Эра Думер – Забивая стрелки (страница 15)
Нам, пожалуй, пора. Сырники на завтраке слишком быстро расходятся.
ВАССАГО (наставляет на МАКСА и ГЕРТУ ладонь с круглой печатью и абстракциями, обозначающими имя демона):
Знаете, Соломон считал, что умножая знания, умножаешь боль. Он чуял, о чем говорит.
ГЕРТА:
Эх. Все-таки злобный дух.
На сцену врывается пожилой мужчина в рясе священника. Он окунает особенный крест в джакузи и читает молитву. Хватает ВАССАГО и бросает ее в воду – летят брызги, над водой пар. С жутким визгом демон просачивается через материю. Застревает между палуб в машинном отделении – и ВАССАГО покидает чужое тело, оставляя его внутри обшивки.
СЦЕНА III – СОЛОВЕЙ
МАКС обнимает ГЕРТУ. Человек в черной рясе оборачивается.
МАКС (тихо):
Кто вы?
СВЯЩЕННИК (не оборачиваясь):
Соловей.
ГЕРТА:
Спасибо вам. Можем ли мы помочь вам в ответ?
СОЛОВЕЙ (уходит в глубокую думу и все же изрекает):
Нет.
СОЛОВЕЙ уходит.
†††
– Vorhang! Занавес!– Герта высунула голову над сценкой кукольного театра и помахала ручками наручной куклы, похожей на себя.
Макс проделал тоже самое со своим тряпичным актером и Соловьем. Изорванная кукла Бекки застряла в картонных декорациях, глядя в раскрашенное мелками «небо» одним глазком-бусинкой.
В зале, развалившись на детских стульчиках, сидели Ахт с Рип. Ахт, закинувший ноги на спинки переднего ряда, сложил руки на груди, грозно хмурясь. Ему не понравилось, в каком ключе фигурировал его вид в абсурдном спектакле. Все время он переводил реплики ван Винкль, и она, в отличие от напарника, осталась незаинтригованной.
– Ясно, спасибо. Данке, – махнула рукой охотница, вставая и потягиваясь. – Я хотела изгнать демона сама, это был вопрос принципа. А меня обставили персонажи сказочки для самых маленьких прихожан храма Бафомета.
В полумраке игровой комнаты она увидела, как озадачен ифрит. Тени от аварийных ламп, опустившиеся на кубики, декорации, искусственные мечи с доспехами и костюмы зверят, утяжелили его лицо.
Рип поджала губы. Она решила, что поторопилась с выводами. Слишком много сливов про ифритов за один акт. Охотница улыбнулась Герте с Максом, стоявшим поодаль, и жестами попросила пару минут переговорить с консьержем наедине.
Сев напротив, Рип сложила локти на его ногах, и сказала:
– Колись, что за Вассаго такая. Она связана с МЬ, этим твоим агрегатором консьержей.
– Руководитель.
– И это все, что ты можешь сказать?
– Дело сделано, госпожа. – Ахт резко поднялся, зацепив пиджак со спинки стульчика. – Поставили за «зиро», и столько же получили. Ничего в сухом остатке.
– «Ничего»? – изумилась Рип и, подбежав, дернула ифрита за рукав. – Так это же целое «чего», Ахтик! Ты ведь сам сказал, что основатель МЬ – говнюк, которого не любит даже светоносный мистер Меня-обидел-Папочка. Я так-то хочу знать, кому торчу душу.
– Мне, – прервал густым тоном Ахт и обернулся. В темноте его радужки засияли огнем цвета индиго. – Вы принадлежите мне, госпожа ван Винкль.
«МЬ, Германия, Джиннестан… – думала Рип, глядя в демонические глаза, – и в центре трех пересечений консьерж, немец и ифрит».
➪➪➪
Греческое солнце жарило спину. Все из-за черной ткани рясы, что притягивала ультрафиолет.
Соловей стоял на пригорке, обдуваемый морским бризом. На лице – черные солнцезащитные очки, в руке – трость с белым шариком-набалдашником. Он повернул голову в сторону уходящего круизного лайнера «Кристина», с которого он сошел утром, изгнав Вассаго.
– Ein guter Mensch, in seinem dunklen Drange, – нараспев произнес священник, – Ist sich des rechten Weges wohl bewusst[7]. Я сделаю то, что должен, а потом Ты заберешь меня.
Он кивнул небу, будто закрепляя сделку, и спустился. Со стороны моря раздался протяжный корабельный гудок.
[1]Wärtsilä (Wärtsilä Oyj Abp, произносится «Вяртсиля») – финская публичная машиностроительная компания. Производит машинное и прочее оборудование для морского и энергетического рынков, а также поставляет комплексные решения для полного жизненного цикла оборудования.
