Еремей Парнов – Проблема 92 (страница 23)
Пора бы утеплиться, подумал он, только как? Все, что вывез он с собой из Москвы, было на нем. Даже чемоданчик, и тот остался в «Метрополе». Хорошо еще, что в последний момент сунул в карман коробочку с бритвой.
Катер уже дожидался его, пришвартованный к разбомбленному пирсу. В проломах, сквозь переплетение ржавой арматуры черно отсвечивала вода. Море тихо вздымалось и опадало, обнажая гроздья мидий. Вся бухте была покрыта уснувшей рыбой.
— Це бачили, товарищ главный профессор? — вместо приветствия спросил его мичман Шевченко, вынимая из ведра здоровенную камбалу. Со спины она была лилово-коричневой, и ярко-синие пятна ее складывались в замысловатый узор. Курчатов восхищенно присвистнул.
— Четверть пуда! Не меньше, — мичман пошевелил могучими пальцами, сжавшими окровавленные рыбьи жабры, и продемонстрировал Курчатову перламутровое брюхо. — А жирна яка?
— Добрый улов, — Курчатов невольно поежился под ветерколл с моря.
— Студено? — участливо спросил мичман и осуждающе поцокал языком. — Так це разве одежда по сезону? Чего ж вы кожанку свою не надели?
Курчатов хотел сказать, что кожаная куртка, в которой он ходил последние дни, совсем не его, а Степанова и он просто не решается теперь ее брать, поскольку она нужна Пете Степанову ничуть не меньше, но только махнул рукой:
— Ничего. Перезимуем.
— Шо значит ничего? Шо значит перезимуем? Хиба ж можно в цём лапсердаке ходыть? Неможно! Мы вам, товарищ главный профессор, бушлат справим. О! — мичман бросил камбалу назад в ведро и показал большой палец, но, глянув на разбитые сандалеты Курчатова, снова зацокал. — Форменное безобразие. Непорядок на Черноморском флоте. Така золота голова, а в яких штиблетах? Треба утепленные, комсоставовские, та белье водолазное. И будет гарно.
— Ну что, — попытался переменить тему Курчатов, — поплывем?
— А як же товарищи профессора Лазуркин та Регель? — осведомился мичман, именовавший всех курчатовских сотрудников профессорами. — Их не будемо дожидаться?
— Нет, они возвратятся вместе с военинженером.
— Тогда есть такое дело, — козырнул мичман и, наклонившись к катеру, скомандовал: — Заводи мотор!
— Новости есть? — спросил Курчатов, забираясь подальше от ветра.
— Новости хорошие, товарищ главный профессор, — доложил мичман. — Лидер «Ташкент», шо вы размагнитили, благополучно прошел до Поти. Скоро должен воротиться за детьми, на Кавказ их эвакуируют. Танкер «Громов» привез авиационный бензин. Завтра пойдет на размагничиванье «Красный Крым».
— Никто не подорвался?
— Та тральщик! — поморщился Шевченко и зло сплюнул в воду. — Вышел без размагничиванья!
— Жаль. Ни одно судно не должно выходить в море без размагничиванья!
— Так я ж понимаю, — мичман сдвинул фуражку на лоб и поскреб затылок. — Но бывают несознательные командиры… Каплейт Нестеров, например…
— Это какой такой Нестеров?
— Та командир «Щ-147», подлодки… Не хочет ждать. В очереди стоять не хочет. Мне, говорит, фашистов бить надо, а не в спецовские бирюльки играть.
— И что, снялся без размагничиванья? — встревожился Курчатов.
— Не, — лениво обмахиваясь фуражкой, ответил Шевченко. — Увидел той тральщик… Но журится.
— Значит, ожидает?
— Ага. Жде.
— И правильно делает. Лодка может подорваться точно так же, как и надводный корабль.
— Не пойму я цего, товарищ главный профессор. Знаю, як те бисовы мины чуют корабль, магнитное поле его, а почему рвутся на расстоянии — не пойму! Добро б к днищу присасывались, так не — под водой себе бабахают.
— В этом все и дело, товарищ Шевченко, потому и называются магнитные мины неконтактными. Взрываются без непосредственного контакта с кораблем. А получается это вот почему… Вы о магнитном поле Земли, конечно, знаете?
— А як же! Компас!
— Совершенно верно. Стрелка компаса ориентируется по направлению магнитного поля. На поле и настраивается взрыватель неконтактной мины. Когда в сферу его действия попадает железный предмет, искажающий характеристики магнитного поля, происходит взрыв. Все очень просто. Поднесите к стрелке компаса лезвие ножа, она тут же отклонится. И если, грубо говоря, такой компас подключить к электросхеме…
— Ясно, — насупился мичман. — Стрелка замкнет контакт?
— Правильно. Капсюль воспламенится, и произойдет взрыв.
— Да-а, — вздохнул мичман. — Наука! На базе вас, товарищ главный профессор, новая мина дожидается.
— Какая? — заинтересовался Курчатов.
— Говорят, неизвестной конструкции. Тральщик прибуксировал.
— Это хорошо… Неизвестное для того и существует, чтоб его изучать, хотя в мире есть вещи намного интереснее немецких мин. Вас как по имени-отчеству, товарищ Шевченко?
— Григорий Захарович. А шо?
