Эра Думер – Жрец со щитом – царь на щите (страница 8)
Я потёр висок. Страшно было даже помыслить о том, что мы
Дотронувшись до входных колонн, я высунулся и осмотрел вид с холма: солнце закатилось, оставив тонкую полоску над горизонтом. Ветер, пришедший с гор, пронизывал до костей. Точно статуи, он обдувал царя, царицу, жрецов с авгурами и подданных, но ни волосы, ни одежды не колыхались. Форумная площадь представляла собой сцену застывших в ужасе фигур. Мне казалось, что я в пьяном бреду – и вот-вот проснусь. Но, моргая, ощущал лишь покалывание в глазах и хруст песка на зубах, который приносил ветер.
Опустивши голову, поборолся с собой, но всё-таки пересилил:
– Эй, Ливий.
Тот в задумчивости обводил контуры анкила, присев пред ним на корточках. Он поднял взор.
– С-спасибо, – выдавил я, физически ощущая неловкость. Разворошил волосы на затылке. – Ты мог бы сам накрыться щитом, но отыскал меня в толпе, рискуя жизнью. Не думай, что я верю тебе, – поспешил договорить я, – ни единому слову, если хочешь знать. Но то, что я понадобился тебе, спасло меня.
– Я не мог допустить твоей гибели, друг. И строить козни не собирался.
– Мне-то яйца не выкручивай, Туций. У тебя фамилия с душком. – Я отвернулся от застывшей во времени улицы. – Но я считаю необходимым заключить с тобой перемирие, пока наши жизни связаны и висят на волоске. Только запомни, что я тебе не приятель. Нет ничего хуже ложного друга.
Ливий кратко улыбнулся.
– Что ж, не будем пасовать перед бедой. – Я приободрился и попытался найти светлые стороны: – Мертвецы лежат и не дышат, а римляне прочно стоят на земле, как птицы, поддерживаемые воздушными потоками.
– Очевидно результат ворожбы, следовательно, противоядие существует, – согласился Ливий.
«И змеельвиное создание пыталось мне что-то сказать…»
Меня осенило, и я спросил:
– Ты ведь допущен к мистериям, верно? Может, среди свитков есть рецепт, как нам всё починить?
– Рукописи Нумы Помпилия, – не раздумывая, ответил Ливий. – Нума общался с богами и дерзил самому Юпитеру. Его ум непомерен, и поэтому часть премудростей он перенёс на пергамент. Я слышал об этом от фламинов. Если какому источнику и стоит доверять, то выбор очевиден.
– Нагрянем в царскую резиденцию? – спросил я, но Ливий прервал меня, поморщившись с улыбкой:
– Ни к чему. Я там уже искал. Я же сказал, – добавил он, слегка зардевшись, – у меня
Я посмотрел исподлобья. Ливий пожал плечами и встал. Отставив щит к колонне, он подошёл ко мне и пояснил:
– Царь хитро упрятал записи, среди которых найдётся и та, что связана с ходом времени. Правитель всё-таки создал календарь и много что систематизировал – он мудр.
– Раз шельма Ливий всё ещё не нашёл рукописи, – произнёс я, – дело в недоступности?
Ливий вспыхнул до кончиков ушей: то ли от обидного прозвища, то ли от высоты, которой не достиг в воровском деле. Он напустил на себя боевой вид, подбоченившись, и прошёл мимо.
Выйдя на помост, Ливий размялся – в пику мне, испугавшемуся вылезать на улицу. Он не закостенел, и я, переведя дух, двинулся следом. Выругавшись, вернулся в храм, подхватил щит и, закрепляя на спине, с концами покинул святыню.
Стемнело: редкие звёзды хладнокровно сияли на антрацитовом небе. Белые здания отливали синим. Царило непривычное безмолвие: не пели сверчки, не квакали лягушки, и резало слух молчание ночных заведений. Обычно гам и хохот не умолкали до крика петухов. Я знал, что тишина означала гибель. Мы во что бы то ни стало должны были прервать её.
Первым делом её нарушил Ливий:
– Ливий Туций Дион – грязный воришка и плут, быть может, но не сумасброд. Туда, где предположительно находятся нумийские свитки, мужам ходу нет. – Он поравнялся со мной, наблюдая мертвецкий порядок, воцарившийся в городе, и игриво толкнул плечом: – С сегодняшнего дня, выходит, священный закон нам не писан,
Я присвистнул, скользнув взором по колоннам, подпиравшим купол, вымощенный красной черепицей. Храм сферической формы был мне, конечно,
Меня даже замутило по старой памяти.
– Моё хмельное преступление меркнет на фоне зла, что творит шельма Ливий, – хмыкнул я. – Благо тебе совести хватило не таскаться к весталкам, чтобы обобрать их.
Мы стояли на лестнице опустевшей обители Весты. Внутри, на широком поддоне, пощёлкивая, горел Очаг. Позади раскинулся небольшой садик с фонтаном. На его чаше, в которой журчала вода, сидело, не шелохнувшись, два воробья, а третий, расправив крылья, купался в воде, не мочившей его.
– Пóлно тебе, – протянул Ливий. – Я уже начинаю жалеть, что поделился с тобой тайной.
– Ты так обидчив? Думал, вора непросто вывести из себя, – подначил я и принялся подниматься.
