Эр Циния – Шепчущая Падь (страница 1)

Эр Циния

Шепчущая Падь

Пролог

В сумраке дремучего леса, среди необъятных стволов ветхих деревьев простиралась голубая водная гладь. В ней отражалась одинокая тоскливая луна, которая давала этому месту совсем немного света. Вокруг озера плавно стягивался туман, застилая собой хвойную землю.

– Во забрел-то. Это ж надо теперича выйти как-то – пробормотал мужичок, почесав затылок. Одежда его была местами прохудившейся, на рубахе виднелись заплаты. Выглядел он старше своих лет.

Серая неясыть перемещалась с ветки на ветку, издавая тревожное уханье. И, казалось бы, кроме их двоих здесь нет ни единой живой души. В ветвях старого дуба раздался скрежет будто кто-то раскачивался на них, словно на качелях. Мужичок прищурился, чтобы разглядеть в этой темени кем доносится скрип. Раздался заливистый женский смех. Страх. Инородный страх перекосил все тело.

– Чу! Нечистое что-то. Надо убираться отсюдово. – Прокрихтел старик.

Вместе с этим раздался еще один хруст. Затем треск. Мужик бросился было бежать, да со спины, у самого уха услыхал протяжный шепот.

—Те-пе-ерь мо-ои-им бу-де-ешь.

Чьи-то руки мягко опустились на плечи. Он пытался рассмотреть кто перед ним, но света луны было недостаточно.

—Кто здесь? Покажись! – испуг обжег нутро. Он знал, что не получит ответа. Нужно действовать. Резким движением он попытался скинуть с себя руки, но тем самым вызвал только гнев у существа. Нежность чужих рук сменилась на тяжесть. Сопротивляться им было сложно, а потом и вовсе оказалось невозможным.

– Ээ..неподатливый какой. – Прозвучал тонкий женский голос, заполняющий собой все вокруг, словно эхо.

Мужик рывком сбросил с себя цепкие руки и встретился лицом к лицу с обидчицей. Снизу доверху он окинул ее беглым взглядом. Пред ним предстала хрупкая девушка, облаченная в белые одеяния. Длинные черные волосы были растрепаны. Девушка нефритовыми глазами заглянула в его. Его сознание стало меняться. Отчего-то мужику стало спокойнее, тревога рассеивалась, разум затуманился. Ловко обхватив его за шею, дева повела его по хвойному берегу прямо в глубь озера. Он шел сам, не отрывая взгляд от черных волос, ниспадающих ниже талии, и тем самым даже не заметил, как оказался по пояс в воде.

– Говорила же, моим будешь. – Томным голосом прошептала дева, ласково погладив его по щеке.

Улыбка превратилась в ядовитый оскал. Нежные губы сделались острыми иглами. Мужик было одумался, но не успел ничего предпринять и оказался под водою. Существо вцепилось своими губами в губы мужика мертвой хваткой, отчего не получалось сделать вдох. Тонкие женские пальцы ухватились когтями за бока, раздирая плоть. Кристальная вода окрашивалась кровью, вздымаясь и плеща до тех пор, пока то, что было в ней не успокоилось.

Лунный свет пробирался сквозь густые ветки деревьев. Легкий ветерок покачивал камыши. Серая неясыть ухала на ветке дуба.

Часть 1: Зелёные Святки

Глава 1. Моровка

Вдалеке за холмами виднелась деревушка. Утомительная поездка по пыльному бездорожью скоро завершится. Гордей оторвался от спинки сиденья и увидел вдали, за холмами, деревню. Даже сквозь марево июньского зноя было видно, как пруд на въезде, усыпанный кувшинками, пылал яркими цветами. Его рука инстинктивно потянулась к рюкзаку у ног, где лежал новенький «Зенит-Е» и блокнот для эскизов. К кольям, вбитым в землю, были привязаны старые деревянные лодки. Казалось, что на линии горизонта облака нежно ложатся на зерновые поля, укрывая их от солнечных лучей.

—Виринея, ты была права, свет совсем не такой, как в городе, – обратился он к голубоглазой девушке, сидящей рядом с нем. – Уже рука так и тянется сделать пару набросков, чтобы добавить их в свой этюдник.

– Красота, конечно, – сказала Виринея, на секунду оторвавшись от зарисовки эскиза – единственного развлечения в дальнем пути. Грузовик подбросило на ухабе, карандаш выскочил из рук Виринеи:

– Чёрт! – вырвалось у девушки. Она потянулась за укатившимся под сиденье грифелем, но Гордей был быстрее. Его рука метнулась вниз точным движением и вернулась, держа карандаш двумя пальцами. Он не протянул его сразу, а на секунду задержал у себя и, любопытно склонив голову набок, сказал:

– А ты молодец, пока я мечтаю, ты уже вовсю рисуешь. – Он, посмеявшись оттянул руку с карандашом подальше. – Отдам, если покажешь, что рисуешь.

