолжать распространять на Кавказе сферу своего влияния. С этой целью турки развили обширную агитацию среди мусульманского населения Азербайджана, и там появился брат Энвера Ноури для формирования новых частей. Одновременно Турция завязала переговоры с образовавшимися в Закавказье небольшими русскими республиками – Грузией, Азербайджаном и Арменией, в которых по приказанию германского правительства принял участие находившийся в Константинополе генерал фон Лоссов.

Я одобрительно относился к турецким предприятиям, поскольку они отвечали интересам общего развития войны. Но они не должны были отвлекать Турцию от ее прямых военных задач или затруднять нам вывоз сырья с Кавказа, который, как мы ожидали, должен был дать нам существенное облегчение. Задачей Энвера являлась борьба с Англией, и прежде всего на Палестинском фронте. Я постоянно ясно указывал ему на это по телеграфу. Теперь представлялся также случай нанести удар англичанам в Северной Персии. Этому способствовала железнодорожная линия от Батума через Тифлис на Тавриз. В Северной Персии турки могли иметь превосходство над англичанами. Если бы при этом удалось поднять против Англии население Азербайджана, то это сыграло бы большую роль. Я бы охотно оказал поддержку всему, что могло бы привести к такому результату. Энвер и турецкое правительство больше думали о своих панисламистских целях на Кавказе, чем о войне с Англией. С этим вопросом связывались очень реальные цели, главным образом выгоды, связанные с использованием закавказского сырья. Что германское военное хозяйство не получило бы при этом ничего, это было понятно каждому, кто имел представление о деловых приемах турок. Ввиду этого мы поневоле оказались в противоречии с целями, которые преследовали турки.

Во время переговоров в Батуме представители Грузинской республики[57] обратились к генералу фон Лоссову с просьбой о покровительстве Германской империи. В 1915 и 1916 годах мы работали в Армении совместно с грузинскими добровольческими отрядами, но безуспешно. При этом мы установили некоторую связь с несколькими влиятельными грузинами. По военным соображениям я мог только приветствовать как подобное отношение, так и просьбу Грузии о германском покровительстве. Они давали нам средство, независимо от Турции, добраться до кавказского сырья и приобрести влияние на эксплуатацию железной дороги, идущей через Тифлис. Эта железная дорога имела огромное значение для ведения войны в Северной Персии, и эксплуатация ее под германским контролем была бы более успешна, чем при турецком содействии. Наконец, мы должны были попытаться усилиться грузинскими войсками, которые могли быть использованы против Англии. Тогда мы еще не могли предвидеть, в каком размере создаст нам затруднения на Северном Кавказе Добровольческая армия генерала Алексеева, расположенная в Кубанской области. Ввиду этого я ходатайствовал перед имперским канцлером за удовлетворение пожеланий Грузии.

Правительство по другим причинам, но также стояло за ориентирующуюся на Грузию политику. Оно опасалось затруднений, которые могли создаться вследствие поведения Турции по отношению к большевистской России. Имперский канцлер весьма отрицательно относился к насилиям турок над христианским населением Армении. Оно действительно являлось грубо ошибочным шагом и не имело никакого оправдания. Правительство не отказалось принять представителя Грузии, прибывшего с генералом Лоссовым в июне в Берлин.

1 марта был взят Киев, после чего дальнейшее продвижение германских войск на Украине продолжалось более медленным ходом. После небольшого боя 12 марта была взята Одесса. Здесь принимали участие германские войска, продвинувшиеся после заключения прелиминарного мира с Румынией, состоявшегося 7 марта, через Молдавию. Последующая задача верховного командования заключалась в том, чтобы преследовать те цели, которые побудили нас вступить в Украину, но не идти дальше, чем требовалось для достижения их.

Украина нас призвала. Мы, а еще больше Австрия и австро-венгерская армия нуждались в украинском хлебе; эту страну нужно было спасти от большевизма[58] и не дать последнему найти в ней новый источник сил. Мы должны были укрепить Украину, чтобы иметь возможность ее использовать.

8 апреля мы взяли Харьков и таким образом оккупировали главный хлебный район. Но Главнокомандующий на Востоке выяснил, что без угля Донецкого бассейна эксплуатация железных дорог невозможна. Хорошо это было или плохо, но пришлось согласиться и на занятие еще и этой части Украины и продвинуть наш фронт до Ростова, что и было закончено в начале мая. Несмотря на это, сначала нам пришлось отправить на Украину весьма значительное количество угля из Германии, но после восстановления добычи угля на месте ввоз его сократился.

Помимо железных дорог, нам надо было еще обеспечить себе водный путь между черноморскими гаванями и Браиловом. В Одессе, Николаеве и Херсоне русский черноморский флот чинил нам препятствия, причем было совершенно неясно, от лица какого правительства, собственно говоря, он действовал. Условий Брестского мира он не выполнял. Оставаясь в Севастополе, он представлял бы постоянную угрозу нашим морским сообщениям, ввиду чего в конце апреля мы заняли Крым. Часть русского флота ушла в Новороссийск. Остальные же военные суда, захваченные в Севастополе, мы должны были использовать в той мере, в какой мы могли снабдить их экипажем. Оккупация обширного района вновь привела к столкновениям во многих пунктах с большевистскими бандами и войсками. В большинстве случаев прогонять их удавалось без труда. Когда наступление закончилось, Главнокомандующий на Востоке установил с советским правительством демаркационную линию. Для советского правительства было очень характерно, что оно часто обвиняло наши войска в нарушении означенной линии, в то время как от Главнокомандующего на Востоке поступали донесения о вторжении большевистских банд в охраняемые нами области. К сожалению, министерство иностранных дел, по-видимому, относилось с большим доверием к большевистской лжи, чем к нашим данным.