[2]Ethics Clearance Form (форма этического согласования) является обязательной для студентов, особенно тех, кто проводит полевые исследования, в гуманитарных и социальных науках в британских университетах. Такие формы заполняются, чтобы убедиться, что исследование не нарушает права и безопасность участников.
[3]Господин Штерн, сделайте вашу ставку, пожалуйста. (нем.)
[4]Двести. Я в игре. (нем.)
[5]Что?.. Простите, я не понимаю… (нем.)
[6]Эта леди спрашивает о молодой женщине по имени Бекка. Она была исследовательницей. Разговаривала ли она с вами? О немецкой этнологии, символах, истории? (нем.)
[7]Хороший человек в своем смутном порыве сознает, пожалуй, (где) верный путь. («Пролог на небесах» к трагедии «Фауст» И.Гёте)
@goodboy_dogge_3
Звон будильника разбил сон Лизы. Девушка разлепила глаза и промычала, потирая рот от слюны. Студентка зевнула, скинула с себя одеяло и поднялась. Лиза не любила подолгу отлеживать бока – неизбежность подъема вынуждала вставать по первому звонку.
Она развела шторы, позевывая до выступивших слез, и зажмурилась от золотистого осеннего солнца. Лиза заправила за уши рыжее каре и дала себе установку работать лучше, чем вчера.
Расписание пар в Котловском университете позволяло подзаработать без вреда для учебы, поэтому она устроилась в кофейню бариста. Менеджер относилась к Лизе, как к младшей сестре, и адаптация на первом рабочем месте для двадцатилетней студентки проходила как надо.
Сделав утреннюю рутину, Лиза натянула джинсы с флисовой рубашкой и сбежала по лестнице в гостиную. В столовой, подобрав под себя ноги на барном стуле, завтракал ее младший брат.
– Кир, разуваться надо, сколько можно повторять? – побранила ребенка Лиза и распахнула створки кухонного шкафа. Она достала банку кофе и коснулась чайника. Дернувшись, охладила пальцы о мочку. – Горячий!
Студентка заварила себе американо и, помешивая, села за стол. Кир смотрел на нее, будто хотел что-то сказать. Долго и очень внимательно. Лиза почувствовала себя уязвленной.
– У меня что-то на лице? Плохо накрасилась? – девушка потерла щеки. – Ну что такое?
Брат без отрыва смотрел ей в глаза. У Лизы поднялись волосы на руках, кофе не лезло в горло из-за выросшего там кома.
– Э… это какая-то твоя очередная тупая игра? Завязывай уже пялиться! – разгневалась она.
Мальчик смотрел, смотрел, смотрел, но материнский голос привел его в чувство:
– Кирюша, солнышко, помоги мне, пожалуйста!
– Иду, мам!
Позабыв о существовании сестры, Кир побежал на зов. Лиза выдохнула. Она брезгливо посмотрела на кофе и, прикрыв веки, потерла их. Допоздна училась, полночи переписывалась с одногруппницей, всю неделю много работала – уговорив себя поверить, что странности от недосыпа, Лиза оставила недопитый кофе, обулась, накинула куртку и вышла из дома.
Девушка выкатила из гаража велосипед и поехала привычным маршрутом до Котлова. Их поселок городского типа располагался за городской чертой, но она доезжала до автобусной остановки за двадцать минут. В то утро – быстрее обыкновенного, будто Лизу подгонял сам дьявол.
Странное поведение брата занимало все ее мысли. Так, омраченная ими, она прицепила велосипед к забору, проверила замок и, засунув руки в карманы ветровки, добрела до остановки. На лавочке спал бродяга, а вдалеке, облокотившись на тележку, стояла полная старуха. Она жевала беззубые десны и пристально смотрела на Лизу.
Студентка испытала дежавю. Повышенное внимание смущало ее, она отвернулась и облегченно передернула плечами, когда из-за горизонта появился автобус. Он выехал из морока утренней дымки, шурша листвой притормозил и, выпустив воздух, открыл двери. Лиза вбежала в салон и забилась в угол.
Но поездка обернулась кошмаром: все без исключения пассажиры повернулись и смотрели на студентку. От страха у Лизы затряслась челюсть. Она отвернулась к окну и моментально пожалела об этом – ребенок, сидевший на заднем сиденье внедорожника, с которым она пересеклась взглядами, прилип к стеклу и, не мигая, глядел на студентку.
– Не смотрите на меня! – завопила она.
Лиза вцепилась в волосы, взвыв. Она выбежала в проход – десятки взглядов следили за каждым движением. Заплакав, студентка побежала к кабине водителя и обрушилась на прозрачную перегородку с кулаками:
– Остановите, пожалуйста! Прошу, мне надо выйти!