— А меня Игорь Васильевич. И будем мы с вами звать друг друга по имени и отчеству… Между прочим, я хоть и профессор, но далеко не главный. Главный в минном деле товарищ Александров. Он теперь далеко, на Северном флоте.
— Ясно, Игорь Васильевич. Дозволите присутствовать при разборе мины?
— Отчего же нет? Пожалуйста! Надеюсь, сюрпризов в ней не окажется.
…Сюрпризов мина действительно не содержала. Саперы и флотские инженеры тщательно проверили ее на неизвлекаемость, после чего удалили взрывчатку. Но взрыватель по требованию Курчатова оставили. Мина лежала на берегу, а восемь моряков и один штатский ползали вокруг нее, как дети вокруг горки песка. Но она была уже не опасна. Офицеры стали один за другим подниматься. Закурили. У мины остались только Курчатов, кап-три Макаров и мичман Шевченко.
— Понимаете, товарищи, — сказал Игорь Васильевич, внимательно изучив электромагнитную схему взрывателя, — ничего особенного в этой конструкции нет. Мина рассчитана на ту же вертикальную составляющую. Но чувствительность у нее повышенная. Она срабатывает с некоторым замедлением, когда сигнал, пройдя через максимум, начнет ослабевать.
— Наверняка бьет, — отозвался капитан третьего ранга Макаров.
— Наверняка, — подтвердил Курчатов. — В тот самый момент, когда магнитный центр корабля пройдет над миной. — Он выпрямился и отряхнул колени. От долгого ползания на четвереньках ныла спина.
— Как будем реагировать? — спросил Макаров, тоже поднимаясь с коленей.
— Придется повысить качество размагничивания, — ответил Курчатов. — Ничего другого не остается. Перестраиваться будем на ходу.
— Но это же существенно удлинит сроки, — возразил Макаров. — И без того очереди на рейде. — Он кивнул на море. — Пока мы сделаем перерасчет на более высокую чувствительность…
— Не будем перерасчитывать, а применим индикатор.
— Какой индикатор? — удивился Макаров.
— Готовый, — Курчатов легонько толкнул мину ногой. — Будем проводить над ней размагниченные корабли. Если взрыватель не сработает, значит все в порядке, сработает — проведем повторные размагничиванья.
— Превосходно! — обрадовался Макаров. — Но что мы станем делать, когда израсходуем взрыватель? Не потрошить же новые мины…
— Если разрешите, товарищ капитан третьего ранга, я вам сколько хотите таких выточу, — сказал Шевченко, вывинчивая взрыватель из трубки. — Тут тильки две шайбочки изготовить треба, и можно будет наш детонатор поставить.
— Тогда, Григорий Захарович, вы лучше выточите несколько деталей по моим эскизам, — предложил Курчатов. — Взрыватели нам, собственно, не нужны, обойдемся и без пиротехнических эффектов. Пусть лучше цепь замыкается на красную лампочку. Так будет проще и быстрее.
— Во голова! — тихо сказал Шевченко, подходя к курившим неподалеку офицерам, но тут же вернулся и шепнул Курчатову на ухо: — Лампочку синюю надо, Игорь Васильевич, шоб с воздуха он, гад, не побачил в ночное время.
— Правильно, Григорий Захарович, так и сделаем! — Курчатов протянул мичману руку. — Но нам нужно, чтобы лампочка никогда не загоралась. Понимаете? Если загорится, это будет сигнал на всю базу, что мы допустили в размагничивании брак, — он крепко пожал моряку руку.
И хотя лампочка была только в проекте, Курчатов решил незамедлительно установить импровизированный индикатор на контрольной площадке. Поэтому взрыватель поставили на место, и мину осторожно погрузили на катер.
Солнце клонилось к закату, и в зеркальной воде бухты отражались розовые облака. За катером тянулся острый, расходящийся след. По-осеннему горько пахла полынь на береговом откосе. Долетавший оттуда ветерок временами отдавал мазутом. Хотя склад горюче-смазочных материалов находился под землей, запах все же просачивался. Прошли мимо поста ПВО с мощной прожекторной установкой, звукоуловителями и новейшим локатором; остались за кормой плавучий док, мастерские, накрытая маскировочной сетью батарея береговой артиллерии.
На судах пробили склянки. Колокольный звон долго плыл над жарко пылающей, как надраенная медь, бухтой.
Когда прибыли на место, пришла очередь как раз той самой «Щ-147», капитан которой, по словам Шевченко, на чем свет честил спецов и их выдумки. Константин Щербо и Петя Степанов уже лазали по лодке со своими магнитометрами. Тонкая и острая, словно нож, она была вся опутана проводами. Через акулий нос ее был переброшен тяжелый просмоленный кабель.
Когда же капитан-лейтенант Нестеров увидел, что к его субмарине собираются подвесить еще и немецкую мину, то совсем потерял терпение.
— Что же это получается, товарищ военспец? — щеголеватый капитан-лейтенант говорил нарочито медленно и тихо. — Экипажу нужно идти на задание, а он должен терпеть… — Он так и не решил, что именно должен терпеть экипаж. Досадливо сдернув с головы черную пилотку, провел по волосам пятерней и аккуратно водрузил пилотку на место, проверив двумя пальцами ее расстояние над правой бровью. — Это еще зачем? — брезгливо сморщив нос, он кивнул на мину.