Эра Думер – Недострой (страница 1)
Эра Думер
Недострой
Посвящение
Далеко бежит дорога (впереди веселья много)...
Вера Беляева, в прошлом торговка из подземки и консультант Агентства Иномирной Недвижимости, ценой своей жизни остановила уничтожение Земли. Но вместо покоя ее ждал крах: Нулевой Консьерж обманул ее, а Ян — ее единственный союзник, нашедший доказательства вины АИН в апокалипсисе, — оказался потерян.
Спасение пришло с неожиданной стороны: отец Яна, Дайес Лебье, вырвал Веру из лап смерти, но лишь для того, чтобы запереть в «золотой клетке» идеальной иллюзии. Проведя годы в вымышленном мире, Вера чудом сбежала в реальность — заброшенный мир Ро-Куро. Там, в компании гениальных изобретателей Вельзевулов и язвительного макета Яна, она прошла через сюрреалистичный кошмар внутри космической китихи: петли времени, гладиаторские бои и столкновения со спецназом АИН.
Выяснилось, что Дайес Лебье ведет свою игру. Чтобы уничтожить АИН, ему нужна улика, зашитая в памяти собственного сына. Но Ян теперь — антидемиург, теряющий себя и медленно исчезающий в Пустоте. Пытаясь спасти его, Вера вовлеклась в божественные интриги сестер Инанны и Фурины, а также самой главы АИН — Эйн-Соф. В вероломном нападении Эйн-Соф на Лаций герои потерпели поражение.
Сейчас Ян находится в глубокой коме — в состоянии Нирваны, из которой нет возврата. Эйн-Соф празднует победу, а Вера стоит у подножия страшной правды: она потеряла Яна, и способов вернуть его из небытия практически не существует…
ГЛАВАI. Ошибка
Недострой вызван
некорректностью принятых на этапе планирования решений, повлекшей невозможность
дальнейшей реализации.
Я вырвалась и кинулась к недвижимому Яну. Обнимала, колотила по груди и щекам, дергала, целовала, пачкая царские доспехи слезами и слюной. Сгорбившись горгульей над его телом, раздирала рот в безмолвном крике, пока пальцы судорожно искали пульс на запястье, одновременно припадая к груди, ловя гулкий стук его сердца.
Лес сотрясся от громоподобного удара. На опушку обрушился град магических искр. Чернобог накрыл меня собой, а Джа-и — Яна, и мы притихли на земле, пока на нас сыпались обломки деревьев, камней и грязи. После серии взрывов наступила подозрительная тишина. Первым поднялся Джа-и и отправился на разведку. Мы с Чернобогом остались сторожить тело.
— Я знаю, что ты тут, пьянь, — заголосила Эйн-Соф. — Давай, демиуржонок, выходи поиграть.
— Что ты орешь-то, дура? — Джа-и поковырялся в ухе. — Я ж перед тобой стою.
— Меня ослепило вспышкой, — проворчала она и на его смешок ответила вспыльчиво: — Завались!
— Ума не приложу, как такая круглая идиотка, как ты, сумела подвергнуть уничтожению тысячи цивилизаций. — Демиург прикрыл половину лица ладонью, вспыхнувшей сетью неведомых знаков; его накидка затрепыхалась от магических воздушных потоков. — Я готовлю тебе месть куда более изощренную. А сейчас разомнемся.
— Ну так нападай, я тебя научу уважать мое величие. — Эйн-Соф окружила руки серебристым сиянием.
Джа-и бегло оценил обстановку и крикнул нам:
— Вера, включай мозги! Главное оружие Януса —
Я успела хватануть ртом воздух, попытаться вскрикнуть — и растянулась в песке. Тягучий шум морского прибоя обласкал слух.
— Жива? — спросил Чернобог и подал мне руку.
— Риторический вопрос… — я приняла помощь и отряхнулась от песка. — Ян в порядке?
— Нет, он в терминусе.
Кощей вновь поймал мой обреченный взгляд. Горе от ума, чтоб его.
— Что Джа-и имел в виду, как считаешь? — спросила я. — Я... Оружие? Как это так?
— Гм... — Чернобог посмотрел на Яна. — Я тут подумал про навигационную метку, которую поставил мне Лебье. Я ведь израсходовал ее заряд, но не обнаружил оружия.
— Зато ты... нашел по ней
Мы переглянулись изумленно, будто впервые заметили дверь в квартире, в которой жили с самого рождения.
— Оружие Януса — вера, — медленно произнес Чернобог. — В этом, должно быть, есть что-то поэтичное. Я, правда, ни музыки, ни стихов не понимаю.
Я не сдержала легкой улыбки и показала на пальцах:
— Три раза.
— Что? — склонил голову Кощей.
— Ты уже три раза назвал его по имени без запинки. Что-то да значит.
— Ты сделала мне укол храбрости.
— Нет, — улыбнулась я, — тебе он ни к чему. Ты самый смелый парень из всех, что я встречала. Ты всю жизнь борешься с тьмой внутри себя, но помни, что один в поле не воин.
Чернобог, могла поклясться, зарумянился и прочистил горло в кулак. Он вновь сделался угрюмым подземным дядькой, но его образ в моих глазах уже не вязался с настоящим Кощеем.
Он присел около Яна, перевернул его на песке. Я обернулась на холм, зеленевший вдали: в небе мерцали лучи света и растягивались магические купола, как брезент накрывая рощу, где шло сражение Джа-и с Эйн-Соф.
Я остановилась.
— Стой-ка. Что ты мне только что сказал?
— Оружие Януса — вера...
— Нет, после!
— Укол храбрости?
— Укол…
— Не понял что-то. Что за Игла Веры?
Я ответила, что не уверена, но попробовать стоит. Села около Яна в позу лотоса, извлекла из уха ЦеЦе и настроила его на нового пользователя — наноробот влетел в его ухо, а я прикрыла глаза и мысленно скомандовала Сирфиде:
«Активируй Иглу».
— Ой… достопочтенная хозяйка, не бей меня за глупый вопрос мой! — пропищала Сири. — Это мне что, с дураком этим работать в паре?! Он же остолоп, каких свет не видывал! Гостья Ли-Хе, лучше прихлопни!
Мое саркастичное лицо красноречиво ответило мухе: она пискнула и принялась сверкать всем «пчелиным» телом, ее полосочки, как индикаторы, светились разными цветами, пока я не услышала:
ПРОТОКОЛ «ИГЛА ВЕРЫ» ЗАПУЩЕН.
Вначале не было ничего. Затем — ничего. И после будет ничего. Ничего — определяющая все единица, которой нет, ибо итог всего — ноль. Пустоту не постичь: природа любого живого существа не допустит мысли, что его желания, цели и мечты иллюзорны.
Что есть в маленьком кусочке мозга, определяющем сверхъестественное переживание? Всем управляет гипофиз. Из него пришли «ангелы», «видения», и он выступает на передаче про экстрасенсов. Маленькая штука — для великого населения космоса.
Так вот вначале не было ничего. И «ничего» — это слово. Вначале было Слово. И слово это…
— Фигня какая-то.
— Вы издеваетесь?! Что вы устроили? — прогремел режиссер в громкоговоритель. — Что за шум на съемочной площадке? Я здесь так, — поерзал в складном стуле с надписью «director»[1], — ради фана сижу? Ты. Да, да, ты, с этой гигантской штуковиной… да мне без разницы, как она называется! Давай-ка поближе. Подсвети им лица нормально, я тебя Христом Богом молю. Им, а не мне в лицо! — расчувствовавшись, режиссер вскочил и принялся ходить вдоль линии, за которой располагалась комната, отделанная хромакеем. — Мы снимаем большое кино про любовь там, про миры, концы света… и все такое. Не голливудский проходняк.
— Текст по-дурацки написан, — актер обмахнулся стопкой бумаги. — По-любому дилетант писал.
Режиссер стал пунцовым:
— Его писал мой брат! Он — мастер слова. Это высокое искусство, дятел!
— Так, наверное, надо было сценариста позвать, а не писателя, — встряла актриса.
— Еще одна Анджелина Джоли из Томского областного театра! — всплеснул руками режиссер. — Вы чем сценарий читаете? — он скуксился. — И выплюнь наконец жвачку, ты же на съемках.
Режиссер потер переносицу — чрезмерно театрально, а затем скомандовал всем покинуть съемочную площадку. Операторы, звуковики, техники, помощники, гримеры… Вся киносъемочная ватага живенько ретировалась, обсуждая обед и кислый кофе из автомата.