Внутри у Виринеи всё сжалось. На лице на миг исказился самый настоящий испуг. Девушка инстинктивно прижала к груди альбом, где на только что законченной странице с профессиональной точностью был изображён его портрет. Виринея могла рисовать Гордея по памяти, где угодно, потому что его образ был глубоко запечатлен в ее воспоминаниях. Ведь у Гордея волосы каштанового цвета, верхнюю часть которых он любил зачесывать в стороны, оставляя мягкие завитки у лба. Прямой нос, словно говорил о том, что его обладатель ценит эстетику. Выразительная линия скул в солнечный день отбрасывала такую резкую тень, что профиль казался высеченным из света и мрамора. Темно-янтарные глаза цвета осенней листвы, после первого дождя, казалось, впитывали всё вокруг, но ничего не отдавали наружу. Над левой бровью красовался шрам, полученный им в детстве.

Но через долю секунды маска была надета. Губы дрогнули, сложившись в подобие беззаботной ухмылки. Она выпрямилась, сделала вид, что поправляет волосы.

– Ни за что! – её голос прозвучал нарочито легко, почти игриво, но где-то в глубине дребезжала фальшивая нота. – Можешь оставить его себе. Он мне не нужен.

Гордей фыркнул, не уловив этой фальши. Для него это была всего лишь милая девичья стеснительность.

– Упрямая, – протянул он, весело тряхнув карандашом перед её носом. – Ладно. Тогда, когда-нибудь я украду твой альбом и буду разглядывать его несколько часов подряд. Найдём все твои художественные секреты.

Он наконец протянул ей карандаш.

– Мечтай, – выдавила она из себя и отвернулась к окну, закрыв лицо каштановыми волосами, чтобы он не увидел, как оно горит и предательски блестят глаза от нахлынувшей беспомощности.

За стеклом проплывали поля, а в её голове крутилась одна мысль: «Нужно быть осторожнее. Нужно спрятать его подальше. Или… начать рисовать пейзажи».

Гордей потянулся открыть окно грузовика, чтобы впустить свежий воздух, но кабину заполнила едкая пыль.

– Закрой! – отвлекся водитель, не переставая давить педаль газа. – Закрой окно, кому говорят! – заворчал он.

Гордей поспешно принялся крутить ручку, но стеклоподъемник заклинило.

– Бестолковые! А вы чаго в такую глушь отправились? У нас здеся нет удобств привычных.

Недобрый тон водителя возмутил Гордея, он, стиснув зубы, постарался сохранить доброжелательность:

– Да мы, знаете, погостить едем к дальним родственникам Виринеи. – Он склонился к девушке так, чтобы только она могла его слышать, и прошептал: – А он не очень-то любезен.

– К родственникам? Это хорошо, это дело благое. – Поправив съезжающую шапку с головы, водитель заинтересованно спросил: – А чьих вы будете?

– Прохор Филиппович, мой дедушка. Был… – Последнее слово девушке с трудом удалось выговорить, и сразу же оно отозвалось болью в груди.

– Так вы это, к покойничку едете, что ль?! – Гнусно разразился хохот мужика, лицо его побагровело и раздавилось гоготом, но Виринея не обратила внимание на его отвратительный тон, защищаясь носовым платком от пыли, ответила:

– За могилкой поухаживать. Дом он мне здесь оставил. Поживём немного, приведём всё в порядок, выставим на продажу, да в город вернёмся.

– Что ж, порядок – дело хорошее. Кстати, меня-то Василь Степаныч кличут. Вы можете меня звать дед Василь.

Помолчав несколько минут, водитель, задыхаясь, то ли от жары и пыли, скопившейся в кабине, то ли от своего лишнего веса, прохрипел:

– Так, а вы друг другу кем приходитесь-то? Эта вон правнучка, а ты, правнук выходит, что ль? – Он ехидно бросил на Виринею.

– Мы сокурсники. На художников учимся. И друзья детства. – Он бросил тёплый взгляд на девушку. Внутри у неё будто что-то сжалось от этих слов, но он этого не заметил. – В общем, Ви позвала меня в арт-экспедицию, так сказать. Говорит, тут такие типажи и пейзажи, что в городе и не приснится. Я, конечно, загорелся.

Виринея тут же мягко, но настойчиво вписалась в его рассказ, корректируя и дополняя его нужными ей акцентами:

– Ну конечно, я же знала, что тебе это понравится. – Она улыбнулась Гору, но обращалась как бы и к деду Василю. – А мне, честно, просто страшно было одной ехать. Ты же меня знаешь, я начну каждую тень пугаться, каждую мышь принимать за привидение. – Она сказала это с лёгким, девичьим смущением, опустив глаза.

– С тобой и дело пойдёт быстрее, и… спокойнее как-то. Совсем иначе. —Она замолчала, дав этим словам повиснуть в воздухе.

– Да и ей одной в заброшенном доме неловко было бы. – Он повторил её мысль, даже не догадываясь, что она ему её и подсказала. – С деревенским укладом жизни познакомлюсь, а заодно и легенды местные послушаю – вдруг сюжеты для графической серии попадутся. Поговаривают, в ваших местах нечисть водится разная.

– Нечисть?! – снова расхохотался дед Василь. – Много баек люди разносят.

Виринея придвинулась ближе:

– А вы, Василь Степаныч, не сталкивались с потусторонним? – Заискивающе спросила она, прислонившись к водительскому креслу.