Еремей Парнов – Боги лотоса. Критические заметки о мифах, верованиях и мистике Востока (страница 70)
Излишне говорить о том, что были приняты строгие меры безопасности и усилена охрана и без того закрытых границ. Число иностранцев, которых намеревались допустить в столицу на праздник, было резко ограничено. Коронация, разумеется, состоялась, хотя участники заговора были арестованы всего за несколько часов до церемонии. Джигме Сингай Ванчук, четвертый в династии Ванчуков, правящей страной с 1907 года, в урочный час взошел на престол, став отныне королем-драконом («друк гьялпо»).
На торжествах, проходивших под аккомпанемент цимбал и песнопение буддийских монахов, присутствовало около двухсот высокопоставленных зарубежных гостей, среди них главы государств, в том числе тогдашний президент Индии В. В. Гири. Никогда прежде жители Тхимпху - столицы Бутана - не видели столько иностранцев сразу.
Бутан, занимающий площадь около пятидесяти тысяч квадратных километров с населением более миллиона человек, на юге, востоке и юго-западе (Сикким) граничит с Индией, на севере - с Тибетским автономным районом КНР. Первая приблизительная карта страны датирована 1922 годом.
История Бутана наполнена драматическими эпизодами отчаянной борьбы маленького народа за независимость. В IX веке над Бутаном установил господство Тибет. В 1616 году страна вновь стала независимой. Португальские миссионеры-иезуиты Иштивао Касела и Жуао Кабрал, пересекшие ее в начале XVII века по дороге в Тибет, были, видимо, первыми европейцами, посетившими Бутан. Великобритании так и не удалось присоединить королевство к своей индийской империи, но английские агенты под видом монахов неоднократно проникали в Тхимпху и окрестные дзонги. Завершив завоевание Индии, Великобритания в середине XIX века установила прямой контроль над пограничными пунктами на юге Бутана. Впоследствии англичане отторгли значительную часть территории королевства, но планы полного присоединения все же не были осуществлены. Навязав, однако, в 1910 году так называемый англо-бутанский договор, колониальные власти обеспечили контроль над внешними связями этого небольшого государства. После ухода англичан из Индии между правительствами Индии и Бутана был подписан Договор о вечной дружбе.
В эпоху конституционного королевства Бутан вступил при отце нынешнего короля - Джигме Дорджи Ванчуке, который в 1953 году создал национальное собрание - дзонгу - из 150 членов. 100 из них избирались главами кланов, 40 были назначены королем, и 10 человек выдвинули из своей среды 6 тысяч лам королевства.
Молодой монарх обещал продолжать процесс постепенной демократизации, начало которому положил его отец, осуществивший ряд реформ и, в частности, отменивший обычай, по которому при появлении короля подданные должны были простираться ниц. Рабство, полиандрия и полигамия были запрещены всего лишь двадцать лет назад.
Единственные страны, с которыми Бутан поддерживает дипломатические отношения, - Индия и Бангладеш. В 1971 году королевство стало членом Организации Объединенных Наций, и Соединенные Штаты Америки, Советский Союз, Китайская Народная Республика, Англия и Франция - постоянные члены Совета Безопасности ООН - были представлены на коронации главами их миссий в Дели. Бутан старался избегать контактов с КНР, выдвинувшей необоснованные претензии на часть его территории. На своей первой пресс-конференции Джигме Сингай Ванчук заявил, что стремится поддерживать «справедливые и корректные» отношения с КНР, но не собирается устанавливать с Пекином дипломатических связей.
Считанные путешественники, которым посчастливилось посетить страну Драконов грома, пишут о курьезах денежного обращения, о бутанских марках, которые даже не поступают в страну, о тантрийских церемониях «красношапочных» лам. Действительно, в Бутане до сих пор процветает меновая торговля. Местные монеты встречаются столь редко, что на сдачу покупателям зачастую дают чуго - ломтики твердого сыра, приготовленного из молока яка, нанизанные, подобно ожерелью, на волос того же самого животного. Столь же достойны внимания и прославленные бутан-ские марки. Здесь и нарисованные на шелку изображения Будды, и поляроидные снимки космических кораблей, и даже пластинки с записью бутанской религиозной музыки. Есть марки, напечатанные на серебряной фольге, воспроизводящие очертания страны, «ароматные» марки, надушенные экзотическими благовониями: сандалом, мускусом, ванилью, пыльцой орхидей. Правда и то, что сотни отшельников удаляются в пещеры, чтобы провести там годы, а может, и всю жизнь.
Но государств-отшельников в наше время уже нет нигде. В той или иной мере все страны планеты вовлечены в общий необратимый процесс.
