Эра Бойко – «Родное сердце» (страница 4)

– Дайте полотенце, – попросил Кирилл, оставил в кабинете директора. Сам пошел с нянечкой, чтоб принести полотенце. Расстегнула блузу, стянула через голову. Подсушила волосы рукой, убрала локоны на одно плечо.

– Сердце мое, ты быс…– начала я, ожидая увидеть Кирилла. У дверей стоял Нестеров, сложив руки в карманы. – Стучать не учили?

– Стук – это возможность спрятать что-то. – гадко усмехнулся Нестеров. – Интересно, что скажет Вадим, когда увидит заголовок про измену своей жены с самым желанным холостяком?

– А холостяк должен подойти позже? – поинтересовалась я, заглядывая на дверь.

– Дерзости тебе на занимать. Как запоешь, когда нас поймают папарацци…– начал тот, расстегивая ремень на штанах.

– Не запою, а закричу в голос о том, что меня насилуют. Тебя осудят люди, а так же придет повестка в суд. Возникает вопрос: стоит ли начинать такую игру? – парировала в ответ, сложив руки на груди. Меня не смущал полуголый вид, но блузой прикрывала грудь.

– Умная женщина – головная боль. У Вадима вкусы изменились или он компенсирует отсутствие мозгов сообразительной женой?

– Так, мне кричать или все же ты выйдешь за дверь? – вернулась к теме. Нестеров фыркнул в смешке, поправил ремень. Вышел из кабинета, когда вошел Кирилл с Марго:

– Мамочка, я принес полотенце…– проводил взглядом блондина. – Он обежал тебя?

– Нет, зашел извиниться. – соврала, чтоб не травмировать сына. Он любил смотреть этого наглеца. – Марго, где одежда?

– Вот, Симона. – дала мне рубашку из сумки. Переоделась, заплела легкую косу на одном плече. – Приехала машина от фонда «Доброта».

– Тогда пора идти, а то Громова меня съест. – спохватилась я. Мы вышли из кабинета.

– Вот ты где! Симона, отправляйся на кухню. Помоги накрыть столы. – заявила Светлана Николаевна как только увидела.

– Хорошо.

– Я пойду с тобой. – вызвался Кирилл.

– Иди поиграй с ребятами. Я сама справлюсь. Марго, присмотри за ним. – попросила брюнетку. Они вышли во двор. Я направилась в столовую, где накрывали столы.

Нестерова Людмила Владимировна активно участвовала в сервировки, а не стояла в стороне и указывала. Я быстро влилась в дело, расставляла бокалы.

– Благодарю, что не устроила скандал. Это повредило бы фонду. – поблагодарила тихо Нестерова, оказавшись рядом.

– Я предпочитаю честную игру, хотя могла бы перетянуть одеяло на наш фонд. – спокойно ответила.

– Этот фонд важен для меня, как память о дочери. Я не соревнуюсь. – призналась она, отправилась на другую сторону стола.

Мы готовили место для проведения кулинарного шоу, где обучат детей готовить. Нестерова звонила по телефона, а ее секретарь хмурилась.

– Смотри, как падает королева. – возникла рядом Светлана Николаевна. Упивалась неприятностями у Нестеровой с блаженством в тоне.

– Что случилось? – спросила у нее.

– Не приехал повар, который должен был проводить мастер-класс для детей. – поделилась радостной вестью.

– Если у нее не получилось, то давайте перехватим инициативу.

– Предлагаешь, мне провести урок? С ума сошла? – задыхалась Громова в замешательстве. Она не умела ничего делать руками. Родилась в состоятельной семье.

– Я могу провести мастер-класс.

– Ты-ы-ы? Что ты можешь делать в таком положении? – фыркнула в сторону Светлана Николаевна.

– Симона, вы действительно сможете провести мастер-класс? – раздался голос Нестеровой. Она услышала наш разговор. Думаю его слышал весь приют.

– Да, если ничего сложного готовить не придется.

– В меню была карбонара. Ее возможно приготовить дома и ресторане. – сообщила секретарь, выдала рецепт на планшете. Слегка поморщила носик, не любила это блюдо.

– Мой сын любит это блюдо. Я готовлю для семейных ужинов. – призналась им.

– Симона, вы очень поможете нам. Прошу приготовьте.

Нестерова всегда говорила уважительно и спокойно, в отличии от свекрови и ее внука. Только из уважения к Людмиле Владимировне согласилась и любви к сыну. Кирилл будет счастлив съесть карбонару.

– Тогда начнем.

Проверила все ингредиенты, поставила необходимую посуду. Мне вручили фартук и колпак. Дети заполнили столовую, встали на стульчики перед приготовленными местами. Каждому малышу прикреплен взрослый. Кирилл был в паре с Марго. Громова фотографировала его в колпаке и фартуке, умиляясь видом внука. Выглядел потрясающе. Помахал рукой, я ответила.

– Я нашел пару! – сообщил громко Нестеров, нависая надо мной. Ладони опустились на плечи.

– Ты не отличаешь детей от взрослых? Чего прицепился? – скинула чужие ладони с плеч, отпрянула от него.

– Терпеть не могу детей. Назойливые создания. Вот собаки другое дело…

– Есть возможность выдрессировать как тебе надо и живут не долго. – выдала едким тоном.