– Луциан, как я могу обижаться на тебя? – Ливий нагнал и побежал передо мной спиной вперед. – Мы не общались семь лет! Я до сих пор думаю, что мне это снится.
А ведь верно. Нам было по тринадцать, когда проклятия разбили нашу дружбу.
Я отбросил сторонние мысли и вошёл в храм с твёрдым намерением найти заклинание, что поможет вернуть сограждан к жизни. Следом вошёл и Ливий. Он сразу же окинул профессиональным взглядом скудное помещение, в котором не было ничего лишнего, кроме очага и полочек для подношений. Потирая подбородок, прищурился. Прогнувшись, посмотрел под купол, и я неосознанно отразил его позу. Ливий опустился на колени около медной чаши, на которой и разгорался пламенный куст. Я склонился, с любопытством наблюдая за манипуляциями воришки.
Распластавшись, Ливий ощупал кладку под толстым слоем пепла. Он методично коснулся каждого камня, формировавшего платформу для очага.
– Не обожгись, – фыркнул я.
– Они холодные.
– Тогда дотронься до огня. Интересно, он тоже холодный?
– Братишка, – хохотнул Ливий, – давай без экспериментов.
Я ухмыльнулся и походил из стороны в сторону, наблюдая.
– Тайник где-то здесь, – задумчиво произнес Ливий, разглаживая плитку.
– Кто же поместит бумагу в близости к огню? – усомнился я.
– Тот, кто властен над стихиями. А заодно и над магическими процессами. Всем известно, что Нума Помпилий наделён нечеловеческим даром. Так что не учи, – он прокряхтел от натуги, вытягивая брусок, выделявшийся тёмным на фоне остальных, – рыбу плавать.
Ливий отскочил, и вовремя: кольцо кладки поехало в одну сторону, тогда как чаша с огнём – в противоположную. Конструкция сдвинулась, обнажая вход в подземелье. У меня непроизвольно открылся рот, пока я наблюдал сверхъестественное движение.
Ливий захлопнул мою челюсть, похлопал по щеке и с победной улыбкой встал подле открывшегося прохода. Вниз по жёлобу вела спиральная лестница, выдолбленная прямо в каменной стене.
– Хочешь что-то спрятать – уменьши пространство визуально. Кто бы искал реликвию в самом маленьком храме Рима? – Ливий снял со стены факел, зажёг его от огня Весты и, подобравшись к краю, осветил темноту. Его волосы растрепал сквозняк, когда он наклонился ближе. – Ничего не видно… Возьми факел, спустимся.
Я повиновался. Обзаведшись источником света, подобрался к немеркнувшему божественному огню, но вдруг краем глаза заметил зарево.
В проёме между врат возвышалась фигура юной девы. Она была одета в белое, волнистые волосы, собранные на затылке, трепетали на ветру, а лицо скрывала медная маска, изображавшая солнце. Беспокойство вызвали сжатые кулаки незнакомки – они были объяты пламенем.
– Ливий, берегись! – Словно не впервые, я прикрылся щитом и присел за ним. Поток огня, который враг направил на нас, ударил об анкил и раздвоился. – С ума, что ли, сошла?! Кто ты такая?
Дева безмолвствовала – маска монолитом закрывала лицо, а в прорезях для глаз сияло пламя. Вдруг она атаковала со второй руки и в последний момент перенаправила огонь на Ливия, который заползал в открывшийся проход. Он с криком свалился, уцепившись пальцами за кирпич. Факел упал и погас на дне. Судя по запоздалому всплеску, падать с такой высоты не стоило.
Прикрывшись щитом, я подобрался к Ливию, не спуская взора с девы. Подал руку – он ухватился за неё ближе к изгибу локтя. Я вытянул его из ямы и отвёл за спину. Осторожно вышагивая боком, оценил обстановку: выход дева закрывала спиной, а лезть в подземелье означало собственноручно загнать себя в ловушку.
Мы встряли.
Кулаки девы разгорелись ярче: она готовилась к атаке. А я качнулся. Это не ускользнуло от Ливия – он придержал меня за плечи и с беспокойством шепнул:
– Луциан, ты как?
Ощущая, как поднимаются спиртовые пары со дна души, насыщая кровь, я захохотал. Дева склонила голову к левому плечу, и пламя на время утихло. Ливий правдами и неправдами пытался привести меня в порядок, но было уже поздно.
– Достопочтенная, а достопочтенная? – пьяно протянул я и воздел Священный щит над головой. Он показался мне легче гусиного пера. – Почему же ты не представилась, злобная коза? С тобой говорит Луциан Корнелий Сильва собственной персоной! А ты что за фрукт?
Ливий, закрыв ладонью рот, засуетился вокруг, как надоедливый щенок. Он попытался меня вразумить, махал руками, будто свежий воздух был способен замедлить опьянение. Я отпихнул Ливия и, как был, с анкилом двинулся на деву.
Её оцепенение сошло на нет – наполнив руки огненными шарами, она выстрелила в меня пять раз.
Качка на ватных ногах позволила мне увернуться и подобраться к ней на короткий шаг. Отскочив, дева атаковала длительным огненным потоком с двух рук, но я, оставшись ступнями на земле, изогнулся в мост, опёрся на щит и кувыркнулся через голову.