«Вовсе не политическими соображениями, - сказал бутанский министр иностранных дел Льонпо Дава Тсеринг, - объясняется то, что мы имеем лишь две зарубежные миссии. В этом опять-таки важнейшую роль играют факторы экономические - ограниченность наших финансовых ресурсов. И я еще раз хочу подчеркнуть: мы искренне заинтересованы в развитии дружественных связей и сотрудничества с зарубежными странами».
Стоит ли после этого говорить о каких-то тщательно оберегаемых от внешнего мира религиозных тайнах?
В последний раз наблюдая с крыши отеля восход над Аннапурной, я прощался с Покха-рой. «Высочайшей горе и горе Предка Света поклоняются как божествам», - говорится в старинном «Каталоге гор и морей».
Аннапурна вспыхнула радужным светом, винным огнем налилась острая Мачапучхре, и замелькали разноцветные сполохи в перламутровом небе, где прозрачной льдинкой таяла новорожденная луна.
Я не искал ответа на вопрос, поставленный Киплингом. Через два часа на травяном поле должен был приземлиться самолетик из Катманду. Я думал тогда, что в последний раз вижу Гималаи. Я не знал, что судьба подарит мне еще одну незабываемую встречу…
ПОСЛЕДНИЙ ПЕРЕВАЛ
Три дня не переставая дул с юга горячий ветер. В горных чашах восточного Непала, как бульон на медленном огне, кипел пересыщенный влагой воздух. Пробивая завесу тумана, солнечные лучи достигали долин ослабленными, и в их красноватом озарении латеритовые почвы террас казались цвета томатной пасты. Переливаясь из впадины во впадину, душный пар, тоже окрашенный в красные тона, медленно полз к перевалам, не то запорошенным снегом, не то тронутым инеем, где уже касались земли перегруженные ватные облака. Две-три узкие слюдяные прослойки еще разделяли горную тьму преисподней от холодного беспросветного сумрака вершин.
Мы оставили нашу «Волгу» в одном из таких слоев, где-то на высоте чуть более трех километров, и медленно побрели по извилистой горной дороге навстречу мятущимся прядям облаков. Перед тем как уйти, я взял первый попавшийся камень, чтобы возложить его, по местному обычаю, на каменную груду на перевале. Не успели мы взобраться метров на восемьдесят, как нас прохватило ледяным ветром и стало темно. Машина, только что видневшаяся внизу, исчезла, и лишь желтые противотуманные фары чуть проклевывались сквозь серую завесу, как масляные пятна на пергаментной бумаге.
Я не знал, зачем мы лезем в гору. Во всяком случае, не для того, чтобы полюбоваться видом Джомолунгмы, потому что даже собственная рука, стоило ее чуточку отвести в сторону, обретала мглистую призрачность рентгеновского снимка. Просто надо было что-то делать; повернуть назад мы не могли - вот и приходилось тащиться невесть куда, придерживаясь спасительной близости склона. Мой товарищ, многие годы проработавший в Непале, проявлял сдержанный оптимизм.
- Тут всегда так в муссон. Не знаешь, на что нарвешься. Видимость меняется сто раз на день. Не удивлюсь, если туман растает через каких-нибудь десять минут. - Влажная подушка заглушала звуки, и он почти кричал мне в ухо.
Я хотел о чем-то спросить, но едва раскрыл рот, как задохнулся разреженным киселем, приправленным резким запахом созревающих в долине пряностей.
- Кашляй, - подбодрил меня друг, - не стесняйся.
- Будто в реке захлебнулся, - объяснил я, постигая на ходу искусство процеживать сквозь зубы слова и короткие вдохи. - Где ты условился встретиться с этим шерпа? Как бы нам не разминуться.
- Дорога только одна. Никуда с нее не денешься, если, конечно, не загремишь в пропасть. Так что держись правой стороны, дорогой товарищ. Ачча?
- Япуду, - несколько мрачно откликнулся я. По-тибетски это выражение, как и многозначное индийское ачча, означало о'кэй.
Так и не знаю, что тогда казалось мне важнее: увидеть Эверест или познакомиться с настоящим проводником шерпа - представителем прославленного народа прирожденных альпинистов.
Название «шерпа», строго говоря, означает: люди с востока. Так племена, говорящие на тибетских диалектах, именовали горцев восточного Непала. Ныне благодаря успехам альпинизма шерпа распространились по всем Гималаям. В Дарджилинге, Гангтоке, Ка-лимпонге - всюду можно отыскать этих смелых, добрых и выносливых людей, готовых по первому зову отправиться на штурм ледяной цитадели.