– Какое чудное замечание. Надоел гном, что всюду крутиться под ногами? Пришла сюда, чтоб приглядеть ему «новый» дом? – съязвил блондин, присев на край стола. Заглянул в лицо, сложив руки в карманы. В голове звучали отдельные ноты, которые нажимала пальцами на коленях. Такое бывало, когда пыталась успокоить себя. Так рождались композиция: сейчас она представляла собой Нестерова. Звуки хаотичны. Могла сложить любую мелодию, изучая человека, но такое не получалось с Нестеровым.

– Я потеряла суть разговора. Информация была важной? – спокойно ответила, выдержав паузу. Брови блондина собрались на переносице. Изучал мое выражение лица, но в нем не было намека на вранье. Я потеряла суть, пытаясь сложить мелодию, что случалось крайне редко или во время раздумий.

– Все готово! Давайте начнем! – объявила Нестерова громко, столкнула блондина со стала. Парень тихо выругался, встал мне за спину. – Прекрати доставать Симону. – тихо настояла женщина, чтоб их не услышали.

– Я в паре с киборгом. Не люблю детей. Все схвачено, старуха. – заверил наотмашь Нестеров, вернул ладони на мои плечи. Скинула их, одаривая жгучим взглядом. Блондин сиял в довольной улыбке.

– Симона, все в порядке или мне забрать его?

– Пусть остается на глазах. Самый шкодливый ребенок привязываются к мамочкам. – ответила ей. Людмила Владимировна поджала губы, сдерживая улыбку. Удалилась.

– Мамочек у меня было множество и не одна не жаловались после моих шалостей с ними. – низким голосом шепнул у самого уха.

– Лишняя информация. Помой руки и рот с мылом, только потом говори со мной. Гадость. – передернуло все тело от брезгливости. – Чего стоишь? Руки иди мой! – указала на умывальник. Нестеров уставился на меня, а остальные уставились на него.

– Эй, Нестер, ждем только тебя. Руки помой. – поторопил Кирилл со своего места. Блондин ругался себе под нос, но вымыл руки. Вернулся ко мне.

– Ты – язва со своим гномом, киборг. – заявил на ухо. Развернулась на него, заглянула в глаза.

– Садись в свою желтую машину и езжай к красивым тетенькам, которые за денежку будет облизывать тебя. Здесь люди собрались для другого дела. Ты знаешь, где дверь. – твердо объяснила свою позицию. Повернулась к детям. -Доброго дня, ребята! Сегодня мы приготовим пасту Карбонара своими руками…– бодро начала с улыбкой.

– Скука смертная! – громко застонал Нестеров. Все уставились на него. Нестерова прикрыла глаза, приложив пальцы ко лбу. – Видали ребята? Так скучно себя могут вести только киборги. А кто такие киборги? – весело лепетал блондин. Я скрипнула зубами. – Киборг – это полу человек, полу машина. – указал на мое положение. Кирилл нахмурился, но промолчал. Он знал, если я молчу значит все нормально. Особенно на людях. – Давайте научим этого киборга готовить. Итак, гномы, приступим к нарезке. Пусть ваши помощники проследят, чтоб остались пальцы на ваших ручонках. Держи, киборг, нож. – вручил рукоять ножа. Взяв его, накрыл своей рукой. – Берем мясо и нарезаем… – Нестеров тряхнул ножом, чтоб расслабила кисть. Принялся нарезать и болтать у самого уха. Наклонила голову в сторону, подальше от его головы.

Кирилл бросал взгляды в мою сторону, когда блондин называл меня «киборг». Решила не реагировать на это. Если не обращать внимания, то, все пройдет. Нестеров напоминал ребенка, который нашел новую игрушку и пока она не надоест будет крутить в руках.

– …Готово! Можете накормить друг друга. – объявил блондин. Накрутил на вилку пасту, протянул мне. – Скажи: «Ам!».

– Я не ему такое. – фыркнула на вилку.

– Какой пример показываешь детям? Мы так старались, а ты не ешь. Рот открывай. – не унимался он. Съела с вилки пасту, прожевала, проглотила. В горле тут же появился ком. Еда напрашивалась обратно. – Вышло лучше, чем я ожидал. – восхвалял Нестеров своему шедевру. Направила коляску в сторону туалета.

Смогла дотерпеть до унитаза, где меня вывернуло. Дотянулась до крана, прополоскала рот и выпила воды.

– Слабая на желудок? Или больна? – спросил недовольно Нестеров, уперся плечом на стену туалета.

– Я не ем пасту в любом виде. Меня тошнит от вкуса. – парировала в ответ.

– Мамочка, ты как? – влетел в туалет Кирилл. – Зачем ела пасту. Ты же не любишь вкус.

– На меня смотрело слишком много глаз. Правильно было бы съесть. Я в полном порядке, сердце мое. – заверила ласково мальчика, который имел взволнованное выражение лица.

– От пасты никто не умирал. – фыркнул насмешливо Нестеров. Кирилл оказался рядом с ним, пнул по сахарной косточке:

– Это тебе за «киборга»!

– Гном, ты офигел! Больно! Ай-яй-яй! – зашипел блондин, присев на колено. Потер место удара. На глазах проступили слезы. Кирилл взял за ручки коляски, толкнул к двери. Затем открыл ее: